Спустя несколько часов Сесилия находилась в одной из комнат Снежного дворца. Дело в том, что орден только вернулся с Северного хребта. Во-первых, им нужно было доложить королю о выполнении задания, а во-вторых, у всех накопилась усталость от сражений с монстрами, перелетов и ночевок в лагере. Им требовалось время для отдыха, а не для разговоров.

Зик, закончив с докладом, сказал, что пойдет принимать ванну, и сейчас находился в купальне. Сесилия с нетерпением ждала его возвращения.

«Он говорил, что хочет поговорить наедине, но…»

Теперь для нее каждая минута, каждая секунда без Зика казалась вечностью. Наконец в тишине раздался стук в дверь.

– Извини за такой вид, – сказал появившийся в дверях Зик.

– Н-нет, все в порядке. – Сесилия помахала руками, но сердце бешено колотилось.

Волосы, которые он не до конца вытер полотенцем, были еще влажными. Возможно из-за горячей ванны, его щеки покраснели. Наверное, ему было жарко – белая рубашка была расстегнута. Обычно скрытые одеждой ключицы, грудная клетка и мышцы предстали перед ее взором, отчего у нее закружилась голова.

«Какой же он красивый…»

Зик улыбнулся покрасневшей Сесилии и закрыл дверь за собой. Он сел на кровать, а Сесилия устроилась чуть поодаль от него.

Некоторое время они молчали. За это время она несколько раз украдкой бросала на него взгляд. Точнее – на его тонкие губы.

«Я… я поцеловалась с Зиком…»

В конце каждой сказки принцесса и принц обязательно целуются и становятся счастливыми. Такое правило. Этот нежный поцелуй, будто сошедший со страниц сказки, отозвался сладкой дрожью в груди. Она даже готова была похвалить себя за то, что не упала в обморок прямо там.

Хотя их чувства нашли отклик друг в друге, она все еще не знала, о чем Зик хотел поговорить.

Пока Сесилия нервничала, Зик тихим голосом начал:

– Сесилия, ты ведь хотела дать мне приворотное зелье?

– !

Скорее это было не зелье, а томатно-лопуховый сок (с мелко нарезанной веревкой), но факт – она пыталась заставить Зика выпить это.

– Прости меня, Зик.

Сесилия склонила голову перед ним. На самом деле ей следовало извиниться перед Зиком гораздо раньше – не перед Норой, не перед кем-то еще, а именно перед ним.

«Даже если то, что он выпил, не было приворотным зельем… моя вина от этого меньше не становится».

– Сесилия, подними голову. Я не собираюсь тебя упрекать… Я считаю, что ты удивительная.

– Я… удивительная? – Она подняла голову и в недоумении наклонила ее.

Когда Сесилия жестом попросила его продолжить и объяснить, что он имеет в виду, Зик положил руки на колени.

– Понимаешь, ты набралась смелости и пригласила меня поесть, потому что хотела дать мне зелье. Но я другой. Хотя я и надеялся увидеть тебя снова, я даже не думал о том, чтобы пригласить тебя куда-нибудь.

– …

– Наши нынешние отношения существуют только благодаря тебе. Если бы я не выпил зелье откровенности, я бы никогда не смог выразить свои чувства. Думаю, я бы просто спрятал глубоко в сердце мысли о том, какая ты милая, что ты мне нравишься.

Впервые Зик раскрывал то, что было у него на душе. Сколько мужества ему пришлось собрать, чтобы произнести это откровенное признание? Тронутая его словами, Сесилия осторожно положила свою руку на руку Зика, лежавшую на его колене. Возможно из-за недавнего купания, его рука была горячая.

– Я… я тоже такая же, – сказала она.

– Сесилия?

– Возможно, ты рассердишься на меня за такие слова, но… если бы ты в тот день ничего не сказал, думаю, я бы тоже не решилась.

Зик мягко улыбнулся:

– Значит, то зелье было чем-то необходимым для нас обоих.

Он крепко сжал ее руку.

– Но все же мне жаль. Что я за мужчина, который не может честно высказать свои мысли без помощи зелья.

– Не говори так…

– Мне становится страшно при мысли, что действие зелья может закончиться… Я ведь тебе разонравлюсь, если буду немногословным?

Когда закончится эффект зелья, по-прежнему оставалось загадкой. Завтра? Послезавтра? Или оно прекратит действовать через несколько секунд?

Она мягко покачала головой:

– Слова, которые ты мне говорил все это время, стали для меня настоящим сокровищем. Но дело не только в этом. Мне нравится добрый Зик.

Конечно, с момента их встречи до сегодняшнего дня пылкие слова и действия Зика заставляли сердце Сесилии учащенно биться и приводили ее в смятение. Но не только из-за этого она полюбила его. Даже если с этого момента Зик утратит свое красноречие, она не возражала. Если он время от времени будет говорить лишь «милая» и «люблю», она сможет собирать их, словно букет цветов, и бережно хранить.

– Если ты перестанешь быть разговорчивым, я буду говорить за нас обоих. Буду говорить «доброе утро», «я люблю тебя» и «спокойной ночи». Буду говорить каждый день много раз. Поэтому я не хочу, чтобы ты винил себя. То, что тебе сложно выражать свои чувства словами, не твоя вина – не ненавидь себя за это.

В карих глазах Зика появились слезы.

– Сесили…

Внезапно со стороны окна раздалось оглушительное БА-А-АМ!

– А-а-а-а-а-а?! – Сесилия закричала и инстинктивно прильнула к Зику.

Казалось, птица врезалась в окно, полностью разрушив романтическую атмосферу.

– Ч-что это?

До испуганной Сесилии донесся женский голос из-за окна:

– Сесилия! Прости, что прекрасная женщина прерывает разговор влюбленных!

– Мама?!

Это оказалась не кто иная, как Грета. Соблазнительный силуэт, видневшийся сквозь занавески, начал быстро говорить:

– Я вспомнила, что забыла сказать тебе кое-что важное. Насчет того «зелья, делающего выпившего невероятно откровенным», которое ты приготовила… думаю, его действие закончилось примерно через полдня после приема!

– Что?!

– Поскольку изначально это лекарство для получения признаний, это естественно. Ну что ж, мне пора, наслаждайтесь.

Силуэт Греты начал удаляться. А ведь они находились на втором этаже…

Оставшись вдвоем, влюбленные долго смотрели друг на друга. Сесилия была ошеломлена, а Зик почему-то выглядел довольным. Наконец в этой странной атмосфере Сесилия выставила руки перед собой и начала говорить:

– П-подожди минутку. Ты хочешь сказать, что на следующий день после нашего обеда ты уже был просто обычным Зиком? Без влияния не только приворотного зелья, но и сыворотки правды?

– Если подумать, возможно, так и было. Правда в том, что благодаря зелью откровенности я начал выражать свои мысли прямо.

«Значит, все слова Зика до сих пор были…»

Казалось, перед ней открывалась какая-то невероятная истина. Пока она размышляла, Зик взял Сесилию за руку и поцеловал в чувствительную ладонь. Сесилия невольно издала тихий стон, и ее плечи дернулись.

Взглядом она умоляла Зика остановиться, но его горячие губы скользили по ее ладони, оставляя поцелуи у основания каждого пальца. Казалось, он не успокоится, пока не выразит свою любовь к каждой частичке Сесилии. От страстных ласк девушка прерывисто задышала.

– Н-нет, Зик.

– Почему?

– Я… я выросла на детских книжках. Я… я не знаю ничего, кроме обычных поцелуев!

Романтичный и невинный поцелуй – вот что было вершиной счастья для Сесилии. Но когда Зик прикасался к ней, ее тело покрывалось мурашками. Ничего подобного в детских книжках не было.

– Я тоже не знаю… но хочу узнавать все вместе с тобой, Сесилия.

– Д-даже если ты так говоришь… ах!

Зик погладил ее щеку. По спине Сесилии пробежали мурашки, и она издала стон. Было страшно, и ей хотелось убежать, но все ее тело будто онемело, и она не могла двигаться.

Зик погладил ее льняные волосы. Сесилия застыла, словно очарованная, – казалось, все ее нервные окончания сосредоточились в тех местах, где он касался ее.

– М-мне нужно… с-создать…

– Создать? Что именно?

В отчаянии Сесилия воскликнула:

– Зелье, которое делает слишком напористых мужчин более сдержанными!

Зик на мгновение опешил, но затем начал тихо смеяться:

– Даже если ты заставишь меня выпить такое, оно наверняка не подействует.

– П-почему это?!

Зик наклонился к уху возмущенной Сесилии и прошептал низким, хриплым голосом:

– Я же сказал тебе в самом начале. Моя страсть к тебе будет только расти.

– !..

Лицо Зика все приближалось, словно призывая ее смириться. В этот момент Сесилия поняла одну вещь.

Несмотря на то что ей рассказывала Грета, никакие зелья им больше точно не нужны.