Он ушёл, а я осталась.

И сейчас это была не светлая грусть о невозможном, как когда-то после встречи с принцем, но… что-то совсем иное. Где-то внутри переживала небывалый опыт тень немножко влюблённой Викторьенн, а тут я сама, то есть вполне так взрослая Вика, тоже переживала… что-то.

Самая внятная мысль была: а чего так мало-то? Мужчина, вы ведь вернётесь?

Но я отчётливо понимала, что может и не вернуться. И если его репутация в любовных делах такова, как её расписывают, то будет радоваться, что заполучил новый экспонат в коллекцию.

Фиг вам, а не экспонат, ясно, господин виконт? Мог бы вообще сказать, что со мной было круто, ну или как там вы говорите обычно, и что я лучше всех, и что там ещё положено говорить любовнице? А он просто провалился в тени — и всё.

Ну и ладно. Спасибо за отменную встречу, живём дальше. Не забываем о магическом предохранении и живём. Спим, ибо завтра будет новый день. И вообще, завтра приём у Монгранов, нужно туда пойти и сделать вид, что мы незнакомы. Ладно, знакомы, но — чуть-чуть, как все. Потому что, ну, мог бы и сказать — встретимся у Монгранов, а после я снова к вам приду. А что он хотел бы прийти, я не сомневалась. Ну хорошо, почти не сомневалась. Потому что ну а вдруг у него какая-нибудь блистательная постоянная любовница, с которой всё иначе и которой я в подмётки не гожусь?

Несмотря на все эти раздумья, уснула я мгновенно, как только улеглась. И проснулась уже засветло. Весь дом пробудился значительно раньше, и Тереза, как только прослышала, что я встаю, тут же появилась у меня.

— Ну и как он? — спросила громким шёпотом, сделав страшные глаза.

— Как он? — переспросила я с улыбкой.

— Да, — Терезе страсть как хотелось знать подробности.

Как же, я так долго не смотрела вообще ни на кого, и это ещё о принце никто не знает, и хорошо, что не знает.

Я мечтательно улыбнулась.

— С Гаспаром не сравнить, — и хихикнула, надеюсь — достаточно глупо.

Кто ж её знает, эту Викторьенн, насколько плотно она обсуждала с подруженькой любимой свою семейную жизнь!

— Я так думаю, Гаспар хоть кому проиграет, — сказала Тереза с видом умудрённой опытом женщины. — Что он там умел и мог, да, наверное, почти ничего. И сам не умел наслаждаться, и ни одну жену не сумел научить.

— Он наслаждался, исключительно видя цифры дохода в балансе, — не спустила покойнику я.

— Вот именно! И я очень рада, что тебе наконец-то тоже достался молодой настоящий мужчина! Он такой красивый, м-м-м, — Тереза только что не облизнулась, как та кошка. — Но некромант. Как ты только не боишься некромантов!

— Не боюсь, они такие же люди, как и все прочие. Во всех смыслах, — усмехнулась я.

— Теперь ты это точно знаешь, — хихикнула Тереза.

— И я не хочу пополнять список его любовных побед, — строго сказала я. — Нечего ему думать, что победил и положил в карман.

— Да, — радостно закивала Тереза. — Пускай добивается тебя снова!

А я подумала, что этой красавице ничего не стоит разболтать о нашей встрече своим подружкам. И мне нигде не поджимало, когда я наложила на неё лёгкое заклятье молчания — о нас с Гвискаром. Потому что чем меньше люди знают, тем меньше будут болтать.

Но я всё же подумала и попросила её никому не говорить.

— Пожалуйста, Тереза. Сама понимаешь, репутация — такая вещь…

— Конечно-конечно! — Она смотрела на меня самыми честными на свете глазами и в тот момент совершенно не собиралась никому ни о чём рассказывать, я видела это точно.

А чтобы молчала потом — я подстраховалась.

Не знаю, кто толкнул меня под руку, когда я велела приготовить мне старое чёрное платье на приём к Монгранам. Я не надевала его уже очень долго, потому что хватало новых, и потому что оно когда-то пострадало после летней экспедиции на рудник. Но Амедео очень аккуратно привёл ткань в порядок — магическим путём, как я понимаю. И когда я взглянула на себя в зеркало, то мне оттуда подмигнула стройная, белокожая, уверенная в себе молодая женщина. Совсем не похожая на вчерашнюю голографию в бриллиантах.

К слову, как я и предполагала, ткань — материал не самый прочный, и чары удержались часов на двенадцать, не больше. Нужно иметь этот факт в виду, если вдруг я решусь повторить для себя или для кого-нибудь. Тереза, кстати, уже напоминала — не сделаю ли я ей такое же диво. Я сказала, что сделаю, но на следующий бал. А сегодня мы просто идём провести время в компании на довольно-таки камерном вечере у Монгранов. Туда зовут очень не всех — госпожа де Монгран опасается, как бы её младшая доченька не заворотила голову на кого-нибудь неподходящего.

И вот мы отправились к Монгранам, а внутри у меня сладко ныло — он же придёт туда, он всегда приходит, я увижу его снова!

Цыц, обрывала я себя. Нечего тут. Он даже не спросил, буду ли я у Монгранов, он там, наверное, раздувается от осознания собственной крутости и от прекрасной победы. Ну так я тоже раздуюсь, и тоже от победы. Победила? Победила. Поймала? Поймала. Было? Было, и пусть только попробует сказать, что не было, — укушу.

Примерно с таким настроем я важно вступала в гостиную Монгранов рядом с Терезой, кланялась хозяевам и говорила о погоде, сырой и промозглой, с госпожой графиней Сегюр.

— Ох, Викторьенн, — она осмотрела меня и с улыбкой покачала головой. — В кого вы целитесь?

— Я? Целюсь? О нет, я просто отдыхаю от моих повседневных дел, — улыбнулась я как могла беззаботно.

И тут он подошёл к нам, приветствовал графиню, та понятливо отошла, и поклонился мне. Просто поклонился, ничего личного. Ну и я тоже — ничего личного, да?

Он сказал мне какую-то положенную долю комплиментов, как обычно, да и всё. А мог бы ну хоть намекнуть, он отлично это умеет!

Не хотите — как хотите, господин виконт. Мне не особо-то нужны отношения без обязательств… или, наоборот, нужны, и как раз без обязательств, но я не хочу, чтобы на следующий день на меня смотрели, как на любую другую даму в зале! Значит… пойдём и побеседуем с кем-нибудь ещё. А он пускай стоит. И смотрит. И слушает, чем звонче смеяться, тем лучше услышит, вот.

— Какая муха вас укусила, Викторьенн? — граф Ренар, замечательный граф Ренар рядом.

— Ох, — смотрю на него, выдыхаю. — Это заметно, да?

Он усмехается.

— Только если хорошо вас узнать. Вы известная особа, любящая привлекать внимание, вам можно многое.

— Значит, сегодня мне именно что можно, — я злобно сощурилась и уставилась куда-то в район дверей в гостиную.

В которых в этот момент появился герцог Фрейсине. Давно не видели, называется, соскучились. И какая же нелёгкая принесла сюда сегодня эту породистую скотину?

Мы с графом продолжаем разговаривать — он посмеивается и говорит, что я слишком смела и деятельна, что мне не стоит вмешиваться во всё, что происходит рядом, и тогда моя жизнь будет спокойнее и проще.

— Если я хочу её, этой простой спокойной жизни, — вздыхаю я.

Потому что граф прав — я влезаю в разные истории чаще всего по собственному желанию. И по пониманию, что влезть лучше и правильнее, нежели не влезть.

Но я поглядываю за перемещениями господина герцога и думаю про себя — вдруг он всё забыл, вдруг он не узнает меня в чёрном, вдруг у него какое-нибудь конкретное дело, он его решит и сгинет куда-нибудь.

Ага, сгинет. Прямо сейчас взял и сгинул. Увы, не всегда наши желания имеют свойство сбываться.

Графа отозвали что-то у него спросить, а я тут же переместилась под защиту де Люса. Придрейфовала к нему в толпе, улыбнулась и спросила о какой-то ерунде. Он оживился и ответил. Я же ещё про себя отметила, что мозг уже больше не паникует, тело отдышалось, и даже мысли о нашей странной ситуации с Гвискаром как-то отошли на второй план в минуту реальной опасности.

Насколько реальна та опасность, я, кстати, и не очень-то понимала. Понимала, что встречи и разговора нам никак не избежать и что приятным для обоих участников этот разговор быть никак не может.

И я пожалела, что в зале нет капитана Пьерси — ему ж предписано охранять меня! Можно было бы спрятаться за его спину и постоять так. Или де Люс сгодится? Ох, нет, не сгодится. Господин герцог оглядел гостиную своим нехорошим взглядом и упёрся прямо в меня; я ощутила этот взгляд, и мне стало нехорошо. И двинулся в нашу с де Люсом сторону.

Вика, соберись. Ты сильнее его магически, у тебя есть такой опыт, какой ему и не снился. Скорее всего, он не станет затевать скандал прямо посреди гостиной Монгранов; скорее всего, просто подойдёт и скажет какую-нибудь гадость. И если эту гадость услышу не только я — туда ему и дорога.

Герцог именно что подошёл, взглянул на стоящих рядом — стайку девиц, в которой болтала и моя Тереза, тех взглядом просто снесло. А я взглянула на него сурово-недоумённо — что это он тут раскомандовался?

— Здравствуйте, де Люс. Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт. Де Люс, отойдите, мне нужно поговорить с этой дамой.

Я же молчала и недобро щурилась — такого себе не позволяет даже Гвискар. Он старается распылить своё внимание по разным целям и всячески маскировать свои истинные намерения. А это вообще что такое?

«Это» тем временем продолжало как ни в чём не бывало.

— Госпожа де ла Шуэтт, отчего вы одеты подобным образом и отчего беседуете с де Люсом у всех на глазах?

Ах ты ж, у всех, значит, на глазах. Молчу. Просто молчу. И смотрю, что будет. Для зрителей этой милой сцены изображаю «реверанс мелкой дворянки целому герцогу». Чтобы меня не обвиняли потом в несоблюдении этикета. И молчу дальше. Язык, понимаете ли, проглотила.

— Вы напрасно молчите. И хоть вид ваш сегодня ужасающ, я готов сделать объявление о нашем грядущем супружестве прямо сейчас, здесь достаточно свидетелей.

* * *

Эмиль старался не выпускать прекрасную Викторьенн из поля зрения, пока сам делал вид, что занят болтовнёй с другими гостями Монгранов. И ему казалось, что и смех её не вполне естественен, и движения резковаты, и вообще она тоже ощущает себя не слишком хорошо. Можно было подождать и предпринять ещё один подход, и попытаться выспросить, что там случилось-то.

Она разговаривала с Ренаром, и тот, кажется, пытался охладить её голову, а потом с де Люсом, и Эмиль уже был готов подойти и того де Люса пододвинуть, но тут к ней внезапно подошёл недавно прибывший герцог Фрейсине.

Эмиль не слышал, что тот сказал, но де Люса сдуло, а прелестная Викторьенн сделала такое лицо, что, будь герцог поумнее, уже бы ретировался. Но герцог Фрейсине славился обширными владениями и древностью рода, но отнюдь не умом, не магической силой и не умением действовать в непростой ситуации. Поэтому…

Эмиль скользнул тенями до приметной парочки и прислушался.

* * *

— Господин герцог, я не давала согласия на ваше предложение, — ответила я ему как можно более скупо и строго.

Пускай понимает, что никаких эмоций и ничего личного. Просто — нет.

Но он же у нас не из тех, кто умеет слышать слово «нет», и поэтому поступил совершенно предсказуемо.

— Я велел вам подумать хорошенько, когда уезжал, и отчего же вы этого не сделали? Говорят, вы умны, но, выходит, не слишком. Кто ваш поверенный? Завтра я отправлю к нему своего, чтобы обсудить брачный контракт.

— Я не дам разрешения своему поверенному обсуждать этот вопрос, — качаю головой.

— Тогда, — он понижает голос и говорит едва слышно, — я сейчас же возьму вас за руку, и мы пойдём и разбудим какого-нибудь здешнего священника, чтобы тот совершил обряд! И тогда, надеюсь, вы перестанете говорить всю эту чушь!

Он и вправду пытается взять меня за руку, но я не успеваю ни испугаться, ни как-либо непроизвольно отреагировать — потому что слева от меня шагает из теней в явь виконт Гвискар, а справа спешно подходит господин граф. Гвискар изящным жестом убирает меня себе за спину, а господин граф укоризненно смотрит на Фрейсине.

— Вы снова за своё? — спрашивает он герцога. — Вы запамятовали — я ведь очень просил вас воздержаться от подобных необдуманных шагов. Госпожу де ла Шуэтт никогда нельзя пугать, ни в коем случае. Я вам говорю об этом как её наставник в магических искусствах.

Гвискар же молчит и просто смотрит на герцога с нехорошим прищуром, но за его спиной я наконец-то могу выдохнуть. За спинами их обоих.

— Ну, знаете, — герцог бросает на нас троих злобный взгляд, разворачивается и движется к выходу.

Движется, движется… ура, вышел.

— Благодарю вас, — выдыхаю я еле слышно.

Обоим — и Гвискару, и графу.

— Викторьенн, не злите его, — говорит граф. — Завтра я приду, и мы подумаем, как его унять.

— Будет ли мне позволено тоже поучаствовать в этой беседе? — интересуется Гвискар.

Граф оглядывает его.

— Вам, молодой человек?

— Я весьма заинтересован в том, чтобы госпоже де ла Шуэтт не докучали такие вот персоны, — кривится Гвискар.

— В таком случае проводите её до дома, — говорит граф. — Да так, чтобы вам не помешали по дороге.

Мне нравится это предложение — потому что коротенький разговор с Фрейсине отнял немало сил, оказывается. Хочется сползти по стене и выдохнуть. Далее господин граф остаётся беседовать с видевшими и частично слышавшими наш разговор любопытными людьми, я традиционно оставляю Терезу на попечение Орвиля, прощаюсь с хозяевами и молча подаю руку Гвискару.

Один шаг, и мы в холле моего дома.