В рождественский вечер мы с Терезой собирались на приём к господину наместнику. На службу сходили, друг друга поздравили, теперь неофициальная часть праздника. Или, наоборот, официальная. Это на балы Сегюры приглашали много кого, как я понимаю — чтобы у танцующих был выбор, на подобные приёмы — вовсе нет.

Наши с Терезой новые платья были готовы, но я задумалась: когда лучше выпендриться-то? Сегодня или послезавтра?

Подумала и решила, что послезавтра.

Тереза же велела камеристке Франсин надеть на неё новое платье, а к нему — новые украшения. Я же просто надела самое дорогое и строгое из того, что было, то есть — хороший жемчуг, и камею, и гребень в причёску, а платье — серо-розовое, первое, сшитое для меня Амедео. Не будем шокировать гостей, предстанем в хорошо известном всем образе активной молодой вдовы, не нужно пока давать поводов для новых сплетен.

— Викторьенн, почему ты не надела новое платье? — нахмурилась Тереза.

— Успеется ещё, — отмахнулась я.

— Амедео его даже не показал, а я просила!

— Увидишь, я надену его на бал послезавтра. Амедео даже не принёс его сюда.

— Ты стала какая-то скрытная!

Я улыбнулась, села на лавку возле своего гардероба и усадила её рядом.

— Тереза, я не скрытная. Я просто невероятно, ужасно устала. Всё время что-то происходит и валится на меня. Всё время от меня чего-то хотят какие-то люди, некоторых из них я и знать не знаю, а они всё равно хотят. Денег, сведений, помощи, каких-то действий. Слава всем высшим силам, у меня есть господин Фабиан, господин граф Ренар и господин маркиз де Риньи. Без их помощи я бы не справилась.

— И без помощи его высочества?

— И без помощи его высочества. Но он уехал, далеко и надолго. Поэтому справляемся сами.

О нет, она не спросила, можно ли мне помочь и может ли она что-то для меня сделать. Ну и ладно, потому что я очень бы озадачилась — как именно смогу её применить и смогу ли.

— Ты справляешься, и я думаю, даже лучше Гаспара! Его никто не любил, он никому не был приятен, а к тебе все хорошо относятся!

О, новая информация. Ко мне хорошо относятся.

— Все — это кто? — я взглянула на неё с интересом.

— Это… ну… — кажется, она немного смутилась. — Люди в городе. В гостиных, в лавках. Все, кто знает тебя и ведёт с тобой дела.

И даёт тебе деньги в долг под моё доброе имя, конечно.

— Значит, нужно, чтобы так и осталось. А это значит — быть осторожными и не делать ошибок, — немного назидательно сказала я.

— О нет, это значит, что хотя бы сегодня нужно забыть печали и пойти веселиться! — заявила она.

И я даже была с ней согласна. Праздник? Праздник. Значит, вперёд.

На таких камерных приёмах у Сегюров всегда было кого рассмотреть, с кем перемолвиться словечком, что и кого обсудить и что поесть. Тереза упорхнула, стоило нам с ней войти в зал, и полетела с кем-то здороваться. Я же оглянулась… и встретилась с взглядом господина виконта Гвискара. Ох, и как же он был хорош в серебристо-сером вышитом шёлке, прямо не можно глаз отвесть, как говорится. Я поймала себя на том, что беззастенчиво пялюсь, и поспешно взмахнула ресницами и отвела взгляд.

— Доброго вам вечера, госпожа де ла Шуэтт.

— И вам того же, господин виконт, — пропела я, опускаясь в изящном реверансе.

— Как ваши дела? Как ваши домочадцы?

— Благодарю вас, всё в порядке. Как ваши дети?

— С ними всё хорошо, я на это очень надеюсь.

— Кто смотрит за ними сейчас?

— Весь отряд наставников, — усмехнулся виконт, — исключая разве что графа Ренара, которого, я надеюсь, мы здесь увидим.

— Должен быть, да, — с господином графом мы говорили, что встретимся здесь.

— Позвольте проводить вас куда-нибудь, — он улыбался и смотрел… очень заинтересованно.

Я подала ему руку и тоже улыбнулась. И прямо ощутила этот живой ток крови, когда он подхватил меня и повёл. И сердце как-то активнее билось, и дыхание то и дело задерживалось… Дыши, Вика, дыши, нечего тут!

Ну подумаешь, была Викторьенн влюблена в этого мужчину. Немного и недолго. А тебе он зачем?

А и низачем. Что я, неживая, что ли? Что я, не могу ответить на заинтересованный взгляд? Одарить мимолётной улыбкой? Как бы задумавшись, не пресечь сразу лёгкие рассеянные поглаживания моей ладони его пальцем?

Как-то так вышло, что весь вечер мы неспешно ходили с господином виконтом по просторной гостиной Сегюров и болтали обо всём и ни о чём, притом то и дело обменивались взглядами украдкой из-под ресниц, улыбками, смешками. Я помнила, что он обещал мне какой-то разговор по результатам изысканий, но не посреди переполненной людьми гостиной же об этом говорить? Поэтому — праздник, флирт, ничего серьёзного.

За столом мы тоже оказались рядом, и в этот раз я не старалась поддеть его и потроллить, всё мило и дружелюбно. Но — с теми же самыми взглядами над как бы случайно соприкасающимися руками. И только в самом конце, когда мы с Терезой уже собрались уезжать, он тихо сказал:

— Я жду некоторых известий из столицы, и как только получу, буду готов обсудить их, и не только их, с вами. Наверное, это будет после бала.

— Это совсем скоро, — кивнула я.

— Да, надеюсь, что за это время никаких новых странностей и сложностей ни с кем из нас не случится.

— Хотелось бы надеяться.

— Всё будет хорошо, прекраснейшая госпожа де ла Шуэтт. Верим и надеемся, — он не сводил с меня глаз.

— Верим и надеемся, — согласилась я с улыбкой.

День между двумя пафосными сборищами я проленилась и проспала. Ко мне скреблась Жанна, заходила Тереза; госпожа Сандрин и господин Фабиан живо интересовались моим самочувствием, но я не сдавалась. Со мной всё хорошо, но я сегодня отдыхаю. Разве что вечером вышла к ужину, и потом мы немного поболтали с Терезой.

Я, конечно же, отдыхала. Но в голове-то моей крутились вчерашние взгляды, вздохи, слова и усмешки. Что, господин виконт открыл на меня охоту? Или можно повернуть дело совершенно наоборот, и это я решила позволить себе заинтересоваться господином виконтом? Вписать его дополнительной строчкой между другими моими делами?

Правда, я спросила себя: Вика, а как ты хочешь? Ты хочешь строчкой или же чтобы вышло нечто большее?

А что такое это ваше нечто большее в этом месте и в это время, спрашивала я у себя же. По сути, мне здесь предлагается два варианта: замужество или флирт без обязательств. И вариант с замужеством какой-то… какой-то, короче.

Ну, вечного счастья в браке не обещает никто и нигде, тут во всех мирах закон один. Как будут жить оба и чего хотеть тоже оба, то и выйдет. Но всё же дома у женщины поболее прав и возможностей. Меня весьма страшил вариант, если не удастся отвертеться от какого-нибудь брака, а муж примется командовать, и что я смогу ему противопоставить? Если он вздумает наложить лапу на мои деньги, мой образ жизни, моих людей — он сможет это сделать, и я останусь ни с чем. И такого я не хочу ни за что.

Но я не Викторьенн, и я понимаю, что и здесь тоже может быть по-всякому. Вдруг можно найти такого человека, который разумно оставит в моих руках все мои дела, а сам будет заниматься своими? Вариант «поможет мне в моих делах» я вовсе не рассматриваю, не тот менталитет. Ой, не знаю.

И как то по месту-времени и положено, брак — это договор. Это про имущество и статус, а вовсе не про любовь. И про наследников имущества и статуса. Любовь отдельно.

Кто-то решает свои сердечные дела громко и откровенно, кто-то бережёт репутацию супруга. Но все понимают — любовь преходяща, сегодня есть, а завтра ушла, и строить жизнь на таком зыбком фундаменте не выйдет. Поэтому если уж брак, то железный договор, и возможности отстаивать его выполнение.

Ладно, брак нам пока не нужен, совсем не нужен. Появится господин герцог и заведёт свою песню — разберёмся с ним, позовём на помощь всех, до кого дотянемся. А позволить себе немного флирта, когда все так делают…

Строго говоря, Вика, ты уже один раз позволила. И мир не рухнул. И кто знает, что бы было, если бы принц остался здесь. И поэтому… взять то, что само падает в руки? Но не увлекаться, да? Чтобы потом не страдать?

Господин виконт отлично может потешить самолюбие и… ну не знаю, для здоровья тоже сгодится. В конце концов, у меня теперь молодое, полное сил двадцатидвухлетнее тело! И оно тоже кое-чего хочет, судя по всему.

Дать телу то, что оно хочет? Позволить соблазнить себя, хоть взглянуть, как здесь это бывает? Тем более что предполагаемый объект должен быть большим специалистом в этом вопросе?

В общем, я додумалась до того, чтобы назавтра дать своим инстинктам зелёную улицу. Ну и потешить тело Викторьенн. А дальше… там и увидим.

А на следующий день сборы на бал начались едва ли не с утра. Помыть голову, завить волосы на тряпочки, чтобы потом уложить их в причёску. Ванна с ароматическими маслами, и крем для рук и ног, и я долго думала, хочу я аромат жасмина или розы. Господин Варан, мой компаньон по заокеанской торговле, прислал в подарок два флакона масла, и я никак не могла сообразить, какой из них мне нравится больше. Решил случай — от розового масла Жанна расчихалась, сказала, что совсем его не выносит. Значит, в воду добавили жасмин, а Тереза со смехом сказала, что после бала она готова натереть меня розовым маслом сама хоть с ног до головы, только бы я радовалась.

Амедео принёс платье, и мы с ним ещё раз осмотрели его со всех сторон.

— Вы хотели что-то добавить, так? — осторожно уточнил мой мастер.

— Да. Надеваем нижнюю юбку.

Надели и зашнуровали корсет, привязали фижмы, поверх них надели льняную юбку, а потом уже ту, что будет видна в разрезе верхнего платья, из золотой парчи. А я сосредоточилась… и наложила на переднее полотнище юбки иллюзию.

Морские волны, на волнах корабль. Похожий на тот, что увёз от меня принца. А если посмотреть с другой стороны, то замок в предгорьях. Просто абстрактная картинка, я никогда в жизни не видела такого замка, но ведь видела другие, так?

В моё время и в моём мире это была бы такая голографическая печать. А тут — толика силы мага, умеющего сцеплять эту силу с предметом, в данном случае — с тканью.

Амедео смотрел, широко распахнув глаза. Жанна не сразу поняла, пригляделась, ахнула. А Тереза восторженно заверещала:

— Викторьенн, это восхитительно! Ты потом как-нибудь сделаешь мне так же?

— Я подумаю, — усмехнулась я тихонько, — посмотрю на твоё поведение.

И даже когда я достала из шкатулки привет от господина Антуана и неведомой матери Викторьенн и надела — колье, серьги и браслет — это не произвело такого впечатления, как картинка на ткани. Тереза удовольствовалась объяснением — подарок от покойного отца, дожидался меня в поместье. Остальные и вовсе покивали, да и только. Значит, всё правильно.

И я готова отправляться на штурм любой бальной залы этого города.