Утром мы поджидали Анатоля де Риньи — чтобы отправиться вместе с ним в поместье Терезы, прозываемое Вишнёвый холм. Шарло предвкушал, господин Фабиан переживал.

— Господин Фабиан, вообще я могу и сама туда сходить, — говорила я в стотысячный, наверное, раз.

— Можете, — соглашался он. — Но ведь всё равно будете потом пересказывать. Пускай уж лучше я увижу своими глазами. Ничего, не развалюсь.

Наверное, в самом деле не развалится? Я же не разваливаюсь. И Шарло не разваливается. А оба мы никак не некроманты. Значит, всё будет в порядке.

Анатоль появился, поклонился и сообщил, что готов отправиться немедленно.

— Мы тоже готовы, — кивнула я ему.

Он предложил одну руку мне, вторую — господину Фабиану и велел Шарло взяться за вторую руку моего бесценного управляющего.

— И держи крепко, ясно? — глянул сурово.

Шарло только поклонился — мол, понял, исполняю.

Мы взялись друг за друга и вместе с Анатолем шагнули… куда-то.

Я открыла глаза и увидела приземистый каменный дом, одноэтажный, но обширный, как будто в нём было несколько пристроек, соединённых волей хозяев в нечто единое. Ко входу вела аллея, я оглянулась — какие-то деревья, голые по случаю зимы, за ними видна ограда. Тихо и пустынно. А на ступенях у входа в дом мужчина важного вида что-то выговаривал служанке, та смотрела в пол и не поднимала глаз.

Впрочем, он увидел нас, нахмурился, зыркнул на служанку, та исчезла в доме. А сам спустился к нам.

— Приветствую, де Риньи, — поклонился он Анатолю и уставился на нас, остальных.

Я тоже не отставала — разглядывала его во все глаза.

Лет тридцать с чем-то, кудрявый брюнет, крепкий, высокий, одет добротно, но без роскоши. Не маг.

— И вам доброго дня, — Анатоль поклонился в ответ. — Госпожа де ла Шуэтт, я представляю вам господина Франсуа де Тье.

Я улыбнулась и приветствовала его реверансом.

— Здравствуйте, господин де Тье, я рада знакомству. Со мной господин Фабиан, это мой управляющий, и мой воспитанник Шарло.

— Проходите в дом, — кивнул нам де Тье и сам направился к дверям.

Никто больше нас не встречал. Мы прошли в гостиную, или это даже столовая, там стоял стол и несколько стульев, и всё.

— Я распоряжусь, чтобы нам подали согретого вина, здесь не очень-то тепло и сухо, — сказал де Тье.

— Благодарю вас, — киваю, — а ещё можно ли познакомиться со здешним управляющим? — спрашиваю самым медовым голосом, на какой способна. — Вообще, я собиралась заглянуть сюда по просьбе Терезы де Тье и привезти ей отчёт о состоянии имения.

— А что сама госпожа де Тье? — поинтересовался бывший деверь Терезы.

— Вы о чём? — не поняла я с ходу.

— Отчего она сама не приехала и не спросила отчёт с управляющего?

Я рассмеялась.

— Вы вообще с ней знакомы?

— Весьма поверхностно, честно сказать. Уже пять лет, как нет в живых моего младшего брата, и за это время она ни разу не появилась здесь. Честно сказать, мне не слишком нравится тот факт, что пришлось уступить напору вашего супруга и при заключении брака сразу же оговорить вдовью долю госпожи де Тье. Он просто клещом вцепился в Вишнёвый холм, и его никак не удавалось уговорить на меньшее.

— А что предлагали взамен? — тут же отреагировала я.

— Деньги, — честно ответил господин Франсуа.

— Понимаете, деньги конечны, любая сумма. А хорошо организованная собственность приносит доход постоянно. Поэтому я понимаю своего покойного супруга. Он позаботился о сестре наилучшим образом, — и улыбнуться, конечно же.

— И пускай приезжает да живёт, — не сдавался тот. — Мы бы не оставили её, помогли. Да и вообще, негоже молодой вдове без защиты и покровительства. Она носит наше имя и должна находиться под присмотром нашей семьи.

О как. Хорошо, любезный господин Франсуа, что вы не видите, как поживает в Массилии вдова вашего брата. Что носит, куда ходит, с кем встречается. И что при том поделывает.

— Знаете, я забочусь о ней. Деньги её лежат на хороших вкладах, доходных, я проверила, в двух разных банках. Она не голодает и не скучает, к её услугам — все гостиные и бальные залы Массилии. Уверяю вас, у Терезы всё хорошо.

— Было бы хорошо, если бы она снова вышла замуж, траур-то давно закончился, а годы идут. Вышла бы за кого-нибудь из соседей, мы бы присмотрели, чтобы за хорошего хозяина, а не просто так. Что ей делать в Массилии? Вам тоже рано или поздно придётся устраивать свою жизнь, и что тогда будет с ней? Ещё вздумает выйти за кого-нибудь, кто промотает или проиграет всё, а только ещё не хватало, чтобы Вишнёвый холм перешёл в какие-нибудь негодные руки!

— А что станется с имением, если Тереза так и не выйдет замуж и просто когда-нибудь скончается от естественных причин? — интересуюсь, надо же знать.

Вообще, можно было бы заглянуть в Терезин брачный контракт, но мне было некогда. Своего, понимаете ли, хватает. И я никак не ожидала встретить здесь родню её покойного мужа.

— Вернётся в семью де Тье. И честно, у меня есть отличный племянник, подходящих лет, он безземельный и готов вести здешнее хозяйство. Но для того ему нужно жениться на сестре вашего покойного мужа.

О как. Брачное предложение, значит.

— Я готова передать Терезе ваше предложение. Но думаю, что будет лучше, если ваш племянник, да хоть и с вами вместе, прибудет в Массилию и сам посватается. Ведь зимой не так много работ в имении, и можно успеть совершить эту поездку до начала посевной.

Господин Франсуа взглянул на меня с интересом: надо же, я понимаю про посевную. А я понимаю, вполне так понимаю, у меня собственная посевная не за горами.

— Да, вы правы. Я поговорю с Огюстом, и либо он сам приедет, либо вместе с кем-то из старших родственников, — кивнул он.

Муж для Терезы? Чего ей захочется больше — семейной жизни, супружества и материнства, или продолжения беззаботного существования в моём доме? Во всяком случае, я её непременно спрошу.

— Я бы сама взглянула на вашего молодого человека. И если бы он произвёл на меня хорошее впечатление — подсказала, как понравиться Терезе.

— Понравиться? — Кажется, господин Франсуа не понял меня.

— Конечно. Тереза ещё молода и придаёт много значения разным внешним признакам успеха. Умеет ли ваш племянник танцевать? Пока зима и сезон балов, танец — один из кратчайших путей к её сердцу. Модно ли он одет? Она уделяет много внимания тому, как мужчина подаёт себя. Готов ли он не просто привезти её в имение и оставить здесь, но заботиться о её нуждах, чтобы она была радостна, довольна и не скучала?

— Неужели у вашей родственницы так много брачных предложений, что она ещё и смотрит, модно ли одеты претенденты на её руку? — усмехнулся господин Франсуа.

— Я думаю, если бы она захотела замуж, то уже вышла бы, — ответила я, несколько покривив душой.

Потому что Тереза замуж не хотела. Но с другой стороны, ей и не предлагали, насколько я знаю. А то уже выскочила бы за Орвиля, наверное. Или ещё за кого-нибудь.

— Как молодая женщина может не хотеть замуж? Это противоестественно, — сообщил мне господин Франсуа.

— Уверяю вас, это легко. Если в перспективе брака женщина теряет, а не приобретает, то замужество выглядит не самым желанным, что может с ней случиться.

— Глупости говорите, — отмахнулся господин Франсуа. — Сами-то что, неужели желаете оставаться вдовой?

— Обеспеченной вдовой, которая сама решает за себя и ещё за тех, кто оказался рядом, — сказала я как можно более веско. — И я выйду замуж только в том случае, если ничего не потеряю от того замужества. Я уже была замужем однажды, мне есть с чем сравнить, — и даже не однажды, если считать домашний опыт.

— Я думаю, хороший муж с лёгкостью снимет с вас заботы, — господин Франсуа смотрел внимательно.

— Хороший муж как раз не станет этого делать, — покачала я головой с улыбкой. — Но он непременно поможет мне в тех делах, с какими я не справлюсь сама. А я помогу ему. Правда, всё это пока только на уровне предположений, потому что я не собираюсь замуж. Ни одно из тех предложений, что мне делали, меня не устроило.

— А если с вами не пожелают считаться? — усмехнулся господин Франсуа.

— Это вы о чём? — нужно же понять, что у него на уме, пускай говорит.

— Например, увезут без спросу.

— У меня хорошие друзья, например господа де Риньи, один из них здесь со мной, — я улыбнулась Анатолю, тот кивнул. — Его высочество герцог Монтадор заинтересован в моём благополучии, и по его слову мне помогают и заботятся о моей безопасности. Граф де Ренар помогает мне решить ряд житейских неурядиц. И ещё некоторые другие замечательные люди, к которым я непременно обращусь за помощью, — теперь уже и я смотрела жёстко. — О нет, у меня нет иллюзий, я понимаю, что сама по себе мала и слаба. Но я не одна, в этом всё дело.

— Понял, понял, — господин Франсуа легко сдал назад.

А я видела: я не напугала его, он не из тех, кто легко пугается. И в отличие от Терезы, на меня он для своего семейства видов не имел. И понимал, что даже если у него таковые и есть, то — без шансов.

И далее мы уже обсуждали дела поместья. Позвали здешнего управляющего, и он весьма толково рассказал о том, как обстоят дела, да они обстояли прилично — с учётом той же самой засухи, которая коснулась всей округи. Нам предложили обед, мы не отказались; кормили здесь без изысков, но сытно. И когда уже начало смеркаться, мы начали собираться домой, и господин Франсуа протянул мне увесистый кожаный мешочек.

— Вот, госпожа де ла Шуэтт, возьмите, это долг нашей семьи вашему отцу, плюс некая надбавка за ваше долгое ожидание. Я благодарен вам за то, что вы прибыли сами и решили всё миром.

— А я рада знакомству, мало ли что ещё случится, — я взяла мешочек и подцепила его на пояс.

— Госпоже Терезе же передайте, что Огюст непременно прибудет в Массилию.

— Есть у вас в хозяйстве маг? Мы могли бы поддерживать связь.

— В самом деле? — изумился господин Франсуа.

— Да, это очень удобно. У меня везде есть маги, во всех частях моего имущества. Очень помогает, знаете.

Тот только вздохнул — очевидно, не будучи магом сам, не думал о таком.

Мы собрались отправляться, я поднялась, открыла дверь гостиной и хотела сделать шаг наружу… но едва не дала в лоб дверью какому-то человеку. Неужели подслушивал? Отчего же я не навесила на помещение никаких заклинаний?

Впрочем, я вообще никак не проявила здесь своих магических способностей. Не упоминали — и ладно. Анатоль маг, это здесь все знают, а про остальных не знают.

Так вот, человек. Лицо его попало в пятно света, и почему-то мне стало так нехорошо и неуютно, будто этот человек был моим непримиримым врагом. Но я определённо видела его впервые… и мы смотрели друг на друга буквально одно мгновение, а после он сбежал, только его и видели.

— Не знаете, кто мог нас подслушивать? — спросила я с улыбкой, хоть сердце и колотилось, как ненормальное, а ноги враз ослабли.

— Кто-то из здешней прислуги? — нахмурился господин Франсуа и взглянул на управляющего, но тот только пожал плечами.

Судя по всему, пустяки, дело житейское. Все привыкли. Вдох, выдох, вперёд.

И после мы уже разве что распрощались с господином Франсуа и управляющим, взялись за руки, как утром, и шагнули ко мне домой.