Следующий после общения со шкатулкой день я всё же провела в постели. Спала, принимала лечебные процедуры от госпожи Галки, читала нечитанные пока документы по поместью, которые мне подготовил господин Фабиан.

Господин маркиз потерял меня и забеспокоился: куда делась? Вызвал магической связью, кстати, новое зеркало для меня в доме нашлось. Увидел, что лежу, покивал, велел отдыхать. Я же рассказала, что нашла кое-что новенькое и готова с ним поделиться, но, наверное, уже завтра.

Мелены, оставшиеся на свободе, отбыли в Экс — у них там нашлась какая-то родня. Господин судья связывался со мной и интересовался, есть ли что-то на Мелена-старшего. Я заверила, что есть, но сумму мы уточняем.

Уточнить сумму взялся господин Фабиан. Он то и дело сокрушался — как мог господин Гаспар проворонить этого мошенника, господин Гаспар же всех насквозь видел! Я только пожимала плечами. Наверное, не предполагал большого экономического потенциала в приданом супруги. Но ему льстило, что взял в жёны молоденькую, из старинного рода, и с возможным магическим потенциалом.

Кстати, я не понимала, почему способности Викторьенн не открылись. Должны же были, её отец — весьма сильный маг, а мать… почему-то мне казалось, что тоже. Там явно ж какой-то древний магический род, вот непременно. И отчего же Викторьенн ничего не знала о своих силах?

Она не знала, а я знаю. Что-то. И когда я поднялась утром и поняла, что вполне в силах идти вперёд дальше, то после завтрака связалась с господином маркизом.

— Господин маркиз, у меня к вам сразу несколько дел. Мне нужны сведения, и возможно, я готова пробовать дальше учиться у вас.

Тот обрадовался и подтвердил: готов поделиться сведениями, и знаниями тоже. И я отправилась к нему — с помощью Анатоля.

Анатоль же был весь из себя занятой, но пояснил, что выполняет поручения деда по поместью и не только — господин маркиз оказался предводителем местного дворянства, и отчего я не удивилась? Значит, всё обо всех знает и, может быть, мне тоже расскажет.

Господин маркиз поджидал меня за столом, накрытым для перекуса: арро, сыр, мёд, сливовое варенье, масло, свежие булочки.

— И что же, Викторьенн, вы снова на ногах? Отлично, просто отлично.

— Я не просто на ногах, я пришла спросить совета.

И рассказала ему о шкатулке, да и саму шкатулку тоже показала.

— Закрыто на крови? Правильно, Антуан понимал, как защитить ценные сведения, — одобрил маркиз.

А дальше я уже знакомым способом открыла шкатулку и принялась показывать бумаги.

— Господин маркиз, я желаю знать, кто таковы господин дю Лак, де Турнель и Жером де Тье.

— Здешние землевладельцы. Впрочем, де Тье скончался, а Вишнёвый холм он отписал младшему сыну, который тоже отдал богу душу, да как-то по-глупому — в военном лагере, что ли. И Холм остался его вдове, и там управляющий, ведёт дела от её имени и в прочие здешние дела не лезет.

— Вот-вот, вдова. Вы знаете, кто она?

— Не видел ни разу.

— Потому что и она сама там ни разу не была. Это моя подруга Тереза, младшая сестра господина Гаспара. И я собиралась наведаться в Вишнёвый Холм и проверить, что там и как.

— Нечего самой, с Анатолем отправитесь. Он проводит и всё там покажет. И с управляющим познакомит.

— Он там бывает?

— Зачем бы? Но знает, конечно, кто там что делает, нам иначе нельзя. А для чего вам понадобился покойник?

— Так вот оказалось, что он был должен господину Антуану. И я хотела разобраться, кто вместо него.

— Ну тут сами смотрите. Вместо него, конечно же, старший сын, могу вас представить, — усмехнулся маркиз. — А ваша подруга как — не дружна с родственниками мужа?

— Отчего-то нет. Овдовев, она вернулась к брату и жила дальше у него и за его счёт. Но, полагаю, получала какие-то суммы с поместья. Точнее, получал господин Гаспар, уж конечно, он не оставил ей никакой возможности распоряжаться доходами самостоятельно.

— И как она живёт теперь, когда её брата нет на свете? Справляется?

— У меня она живёт, — усмехаюсь. — А я справляюсь.

— Выдайте её замуж. Всё польза. А то сестра покойного мужа, дети и воспитанники Гвискара, кто там у вас ещё?

— Ещё мои собственные воспитанники, четверо.

— Откуда только взялись?

— Шарло вы видели, сам завёлся, так получилось. А потом я подумала, что юным магам необходимо образование, и господин граф Ренар меня поддержал.

— Умно. И на выходе вы получите обязанных вам юных магов, это весьма неплохо в наши неспокойные времена, — кивал маркиз. — Но будьте осторожны, его величество не зря выслал Ренара из столицы и запретил возвращаться в Академию. Он полагает, что граф внушает юношеству неподходящие идеи.

— Например, какие? — не поняла я.

— Например о том, что король должен быть первым во всём — и в служении отечеству, и в соблюдении взятых на себя обязательств, и в разном ином тоже. А наш король, как любой Роган, упрям и своеволен, хоть ему и не откажешь в рациональности и здравом подходе к государственным делам.

Я в глаза не видела короля, но мне уже рисовался на этом месте какой-то едва ли не самодур. Впрочем, где тот король, а где я? Вот, то-то.

— А двоих других поименованных в расписках господ вы знаете?

— Как не знать, — усмехнулся маркиз. — Завтра встречусь с обоими и скажу, что видел их расписки собственными глазами, пускай рассчитываются.

— Благодарю вас, господин маркиз. Это то, с чем бы я сама не справилась.

— Пустое, — отмахнулся тот. — Кого другого нашли бы. Но это ведь не всё, так?

— Не всё, — кивнула я и показала письма герцога Фрейсине.

Маркиз с видимым и ощутимым любопытством рассмотрел и прочёл.

— Каков подлец, — покачал он головой. — Даже удивительно, я полагал, он не способен на подобные решительные действия.

— Как только узнал, — скривилась я.

— Да мало ли. Недостаточно стереглись, или не от тех стереглись, вот и выплыло. Всегда есть возможность узнать тайну, особенно в среде придворных, многие из которых маги.

— И ещё бывает случай, просто случай.

— Вы правы, Викторьенн, и ещё бывает случай. И что вы собираетесь делать?

— Очень хочется сунуть эти письма ему под нос, настучать по голове и пригрозить, что предам их огласке. И объясню всему свету, что с господином герцогом нельзя иметь дело, потому что он воспользуется любыми доверенными ему сведениями в свою пользу и ещё попробует на них денег заработать.

— Очевидно, с Антуана он хотел не денег.

— Очевидно да, но мы опустим этот момент. Шантаж? Шантаж. Подлог? Подлог. А дальше можно строить предположения — проигрался, доигрался, не наигрался… Знаете, я однажды уже попробовала. В Массилии был судья Ла Порт, и за определённую сумму он был готов повернуть дело так, как нужно тому, кто заплатил. Он попортил добрым жителям Массилии немало крови, но его опасались и не возмущались. А потом он рискнул поставить под сомнение подпись его высочества Монтадора, и его высочество о том узнал, — я смотрела в стену. — И мне почему-то кажется, что наш друг Фрейсине пробовал шантаж не раз. Очень уж у него всё отработано — прийти, закрыть дверь, навесить на неё своих слабеньких, но отшлифованных годами использования заклинаний, надавить, напугать. Мне прямо захотелось найти ещё пару-тройку жертв и заключить с ними союз.

Маркиз смотрел на меня… с интересом смотрел.

— А вы опасны, Викторьенн.

— Я белая и пушистая, просто меня не нужно злить, — сказала как отрезала.

— Даже и не думаю. Но… подумаем. Нужен хороший воздушник.

— Для чего?

— Поискать сведения о Фрейсине. Воздушники умеют.

— Воздушники, говорите…

Поищем, да?

— Скрыть что-нибудь от воздушника невозможно, я думаю. Другое дело, воздушники, которые хорошо умеют добывать сведения, давно посчитаны и кому-то служат. Или не имеют необходимости служить.

— Может быть, интересная постановка задачи? Как опознают тех воздушников, скажите?

— Вы уже собрались на поиски? — усмехнулся маркиз. — Не торопитесь, подумаю тоже. Но скажите мне, что вы с ним хотите сделать?

— Вы сами подсказали идею — напугать. Да так, чтобы забыл дорогу ко мне в дом и в мою жизнь.

Маркиз уже не усмехается — смеётся.

— Верю, — кивает. — Как Монтадор узнал о том вашем судье?

— О, это была целая операция, — смеюсь, мне приятно вспоминать о той победе.

Рассказываю маркизу, как всё произошло и чем для меня завершилось.

— Без помощи я бы не справилась. Но мне подсказывал господин граф Ренар, мне помогал юный Шарло, да и все мои домашние оказались за меня.

— Значит, я спокоен, вы справитесь и с Фрейсине. Но если вам понадобится помощь — говорите, не задумываясь, ясно? — И посмотрел сурово.

— О да, благодарю вас, господин маркиз, — я благовоспитанно наклонила голову.

— И как вы собрались его пугать? — продолжил он расспросы.

— Ну… не знаю, может, так, — я вытянула руку и показала немного пламени на ладони.

— Может не сработать, — маркиз посмеивается. — Уж наверное, Фрейсине не раз видел магическое пламя и понимает, что вы не сможете как следует ударить по нему в комнате. Если вообще сможете, кстати. Умеете вы атаковать?

— Нет, не доводилось. Граф Ренар не говорил, что умею.

— Значит, и не умеете. С моей стороны будет вернее.

— Вы о чём?

— А вот о чём. Если научитесь черпать смертную силу не с горкой, а осторожно, то, глядишь, и будет вам помощь в таких вот скользких делах.

— Покажите, — потребовала я немедля.

— Для начала научитесь закрываться. Вы по сути универсал, и вашу обычную защиту я пройду легко.

Я не поверила, он показал. И вправду щупальце легко преодолело мой защитный барьер.

— И что делать?

— Добавлять в защиту смертной силы, конечно же. А после — и во всё прочее тоже. И вы станете непобедимы.

Это оказалось очень сложно — черпать разом из двух мест, не связанных между собой, и сплетать силу в единое действие. Но мне очень хотелось стать непобедимой. Маркиз продолжал подсмеиваться: мол, если я осознаю́, что мне это нужно, то научусь быстро.

— Хотя, Викторьенн, должен признаться, мне ни разу не попадалось такого ученика — чтоб универсал, да со смертной силой. Редкий опыт, спасибо тебе, господи, что дозволил узнать.

— Я, верите ли, вообще не думала, что окажусь каким-то там магом, — бурчала я в ответ.

— Не «каким-то там», а уникальным и весьма одарённым, — качал он головой. — Вас бы в Академию, конечно.

— На опыты? — хмыкнула я.

— Отчего же? Вы весьма интересная ученица, думаю, Ренар оценил. Я тоже ценю, — кивал. — Продолжайте. Ещё пару раз… и пойдём обедать.

Я понимала, как это следует делать, но силы заканчивались стремительно. И после той самой пары раз маркиз посмотрел на меня внимательно и скомандовал подниматься и идти обедать.

Сегодня мы не ходили в подземный зал, мы остались в гостиной, и оттуда он просто привёл меня за один шаг к обеденному столу. И там я увидела Анатоля, да не одного — с двумя маленькими мальчиками-дошкольниками.

— Здравствуйте, Анатоль. Верно ли я поняла, что это братья Алоизия?

— Да, госпожа де ла Шуэтт, это Анри и Антуан, — поклонился Анатоль. — И они уже отправляются обедать к себе, так ведь?

Мальчишки спрятались за него и поглядывали осторожно. Впрочем, тотчас же пришла дама моего настоящего возраста, поклонилась маркизу и увела детей.

Может быть, в другой раз я бы поспрашивала, как так сталось, что у детей нет ни матери, ни мачехи, но… именно что в другой раз. Может быть, спрошу потом у маркиза.

Если мне с первого раза удастся хорошо выполнить все его упражнения.