Эмиль собирался навестить замок и его обитателей через пару дней, ибо уже пора. Его план понемногу исполнялся, и сначала нужно было выдержать паузу, а после — заслать шпиона, который бы изучил территорию и подготовил её к завоеванию. Но оказалось, что всё не так, и действовать тоже нужно совершенно иначе.

Вызов от управляющего господина Бине разбудил Эмиля ещё до рассвета.

— Господин виконт, прошу прощения, уж не держите зла, но вам нужно знать, что здесь происходит.

— И что же происходит, Бине? — и не просто происходит, а прямо с утра, так ведь?

— Неладно у нас. Вчера господин Луи и госпожа Луиз вместе с господином Леоном ездили куда-то в лес гулять и закусились там с вашими новыми арендаторами.

— Что? — О нет, со сна Эмиль соображает очень плохо, и это всем известно. — Какие новые арендаторы?

— Как же, те, что два месяца тому притекли от Сен-Мартенов и просились у вас жить, и вы дозволили.

Точно, была какая-то история. Соседи, Сен-Мартены, небогатые и прижимистые, изо всех доступных сил выколачивали из арендаторов налоги. А тех, кто не мог платить — выгоняли. И два семейства притекли на земли Гвискаров и смиренно просили дозволения поселиться в деревне близ замка и обещали не бунтовать и платить все налоги в срок. И разве что уверяли, что если прямо сейчас дать им возможность осесть и немного осмотреться, то в следующий срок платежей они возместят всё, что будут должны по остаткам нынешнего года. Эмиль сам этих людей в глаза не видел, но господин Бине спросил, дозволяет ли он пустить, и пустил только потом. А Эмилю было не жаль — земля есть, далеко не все крестьяне стремятся жить под рукой проклятого некроманта, и если эти готовы, то и пускай живут. И что у них там стряслось?

Поэтому он заверил управляющего, что вскоре будет, и пускай там Марта готовит завтрак не только всем тем, кто в замке, но и ему с Алоизием. Поднялся с постели и сел писать письмо. Потому что совершенно необходимо напомнить о себе прекрасной госпоже де ла Шуэтт.

Воспоминания о вчерашнем вечере до сих пор кружили голову, потому что она не боится теней, совершенно не боится, такое не изобразить никак. Где научилась, кто водил её изнанкой мира? И что такого она видела и испытала, раз не боится?

Ладно, он об этом ещё узнает, непременно узнает. А пока… вперёд и только вперёд, как говорят Саважи.

Алоизий обрадовался, что ему предстоит отправиться с Эмилем в замок. Сначала. А потом нахмурился:

— А как же господин граф? Он не велел пропускать занятия!

— Мы попросим Раймона взять для тебя задание у господина графа. И ещё — отдать письмо госпоже де ла Шуэтт. А ты, как окажемся в замке, расскажешь Луи и Луиз о том, чем господин граф с вами занимается и кто там ещё у вас есть.

— Бродяги и оборванцы, — скривил губы Раймон.

— И что же в них такого бродяжного и оборванческого? — поинтересовался Эмиль как бы между делом.

— Кровь, — тут же откликнулся Раймон.

Знал ответ заранее? Думал об этом?

— И что ты знаешь о той крови? Молодые люди рассказали тебе, кто их родители?

— У братьев и девчонки — служат где-то на ферме. А у Шарло вообще родителей нет, он их не знает!

— А маг при том неплохой, да? — Раз уж граф взялся обучать, то, наверное, неплохой.

— Да, — со вздохом признал честный Раймон.

— И если он неплохой маг и не знает своих родителей, то он ведь может быть вроде нашего Алоизия — сыном какого-нибудь знатного человека. Просто Алоизию повезло — у него достойный отец и прадед, ни маркиз де Риньи, ни его наследник даже и не подумали отказаться от сыновей и внуков, кем бы ни были их матери. А отец Шарло мог оказаться человеком бесчестным и о сыне своём не позаботился. А мог и вовсе не знать о том, что у него есть сын.

Алоизий засопел, Эмиль потрепал его по макушке: всё, мол, хорошо, не сопи. Ты не один, мы все с тобой. Раймон хмурился — что-то ему не нравилось. Впрочем, Алоизия он считал за своего, несмотря на крайнюю юность и происхождение — мелкий некромант не знал своей матери. И два его ещё более мелких братца тоже своих матерей не знали. Эмиль считал, что хуже Алоизий от того не стал, и даже если его отец Анатоль де Риньи, внук старого маркиза Жиля Третьего, когда-нибудь женится и породит другого сына, то и этому тоже непременно что-то достанется. А он, Эмиль, научит его быть некромантом, ему несложно.

В итоге Раймон обещал, что на занятие не опоздает и письмо передаст, и был оставлен клевать носом над завтраком. А Эмиль с Алоизием отправились в замок.

Один шаг, и оба они в холле. И знакомый до каждой мельчайшей чёрточки мозаичный пол, и запах свежей выпечки и каши с кухни — как же хорошо-то!

— Господин виконт прибыл! — заверещали тут же, затопали, забегали, Эмиль же только усмехнулся — пускай.

Раньше ещё и флаг на башне поднимали — мол, хозяин дома. Сейчас так обходятся.

— Господин виконт, господин Алоизий, — господин Бине, высокий и худой некромант пятидесяти трёх лет, почтительно поклонился.

— Доброго вам утра, Бине, — кивнул Эмиль. — И что же у вас стряслось? Где юные господа? Или спят ещё?

— Встали уже, — с почтительным поклоном сказал управляющий. — Известить, что вы прибыли?

— Не нужно, пускай сами. Алоизий, пойдём, попросим Марту нас накормить?

Алоизий истово закивал. Но дойти до кухни им не дали — выскочила та самая Марта, супруга господина Бине и тоже некромант, и тоже с поклоном.

— Господин Эмиль, извольте проследовать в малую гостиную. Завтрак сейчас будет.

В целом они как раз успели дойти до гостиной и сесть, когда дверь громко хлопнула и на пороге появились юные господа — Луи и Луиз де Гвискар, близнецы двенадцати лет.

— Папенька приехал!

— Ура!

Дети тут же подскочили обниматься, и Эмиль тоже радостно их обнял — уже несколько дней же не виделись.

— Папенька, ты надолго?

— Тебе наконец-то надоел городской дом?

— А мы говорили, что там плохо! Ты не слушал!

— Пойдём с нами на охоту?

— А пострелять?

— А ножи покидать?

— А в зал тренироваться?

— А подарки привёз?

— А почему с тобой только Алоизий, где Раймон?

Дети как всегда, трещат без умолку, другое дело, что Эмилю привычно, это учителя и воспитатели первое время глохнут. Луи разжился где-то кинжалом. Луиз нацепила на себя диадему и жемчужные бусы покойной матери и напудрилась.

— Вы завтракали? — спросил Эмиль строго.

— Нет! А можно, раз ты приехал, на завтрак будет не каша, а пирожные? — Луиз смотрит особенно умильно. — Пирожные с арро, как будто мы король и королева, да, Луи? — она толкнула брата локтем в бок.

— Ну тебя, я есть хочу, — отмахнулся Луи.

— На самом деле я тоже хочу, — рассмеялась Луиз.

— Значит, ступайте и приведите себя в порядок, — сказал Эмиль строго. — Можете взять с собой Алоизия, он расскажет вам, чем они с Раймоном занимаются в городе.

Повздыхали, но пошли. И захватили Алоизия, как Эмиль и предполагал.

Когда он сказал детям, что есть возможность поучиться магии у непревзойдённого преподавателя Академии графа Ренара, юные паршивцы сообщили, что они и так много учатся, и им достаточно, и при попытке изловить и что-то доказать сбежали тенями. Эмиль решил, что заставлять не будет, но попробует завлечь. И привёз с собой Алоизия как раз для этой цели — пускай расскажет про занятия с графом, ему как раз нравится, и соученики его не смущают.

И очень удачно его вызвала госпожа де ла Шуэтт — пока дети ушли. Эмиль запечатал двери — чтобы не подслушивали, никто. И ответил на вызов.

Она смотрела на него из зеркала — чудо как хороша. Улыбается, принимает его игру, отвечает. Сокровище, а не женщина. Откуда столько всего прекрасного в юной вдовушке сурового и ограниченного человека? Он ведь, кажется, взял её за себя прямо из монастырского пансиона? А кажется — она была замужем за кем-то, весьма искушённым в любовной науке. Надо бы побольше узнать о её замужней жизни — раз уж предстоит копаться в обстоятельствах смерти того самого супруга. Кому-то же он дорогу перешёл, так ведь? И де Ренель ничего не нашёл, а он, вообще, неплохо умеет искать.

Двери дёрнули снаружи, не преуспели. Ничего, подождут немного.

Но ждать не пожелали и сначала ещё раз хорошенько дёрнули, потом пару раз пнули, а потом и вовсе обрушили на неё… много силы, что ли? Казалось, отряд нежити пытается войти, но куда там, вся возможная нежить использовалась для тренировок уже лет пять как и к настоящему моменту была истреблена под корень. А если вдруг заводилась — дело-то такое, житейское, — то радостно развоплощалась понятно кем.

Так вот, по ощущениям в дверь с разбегу врезался ком так называемой человекоподобной древней нежити старше пятисот лет. Но поскольку ничего подобного в доме не было и быть не могло, значит, нужно завершать приятную беседу и разбираться.

Прелестная госпожа де ла Шуэтт согласилась отдать Эмилю фолию на послезавтрашнем балу у господина королевского наместника, и это восхитительно. Доживём до послезавтра… А пока — снять защиту, отпереть дверь, запустить детей.

— Вас никто не учил стучаться, как воспитанные люди?

— С кем это ты разговаривал? — интересуется Луиз, пропуская вопрос мимо ушей.

Она аккуратно одета и причёсана — может же, когда хочет. За ней следуют Луи и Алоизий.

— А куда это ходят Алоизий и Раймон? — интересуется Луи.

— Всё вам расскажи, — усмехается Эмиль.

— Папа, расскажи! И почему он ходит, и там встречается с магами нашего возраста, и ещё там вкусно кормят? А мы почему туда не ходим? — интересуется Луиз. — Алоизий сказал, там есть девушка-маг!

— Верно, есть, — кивает Эмиль. — Но вы сами не захотели, ни ты, ни Луи. И оставайтесь теперь в замке до скончания века.

— Мы просто не знали, — Луиз садится на соседний стул и смотрит умильно. — Ты говорил о каком-то учителе, а у нас и так слишком много учителей, я считаю.

Луи молча кивает — ну да, она обычно мозг и язык, а он — ударная сила.

— Учителей много не бывает, — не соглашается Эмиль.

— Бывает! У нас есть Леон, то есть господин Блан, но он ладно, он хотя бы некромант. Но у нас ещё господин Тарталь и госпожа Бон!

Кажется, нужно поговорить с Леоном, это некромант двадцати шести лет, неизвестного происхождения, но немалой силы, выпускник Академии. Ему предлагали королевскую службу, но он принял предложение Эмиля — потому что Эмиль несколько лет назад выручил его из неприятной ситуации и привёл учиться в Академию. И впрямь, у Леона отлично выходит договариваться с детьми. С этими детьми — определённо.

А господин Тарталь и госпожа Бон — обычные учителя. Господин Тарталь учит обязательным наукам, а госпожа Бон — манерам, светскому обращению, музыке и танцам. Уж конечно, куда им ещё и господина графа Ренара, да? Ничего, втиснем. Ещё и добавки запросят.

Эмиль велел детям сесть, сам позвал Леона — чтобы тоже завтракал, и заодно расспросить, что тут у них случилось. Леон появился тотчас.

— Добрый день, господин виконт. Да, случилась неприятность, — он поклонился и сел за стол.

— Поешьте и расскажите, — велел Эмиль.

Дети сначала по привычке попытались шалить и за столом — громко смеяться, толкать друг друга, замахиваться вилками и что там они ещё делают, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы утихомирились все трое. И дальше уже просто поели, пирожных не случилось, но Марта подала отличные свежайшие булочки с маслом, и с арро они мигом исчезли с блюда. А потом дети были отпущены, а Леону Эмиль велел рассказывать, что случилось накануне.

— Мы отправились гулять в лес, просто гулять, даже не охотиться. Пока не было дождя — дети устали сидеть в замке, еле дождались сухой погоды. Уж лучше пускай они бегают и кричат в лесу, чем здесь.

— И что помешало вам спокойно гулять? — поинтересовался Эмиль.

— Собака, господин виконт. Собака одного из новых арендаторов, громадный зверь, оторвалась с привязи и убежала от хозяина, а в лесу набросилась на госпожу Луиз. Та ответила не задумываясь, как учили. Её руки сами собой всё сделали, и не могу не отметить — сделали идеально. Госпожа Луиз очень способная.

— Насмерть?

— Мгновенно, — кивнул Леон. — И когда появился хозяин собаки, сказала, что это его вина — потому что нечего такой собаке бегать по лесу самой по себе. И боюсь, я с госпожой Луиз согласен, потому что собака большая и злобная. И я так этому человеку и сказал. А в ответ услышал про бессовестных дворян и зарвавшихся магов, которые простому человеку шагу ступить не дают. И ещё — обещание сегодня прийти в замок и потребовать возмещения, мол, собака была хорошая, где теперь такую же взять?

На взгляд Эмиля, хозяин собаки был кругом неправ — и потому что его зверь бегал по окрестностям, и потому, что нечего нападать на Луиз, и потом на рожон лезть тоже нечего. Более того, когда тот вправду осмелился явиться и высказать свои претензии, Эмиль напомнил, что пользы от того арендатора пока не было никакой, а вред уже случился. И если он по-прежнему желает проживать далее на землях бессовестных дворян и зарвавшихся магов, то нечего спускать собак на дочь владельца земли. И нечего жаловаться, если девица сумела за себя постоять. И вообще, нападать на магов и надеяться оставаться безнаказанным несколько… самоуверенно, что ли. За нападение на дочь владельца земли пускай платит штраф, а сейчас пусть очень быстро уходит с глаз долой — пока тот штраф не увеличился вдвое, а он, Эмиль, может так сделать.

Человек обозлился, но не сказал ни слова и ушёл. Разговор оставил отвратительное ощущение — вроде бы всё правильно, но почему-то Эмиль чувствовал себя неуютно. Это все старые арендаторы хорошо знают, кто живёт в замке и почему не нужно этих людей пугать и нападать на них исподтишка — в ответ на опасность ударят не задумываясь. Особенно молодёжь, потому что ещё не вполне собой и своей силой владеет. Что ж, будет новым наука. А не нравится — ну так скатертью дорога.

А потом Эмиль позвал обоих близнецов и Алоизия и велел придумать, что ещё они могли бы сделать с той собакой, чтобы не убивать её, например, а вернуть хозяину. Потому что на месте такой собаки может оказаться человек, а убийство человека не оставишь без внимания.

— А если это разбойник или грабитель? — тут же отозвалась Луиз. — Тоже беречь и не убивать?

— Разбойника или грабителя в сто раз полезнее связать и доставить властям, — покачал головой Эмиль. — Чтобы он не просто так умер, а ответил за все свои прегрешения.

— Я могу не рассчитать силу, когда связываю, — вздохнула Луиз.

Это точно, ей недостаёт терпения и точности — бьёт по площадям.

— Поэтому господин Леон говорит тебе, чтобы была аккуратнее, и госпожа Бон тоже, — усмехается Луи.

— А вот не надо на меня бросаться, тогда и беды никакой не будет, — сообщила девица и задрала нос.

— Аккуратность в магических действиях — самое первое дело, вам об этом и я говорил, и господин Леон, и не раз, верно? — Эмиль строго смотрит на обоих.

— Верно, — вздыхают оба разом.

— И как у вас с этим на последних занятиях?

— Ну… — вздохнул Луи. — По-разному. Но мы стараемся, и Луиз, и я.

— Стараетесь, значит.

— Но не всегда выходит, — вздыхает теперь уже Луиз. — Наверное, мы пока не всё знаем и умеем.

Алоизий только смотрит — потому что так, как близнецы, вовсе пока не умеет, мал ещё. Ничего, научится.

— Может быть, вам нужно послушать кого-нибудь ещё? — интересуется Эмиль.

— А кого? — тут же реагирует Луиз. — Мы бы послушали.

— Тогда быстро собирать вещи, и отправляемся в Массилию. И завтра я представлю вас графу Ренару.

— Он некромант? — спрашивает Луи.

— Нет, универсал. Но он очень много знает о магии в мире, и о нашей силе в том числе. Я сам учился у графа, и господин Леон тоже слушал его лекции о магической теории. И вам это будет совершенно нелишним.

И что же? Не возразили.

— А Марту возьмём с собой? — спросила Луиз. — Кто там нас кормить-то будет, в городском доме?

— Возьмём, — кивает Эмиль.

Потому что с Мартой и впрямь лучше, чем без неё. И ему самому будет спокойнее, если дети тоже окажутся в городском доме. Это значит — никто не пойдёт никому мстить, ни арендатор за собаку, ни дети за нападение. Всё спокойнее.

И завтра же, завтра — в дом госпожи де ла Шуэтт. Может быть, пока дети будут слушать графа Ренара, получится… скажем, расспросить её о том, что она помнит из нападения на них с мужем?