Когда герцог изволил в гневе покинуть мой кабинет, я смогла разве что выглянуть наружу, увидеть там изумлённого господина Фабиана и кивнуть ему — заходите, мол.

— Отчего это вы вдруг заинтересовали герцога Фрейсине? — поинтересовался он.

— Сама не знаю. Но… это неприятно.

— Что он хочет от вас? Денег?

— О нет, он показал какую-то записку, согласно которой меня с пяти лет предназначили ему в жёны. И я никак не могу понять, где подвох. Я и сейчас-то, прямо скажем, та ещё партия для господина герцога, а в пять лет и вовсе ничего собой не представляла. Магическая сила никак себя не проявила, приданое весьма небольшое, родители не родовиты и не имеют никаких особых связей. Но якобы мой отец написал семнадцать лет назад, что обещает мою руку этому человеку.

Господин Фабиан проморгался.

— Что-то тут не то, — сказал он сразу же.

— Вот, и вы это понимаете тоже. А отчего не понимает господин герцог — не знаю. Кажется, он решил, что я глупа и строптива и оттого не бросилась ему на шею тотчас, лишь услышав его щедрое предложение.

— А вы, надо думать, не бросились.

— Отчего-то нет. Не люблю делать то, смысла чего не понимаю.

— Поговорите с господином графом — вдруг он что подскажет? Я, честно признаться, господина герцога не знаю, увидел его своими глазами вот сейчас едва ли не впервые в жизни. И даже и вообразить не могу, что ему может быть нужно от вас.

И господин Фабиан тут будет на моей стороне, полагаю, потому что если у меня вдруг возьмётся такой вот изумительный властный супруг, то не исключено, что он и управляющего для всех моих дел найдёт своего собственного. Это сейчас я сама себе хозяйка, пока не вышла ни за кого замуж. А найдётся муж — и будет поступать со мной, моими людьми и моими делами в меру своей испорченности. То есть — насколько вообще будет соображать в делах. Мне бы, конечно, если уж мужа, то чтобы соображал. Или чтобы не мешал. Второе вернее. Например, можно договориться на ежемесячное содержание… я даю ему определённую сумму, он меня не трогает. Но так не бывает, да? И зачем мне такой муж?

В хороший исход, при котором никто никому не мешает, а только лишь помогает и поддерживает, я не верила. Дома-то такое скорее редкость, чем правило, а здесь и подавно.

— Господин Фабиан, а могу я, скажем, заключить брачный договор о распоряжении имуществом? В случае такого вот непонятного брака, которого невозможно избежать.

— Можете, — кивнул он. — Вдовы чаще всего заключают договор, если выходят за мужчину моложе себя.

— Ну да, понимаю, — усмехаюсь. — Но куда ж мне моложе-то — если только Шарло в мужья взять, или ещё кого из нашей молодёжи. Но им вроде и так хорошо. Господин Фабиан, приглашайте господина Палана. Обсудим — что можно мне предъявить на основании такой вот старой бумажки, и можно ли. И как обезопасить моё имущество в том случае, если избежать неприятного брака не выйдет. А то знаю я их, на чулки просить придётся да на сорочки.

Похвалила себя — потому что мысль «на колготки и прокладки» возникла на мгновение, но так же и ушла, и я произнесла вполне понятные здешнему уху слова. Впрочем, пора уже адаптироваться — я очнулась здесь в июне, а на дворе уже декабрь.

— Хорошо, госпожа Викторьенн. Думаю, вы правы, Палан подскажет, что и как делать.

— И ещё надо бы узнать, кто поверенный моих покойных родителей. Жив ли он, и если нет — есть ли у него наследник, и что вообще известно обо всей этой истории. Потому что… как-то очень подозрительно всё это выглядит. Ещё бы собрать сведений о господине герцоге — кто таков, что за семья, каков достаток…

— Вы уже снова всё распланировали, как я погляжу, — усмехается господин Фабиан.

— Так приходится. Я, понимаете, думала, что зимой буду спать, придумывать, как весной сделаю ремонт и где, что будем сеять, и что господин Клементель сделает для меня из очередной партии серебра, которую подвезут за неделю до Рождества. И ещё подыскать подходящую мастерскую для господина Амедео с сёстрами, и заключить уже договор найма. И перевезти их, пускай чувствуют себя свободно и принимают клиентов тоже свободно.

У меня они клиентов не принимали — Амедео с младшей сестрой, Лизон, ходили к заказчицам домой. Снимали мерки, потом примеряли в процессе и готовое. Если дамы будут приходить к ним — всем станет удобнее, наверное.

— Кстати, что там насчёт вариантов дома под мастерскую? — спросила я господина Фабиана.

— Есть три, нужно смотреть. И ему, и, наверное, вам тоже, вы ж не успокоитесь, если своими глазами не посмотрите, верно?

— Всё верно, господин Фабиан, — смеюсь.

Герцоги герцогами, но жизнь-то идёт, и если со мной связаны разные люди и их благополучие, то отчего я должна забросить дела и собственные, и этих людей тоже?

— Договаривайтесь о показе домов. Когда там нам смогут всё рассказать и показать, сходим с Амедео.

— Совсем-то без охраны не ходите, — буркнул господин Фабиан.

— Возьму Шарло и кого-нибудь из мелких братцев. Пускай учатся.

— И то хлеб, да, — согласился он. — А насчёт господина герцога поговорите с господином графом Ренаром. Что-то он знает непременно и поделится своим знанием. Ему тоже хорошо здесь у вас, он заинтересован в том, чтобы у вас всё было хорошо.

— Верно, — кивнула я. — Что там у нас со временем, скажите? Если господин граф завершил занятия, то я сразу его сюда и уведу.

Оказалось, господин граф завершил занятие, юные некроманты не стали дожидаться обеда и отправились домой, а все прочие чинно ожидают, когда их позовут за стол.

После обеда, да? Я ощутила себя голодной и несчастной. Но если голод — это объективная реальность, то несчастье — вовсе не так. В столовой меня уже поджидала Тереза — из неё так и сочилось любопытство.

— Викторьенн, что хотел от тебя герцог?

— Поговорить о делах давно минувших дней. Он утверждает, что знал моего отца. Скажи, я не рассказывала о герцоге и его визитах к нам в дом в то время, пока меня ещё не отправили в пансион?

— Ничего такого ты не говорила, — покачала головой Тереза. — И что он хочет?

— Странного он хочет, — вздохнула я.

Правда, тут пришёл господин граф, и я велела подавать обед. А после обеда уже будет всё остальное.

— Господин граф, помогайте, пожалуйста. Я должна узнать о моём незваном госте всё и даже немножечко больше.

После обеда мы расположились в кабинете, нам принесли туда арро и сладостей, и я запечатала дверь.

— Отчего вы заинтересовались им? Что такого он сказал вам, что вас будто кто укусил? — посмеивается граф.

— Так вот век бы его не видела, — вздыхаю, — и через порог он мне не нужен. Но явился и сообщил, что во времена оны, примерно семнадцать лет назад, господин де Сен-Мишель пообещал ему в жёны свою дочь Викторьенн, которой и было-то тогда пять лет от роду. И я никак не могу понять — что такого было в той Викторьенн, что ею в столь нежном возрасте заинтересовался один из первых вельмож королевства.

Граф изумлённо поднял брови.

— И что же, господин герцог как-то подтвердил свои притязания?

— Да, показал некую записку. Но я не видела ни одной бумаги, подписанной господином отцом Викторьенн, и не знаю ни почерка его, ни подписи. Наверное, в моём поместье должны быть такие бумаги. Я пока так и не добралась туда, но, кажется, время пришло.

— Значит, съездите. Только нужно хорошо подумать, кого взять с собой, путь неблизкий.

— Да, я уже задумалась. Наверное, всю мою магическую молодёжь. Вы соскучитесь без нас? — улыбаюсь.

— Соскучусь непременно, — усмехается он. — Впрочем, обсудим. Итак, что вы хотели узнать?

— Что все знают о господине герцоге Фрейсине? Наверное же, о нём что-то болтают, что-то официально объявляют и что-то печатают в газете.

— Что все знают? Да немногое, на самом-то деле. Фрейсине — отдалённые потомки прежней династии, ещё до Роганов. Но они были потомками по женской линии, и потому не смогли наследовать, когда род Валуа прервался, и тому уже почти двести лет. Владения у них главным образом на северо-западе. Вроде бы есть что-то здесь неподалёку, как нам рассказал господин виконт Гвискар. И Фрейсине маги, но не слишком сильные, чтобы считаться древним магическим родом, им не хватает мощи, что ли. Никогда они не занимали никаких должностей из тех, что обычно отдаются магам. И никакие браки с одарёнными девицами ни разу дело не поправили, как я понимаю.

— А как может поправить дело брак с одарённой девицей? — не понимаю я.

— Как же, рождение одарённых детей. Знаете, я помню, как нынешний Жермон пришёл держать вступительные испытания в Академию. Он показал, как бы это сказать, весьма виртуозное владение крохотным объёмом силы. Ему тогда подчинялись чуть-чуть огонь, чуть-чуть вода, и прикрыться от подслушивания он умел хорошо, да и всё. Ему тогда было лет двадцать, что ли, и мы сказали приходить года через три-четыре. Он и явился снова, но ничего не изменилось. Он пришёл в бешенство, топал ногами и кричал, но кричи или нет, а ты или можешь продемонстрировать уровень силы, достаточный для обучения в Академии, или нет. Он не мог, и судя по тому, что я успел заметить в нём вчера у господина наместника, за истекшие годы ничего не изменилось.

— Дверь он запер качественно, — замечаю. — Причём не спросясь, пришёл и запечатал. Я даже испугалась немного и подумала: если позвать вас, услышите ли вы и придёте ли.

— Пришёл бы, конечно, мне его запоры не преграда, — вздыхает граф.

— А что случилось с его предыдущей женой? Была же какая-то, раз есть сын?

— Что случается с жёнами? Умирают, нередко в родах. Кажется, так и произошло. А сына его я не видел, он не пытался поступать в Академию, и ко двору герцог его тоже не представлял.

— Интересно, что с тем сыном не так, — говорю раздумчиво. — И у кого можно о том узнать.

— Спросите у вашего знакомого виконта, — усмехается граф.

— Они хорошо знакомы?

— Кто ж их знает-то, — пожимает граф плечами. — Но виконт провёл много времени при дворе и знает, кто там как принят и какое место занимает.

— Хорошо разбирается в таких же бездельниках? — не удерживаюсь я от шпильки.

— Отчего же, виконт не бездельник. Некроманты редки, и их, как правило, в раннем возрасте берут на службу. Не избежал этой участи и Гвискар.

— И что же делают некроманты на службе? — Наверное, я вообще не слишком хорошо понимаю, что делают некроманты. — Дохлых гоняют?

Я вспомнила рассказ Шарло о ком-то там из его родного района, кто умер, но не был похоронен как должно и пошёл бродить, и только де Люс смог загнать его куда положено.

— Конечно, борьба с нежитью — их первейшая обязанность, но, кроме того, некромант может незаметно подобраться куда угодно и что угодно узнать. Некромант может убить так, что без мага не разобраться, как человек умер, некромант может расспросить умершего — да это вы должны помнить.

— Я помню, спасибо, — киваю и внутренне морщусь от воспоминания. — Значит, виконт — полезный человек?

— Ещё какой полезный. Прошлой весной он прибыл в Массилию, чтобы найти убийцу пятерых священников — один местный житель сошёл с ума и принялся мстить служителям господа за свои жизненные неудачи.

— И как, нашёл?

— Вполне. Не сразу, но нашёл, и наш де Ренель помогал ему.

— Так, может быть, они и убийцу господина Гаспара вместе найдут? — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Предложите, — усмехнулся граф. — Велика вероятность того, что предложение от молодой и красивой дамы заинтересует его весьма и весьма.

— Да причём тут молодая и красивая, я о деле. Если он профессионал, его должна заинтересовать такая постановка вопроса — дело, в котором не нашли никаких концов.

— Попробуйте, — граф снова усмехается, будто что-то знает обо мне.

— Вы так смотрите, будто что-то задумали.

— Конечно. Любопытно будет посмотреть, кто кого. Вы его или же он вас.

— Да ладно вам, — отмахиваюсь. — Лучше подскажите, что сказать Фрейсине, если он подойдёт и снова заявит свои претензии.

— А вы уже успели отказать? — интересуется граф.

— Я проявила осторожность. Потому что нормальная особа в моём положении тут же побежит замуж за герцога быстрее ветра. Его достаточно взбесили мои расспросы и уточнения, я думаю, если бы он услышал прямой отказ, он бы тут что-нибудь сломал, — фыркаю я. — А я вовсе не готова вступать в ловушку.

— Вы уверены, что это ловушка? — быстро спрашивает граф.

— Я насторожилась, скажем так. Отчего он не желает рассказать всё как есть?

— Не настолько маг, чтобы понять — вы видите все его недомолвки.

— Точно, если бы я не была магом, то не увидела бы. Тереза точно не увидела бы. Интересно, а если предложить ему Терезу в жёны? Она обрадуется, я думаю.

Терезино тщеславие очень бы обрадовалось статусу герцогини.

— Если ему нужна дама-маг, то госпожа Тереза его не устроит.

— Хорошо, я подумаю. И что там — сегодня принимают Монграны? Надо пойти и попасться ему на глаза, если он там будет. И спросить, принципиальна ли ему именно я, или подойдёт другая молодая и прекрасная собой дама.

— Осторожнее, Викторьенн. Вы отчаянны, вы победили баронессу, судью Ла Порта и ваших конкурентов, но это совсем другие люди. Более могущественные и более опасные.

— Я постараюсь, господин граф, — улыбаюсь я.

Ничего, прорвёмся, да?