Насмотревшись на паровую машину, они выбрались наружу.

Магомед махнул рукой в сторону своей мастерской.

— Пойдём, посидим. За возвращение твоё, жахнем, что ли.

Сергей переглянулся с Коляном. Тот уже довольно щурился — от такого приглашения не отказываются.

В мастерской все было по прежнему. Те же стеллажи с инструментом, мотки проволоки, банки, тигли, какие-то шестерёнки. В углу — стол, сбитый из толстых досок, три табуретки. Магомед выставил на стол глиняный кувшин, три кружки.

— Ну, — разлив, поднял он кружку, — с возвращением!

Выпили. Вино было слабым, но вкусным.

В этот момент на стене, над верстаком, затрезвонило. Сергей сперва не понял, откуда звук. А Магомед, не оборачиваясь, снял с деревянной полки телефонную трубку — старую, советскую, с витым шнуром.

— Да, — сказал он. — Нет, не готово ещё. К утру будет. Сказал же — к утру.

Он вернул трубку на рычаг, посмотрел на Сергея и, заметив его взгляд, усмехнулся.

— Телефон.

— Вижу, — ответил Сергей. — Откуда?

— Аппараты по квартирам собирали, их довольно много оказалось — Магомед присел на табурет. — Провода уже свои, медные. Тянули по воздушной линии, на изоляторах.

Колян довольно закивал и похвастался.

— Я, между прочим, изоляторы точил.

— Питание от аккумулятора, — продолжал Магомед. — Заряжаем от ветряка. Пока три номера всего, но к зиме, глядишь, побольше будет.

Сергей покрутил в руках кружку, усмехнулся.

— Ну, вы тут, я смотрю, времени зря не теряли.

— А то, — хмыкнул Магомед. — Пока ты там по степям скакал, мы тут цивилизацию строили.

Он долил вино по кружкам, и откинувшись на табурете, продолжил вещать.

— Пока тебя по морям носило, мы так ударно потрудились на литье пушек, что всё сырьё подчистую выгребли. Медь, олово, чугун — всё в дело ушло. Теперь вот ждём новых поставок. Поэтому и времени больше на паровую машину выпало.

Сергей покивал, отпил глоток.

— А что с перемещением орудий? — спросил он. — Я там так намаялся, пока таскал их на телегах по бездорожью. Колёса отваливаются, лошади буксуют, пока развернёшь — поседеешь.

Магомед усмехнулся.

— Сам я этим не занимаюсь, но процесс идёт. Первые образцы уже есть. Завтра покажу, если время будет.

Он снова взял трубку, повертел в руках, положил обратно.

— Сталепрокатный станок круглосуточно пашет. Только железа опять не хватает. Всё в поставки упирается. Ждём последний в этом году караван — медные болванки, стальные заготовки. Потом всё, шторма, и до весны.

Сергей ждал, что Магомед начнёт жаловаться, но тот, наоборот, выглядел довольным. Даже улыбался.

— Ну и ладно, — сказал он. — Дел и так много. Сидеть не будем. Да и орудий уже прилично наклепали.

Сергей хотел сказать про то, что отдал пушки Владимиру, и что придётся отдать ещё, но промолчал. Не хотел портить настроение.

— А что по твоим «пеперони»? — покосился он на Коляна.

Тот ухмыльнулся, но промолчал, давая Магомеду ответить.

— Тоже в процессе, — сказал Магомед, почесав щёку. — Не так быстро, как хотелось бы, но делаем. Сам знаешь, заказы со всех сторон. Всем что-то надо, и желательно вчера. Людей не хватает, ресурсов. Крутимся.

Сергей отпил ещё глоток. Потом спросил, уже другим тоном, серьёзнее:

— Слушай, а какие производства можно на остров перенести?

Магомед задумался. Про то, что остров захвачен, он знал давно от отправленного из Херсонеса гонца. Но чтобы переносить туда что-то серьёзное — об этом пока не говорили.

Сергей добавил, предупреждая вопрос:

— Не что-то глобальное, а так, чтобы на крайний случай своё всё было. Мало ли как жизнь повернётся.

— Порох можно. Часть мощностей. Литьё минимальный комплект. Кузницу обязательно. Но всё это требует обученных людей. А таких у нас и так впритык.

Он перевёл взгляд на Сергея.

— Но всё же реально? — спросил тот, почесав затылок.

— Реально, но не прямо сейчас. — подался вперед Магомед. — Сейчас главное гарнизон разместить, обеспечить его всем необходимым. Дома отстроить, чтобы люди не в ямах сидели. Скотину завести, корма опять же.

— Вот-вот. — поддакнул Колян. — До зимы хоть жратвы привезти да самое необходимое. А производства уже на будущий год.

Сергей не спорил. Понимал, что логика в их словах есть, но сам он считал, что остров задача первоочередная. Не потому что порох срочно нужен именно там, а потому что от того, как быстро всё продублируют, очень многое будет зависеть. Если с девятиэтажкой что-то случится — а он слишком много видел, чтобы исключать это, — у них просто ничего не останется.

В его представлении всё выглядело просто. Отправить корабли с грузом на Змеиный, потом дойти до материка, взять ещё брёвен, отбуксировать их на остров и вернуться обратно. Если поспешить, то вполне можно успеть до зимы, до начала штормов.

Насчёт специалистов — тут Сергей был согласен с Магомедом. Мастеров не хватало катастрофически, и забирать их сейчас отсюда, с налаженного производства, наверное, неправильно. Но в любом случае, решаться всё это будет на совете. Который, как он предполагал, соберут завтра с утра.

Он уже допил вино и собрался идти, когда в ворота постучали. Створка приоткрылась, и внутрь мастерской шагнул Володя.

Сергей сначала даже не узнал его в полутьме, но уже через мгновение понял, кто перед ним. Володя покрутил головой, отыскал взглядом Сергея, и на лице его отразилось всё, что он старался удержать. Парень едва не бросился на шею, но в последний момент совладал с собой. Подошёл, степенно протянул руку, научившись такому приветствию у девятиэтажников.

— Воевода, — произнёс Володя.

Сергей ответил на рукопожатие, и посмотрев в глаза будущего правителя Руси, увидел в них плохо скрываемый восторг, который тот изо всех сил сдерживал.

Стараясь держаться уверенно, Володя поинтересовался здоровьем воеводы, спросил, как прошло путешествие, и, не дожидаясь подробностей, пригласил Сергея к себе. А чтобы тот не отказался, быстро добавил, что у них с Зоей для него сюрприз.

Сергей удивлённо поднял бровь, но отказываться не стал. Только кивнул.

В этот момент на стене снова зазвонил телефон. Магомед поднял трубку, выслушал, не проронив ни слова, потом коротко бросил:

— Иду.

Положил трубку, глянул на Коляна.

— Поможешь?

Тот кивнул, поднимаясь.

— Не вопрос.

Все вышли из мастерской. Магомед с Коляном свернули к кузнице, а Сергей с Володей пошли к терему, где в окнах уже горел свет.

В доме Володи мало что изменилось. Во всяком случае, в глаза ничего не бросилось. Стол был накрыт, и на нём — почти весь ассортимент, доступный здесь: копчёное мясо, рыба, сыр, зелень, лепёшки, кувшин с вином. Сергея тут явно ждали.

Он же есть не хотел. Хотел домой, к жене, к сыну, и он даже немного злился на Коляна за то, что тот так бесцеремонно вытащил его на затянувшуюся прогулку. Но за стол сел, не желая обидеть хозяев. С Володей он бы ещё объяснился, а вот Зоя по-прежнему оставалась для него загадкой.

Когда он сел и принялся за еду, последовали осторожные вопросы. И по тому, как они звучали, как были выстроены, Сергей понял: это не Володя спрашивает. Это его устами говорит Зоя. Сам парень спросил бы про пушки, про стычки, про то, как раздавали направо и налево. А тут про планы деда.

Сергей отвечал откровенно, ничего не скрывая. Да и скрывать, по сути, было нечего, и пусть Зоя через Володю выспрашивала то, что её тревожило, он не видел причин лукавить. Говорил всё как было.

Когда «допрос» немного утих, он отставил кубок, потёр глаза и спросил:

— А что за сюрприз-то?

Володя тряхнул головой, будто и правда забыл. Но тут же просветлел лицом, покосился на Зою, и та едва заметно кивнула, словно разрешала говорить.

— Да вот, — начал он, и голос его от волнения стал выше, — хотели тебя крестным отцом сделать.

Сергей на секунду завис. Крёстный отец. Первым делом отчего-то полезла в голову мафия, старый фильм, дон Корлеоне в кресле с котом. И только потом, когда пауза затянулась уже неприлично, до него дошло, что это значит.

Он перевёл взгляд на Зою. Та сидела спокойно, но на щеках проступил лёгкий румянец

— Ну, — выдохнул Сергей. — Поздравляю. Это большая честь для меня, только я не знаю, как у вас принято. Что от меня нужно?

Ответила Зоя.

— Быть рядом когда придёт время, и молиться за него или за неё.

— Хорошо. Раз надо, помолимся. А как назвать думаете? — спросил он, не зная что говорят в таких случаях.

Володя снова покосился на жену.

— Если сын — Святославом. А если дочь… — он замялся.

— Анной, — тихо сказала Зоя.

— Это… — сказал Сергей, совсем растерявшись. — Это хорошо. Спасибо.

Володя, кажется, почувствовал, что разговор выдыхается, и, чтобы не молчать, спросил:

— А как Мирослав? Растёт? Не болеет?

— Слава богу, всё в порядке, — ответил Сергей и сам поймал себя на том, что всё чаще поминает бога, когда речь заходит о сыне, хотя никогда верующим не был. Так, в детстве крестили, как всех. А тут — само выходит.

Он усмехнулся про себя, но вслух ничего не добавил.

Посидели ещё немного. Володя рассказывал что-то про занятия, про свою работу в литейке. Сергей слушал вполуха, кивал, но чувствовал, как его все сильнее клонит в сон.

Наконец он посмотрел на часы. Старый командирский «Восток» с поцарапанным стеклом. Стрелки показывали начало первого.

— Всё, пора мне, — сказал он, поднимаясь. — А то жена домой не пустит.

Володя вскочил, Зоя тоже поднялась.

— Спасибо, что пришёл, воевода. — сказала она.

— Спасибо, что позвали. — ответил Сергей, кивнул обоим, взял плащ, набросил на плечи. Володя проводил его до двери, и уже на пороге крепко пожал руку.

— Увидимся, — бросил Сергей и вышел в ночь, торопясь к подъезду.

Глядя на тусклый огонек в окнах своей квартиры, он подумал что неплохо бы сейчас выпить чашечку кофе. Но не того к чьему вкусу они привыкли за эти годы, а обычного, настоящего.

Сергей хорошо изучил этот вопрос и понимал: кофейное зерно — это Эфиопия. Именно там росли кофейные деревья, но попасть туда можно было лишь теоретически. Потому что на практике многомесячный комбинированный сухопутно-морской переход займёт несколько месяцев. Прямого непрерывного морского пути нет: нужно обогнуть Африку, что для этого времени практически нереально, или пересечь перешеек между Средиземным и Красным морями. А это караваны, пошлины, чужие земли, жара, болезни. Короче, точно не сейчас.

Поэтому, когда Сергей вошёл на кухню и унюхал запах настоящего кофе, он подумал, что сошёл с ума. Или что его измотанный мозг выдаёт желаемое за действительное.

Но запах был. Так не могло пахнуть суррогатное пойло из жжёной пшеницы, которое они варили по утрам. Такой запах был только у свежезаваренной арабики.

— Это откуда? — спросил он, не сводя глаз с турки.

— Лидия Яковлевна угостила, — объяснила Анна.

Сергей перевёл взгляд с турки на жену.

— Она приходила, хотела застать тебя, а ты как раз с Николаем ушёл. Посидели мы с ней, я ей рассказала, что сама знала. И она оставила тебе в подарок щепотку кофе.

Анна встала, потянулась к верхней полке, достала небольшой пакетик, положила на стол перед Сергеем.

Сергей смотрел на него, как на диковину.

— Вот это да, — выдохнул он.

Анна села обратно.

— Она сказала, что берегла на особый случай, а тут ты вернулся. Вот она и решила, что случай настал.

Когда поднялась «шапка», Анна разлила кофе по двум малюсеньким чашечкам.

Пили молча, маленькими глотками, растягивая удовольствие.

Потом Сергей рассказал про Володю с Зоей. Про то, что у них будет ребёнок, и что его позвали крестным.

Анна покачала головой.

— Это очень серьезно, Сереж… На Руси вера ещё не совсем прижилась, люди хоть и крестятся, но не вполне понимают сути. Византийцы же к этому относятся иначе. У них почти не делается разницы между отцом кровным и отцом крестным. Это духовная связь, которая считается нерасторжимой. Поэтому такое доверие это большая честь, но так же и большая ответственность.

Сергей откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу.

— Я понимаю. Просто… — он замялся. — Я же не образец для подражания. Чему я научу?

Анна покачала головой.

— Ты сильный и справедливый, этого достаточно.

Она протянула руку, накрыла его ладонь.

— К тому же Зоя не глупа. Если она позвала тебя, значит, видит в тебе то, чего не увидеть со стороны.

Сергей перевернул ладонь, переплёл пальцы с её. Говорить не хотелось, да и не требовалось. Так и сидели ещё какое-то время — без слов, просто держась друг за друга. Он смотрел на жену и думал: вот оно, самое важное. Сидеть рядом, чувствовать тепло и знать, что ты не один.

Потом пошли спать. Анна уснула быстро, а он ещё долго лежал, глядя в тёмный потолок, и даже не понял как заснул. Ему показалось что вообще не спал, а так и провалялся с открытыми глазами до рассвета.

Встал, стараясь не шуметь, умылся, прошёл на кухню. Анна и Мирослав ещё спали.

Достал турку, сыпанул здешнего порошка. Настоящий кофе решил не трогать.

Как он предполагал, — и не беспочвенно, на совещании на него спустят всех собак, и в первую очередь отыграется Бородин. Он всю дорогу, и туда, и обратно, твердил, что Сергей всё делает не так, и если бы тот не был таким хорошим мореходом, Сергей бы, наверное, не выдержал и выкинул его за борт.

Размышляя об этом, он смотрел, как вода в турке медленно поднимается, темнеет, начинает побулькивать. Снял с огня, дал отстояться немного, потом налил в большую кружку.

Накинул куртку, — по утрам на улице прохладно, сунул в карман кисет с трубкой и вышел на балкон.

Навалившись на бортик, он отхлебнул из кружки, поставил рядом. Потом набил трубку, раскурил, посмотрел вниз.

Там всё было привычно и одновременно ново. За месяц, что он отсутствовал, изменилось многое. Самое главное почти никаких следов пожара. Всё, что сгорело, отстроили заново. Крыши лежали ровно, стены белели свежим тёсом, и лишь кое-где, у самой земли, ещё темнели пятна копоти.

Почти повсюду между зданиями добавились выложенные камнем дорожки. Дожди здесь явление частое, особенно в осенне-зимне-весеннюю пору, а почва — голый чернозём. Стоило небу поплакать день-другой, как весь посёлок превращался в месиво, в котором вязли сапоги и телеги. Поэтому камень клали не для красоты, а чтобы можно было пройти, не чертыхаясь.

Отдельно бросался в глаза огород. Он сильно пострадал при нашествии — его повытоптали и пожгли, но кое-что удалось спасти, плюс многое посадили заново. И среди всего этого выделялась картошка — главная продовольственная надежда девятиэтажников.

Тайны из неё они не делали. Наоборот, активно распространяли: раздавали клубни, учили сажать, окучивать, хранить. Но, несмотря на старания, картошка пока оставалась блюдом для богатых. Даже если её выращивали бедняки, сами они не ели, продавали тем, кто мог заплатить.

С помидорами было полегче. Проблем с семенами не стало уже после первого урожая, а учитывая что его снимают в этих краях дважды, томаты разошлись особенно сильно. Их распробовали и греческие купцы, и славянские, и даже хазарские — увозя с собой как плоды, так рассаду и семена.

Кроме картошки и томатов надеялись еще на пшеницу. Селекционно выведенную, с высокой урожайностью и крепким колосом. Думали на этот год ее будет уже побольше, но при нападении она пострадала особенно сильно. Кое-что поднялось, но очень немного.

Поэтому, чтобы не повторилось то, что случилось при набеге, агрономы предлагали на следующий год посадить картофельные и пшеничные поля где-нибудь подальше от обычных маршрутов, там, где они не будут мозолить глаза. Вырастет — хорошо. Нет — ничего страшного, на следующий год попробуют снова.

Земля здесь плодородная, засуха — редкость, обычно дождь с солнышком чередуются. Поэтому надежды были. Сдержанные, но всё же. Побольше плугов, побольше лошадей, быков и, может, получится.

А внизу потихоньку оживало. Рыбаки копались у пристани, готовясь проверять сети. В кузнецах раздували горны, на стенах шевелились заспанные стражники, кутаясь в плащи.

Сергей подумал, что скоро за ним пришлют. Генерал встаёт рано, а этой ночью мог и вовсе не спать — слишком много новостей навалилось. Значит, соберёт людей чуть свет, не откладывая. И идти ему не хотелось.

Он смотрел на море, на светлеющий горизонт, и всё, что он сделал за последние недели, казалось неправильным. Сумбурным каким-то. Не продуманным. Как будто он нёсся с завязанными глазами не разбирая дороги, и только сейчас, на этом балконе, начал прозревать.

Затянувшись трубкой, он выпустил дым. Пшеничный кофе совсем остыл, но он всё равно отхлёбывал по глотку, стараясь не думать о том, что ждёт его двумя этажами выше.