— Слышь ты, оркобес гребаный… — начал было я.

Голди молча оттерла меня с дороги, подошла к глянувшему на нее сверху вниз орку.

— А ты ниче, — осклабился он, показав великолепные желтые с кариесом зубы. — Пошли покувыркаемся, крошка, я тебе вдую так…

Описания, как он конкретно оприходует Голди не последовало. Помешала она ему.

Ее рука взметнулась точно, как ковш экскаватора, снизу вверх. Удар, потом она сжала конские шары орка и повернула. Мне даже хруст послышался.

Я от ужаса аж закрыл глаза. А когда я их открыл, орк, зажимая руками искалеченную промежность, валился мордой вперед с каким-то сдавленным хрипом. Народ, стоящий за ним, зароптал. Ну, пора спасать ее и нас всех!

Я щёлкнул пальцами и на косухах вспыхнули эмблемы «Духов Бездны». Не ожидавшая этого толпа отшатнулась назад с какими-то непонятными звуками. А Голди решила покончить с половым вопросом жертвы. Она прицелилась и с носаря саданула между ног орка.

Я опять моргнул. Орку теперь только петь в церковном хоре. Насколько я помнил протоколы исследований лаборатории, сила синта превышает человеческую в четыре-пять раз. Это еще одна из причин запрета синтов, дело не только в этике. Кому нужны рабы, способные порвать хозяина пополам голыми руками или сделать его хорошим танцором с одного удара? Правильно, никому.

— Все, ты больше никому не вдуешь, — ласково сказала она и поставила сапог на рожу орка. — Нарекаю тебя… Тьфу, как это по-вашему, даю тебе погоняло Безмудый. Уберите отсюда эту падаль! Ну?

Несколько человек из толпы выскочили и за руки-за ноги утащили пострадавшего.

Да, похоже, главной тут внезапно стала Голди. Ладно, пускай играет свою роль.

— А что это вы с дубьем? — спросила Голди, поигрывая рукояткой тесака на поясе для понту.

— Так это… Крысиный король на охоту вышел, а сейчас половина стаи обратно прошмыгнула, покусали людей тут…

— Ну и что? Крысы испугались? — насмешливо спросил я.

— Так это… Он огромный, размером с теленка. Глаза горят, зубы острые и стая на подхвате. Отборные, как есть и как он сам. Когда стая выходит на охоту, лучше спрятаться, на лестнице — смерть!

— Это тот, которого я разделала, что ли? Ну так все, вакансия свободна, кто из вас крыса — можете возглавить! — духоподъемно сказала Дрилл.

Народ на нее глянул выпученными глазами. Видимо, за все время этого крысиного террора они наделили их вожака сверхъестественными умениями и качествами. И теперь его победитель — в сияющих доспехах. Ну или хотя бы в куртке «Духов».

— Короче, у нас здесь свои дела ненадолго, так и можете смотрящему передать. Вопросов нет, разойдемся краями, — сказал я, выделив из толпы достаточно верткого малого со шпанской манерой поведения.

Стопудово шнырь. И побежит сейчас к смотрящему за районом.

— И, да. С лестницы падаль уберите. А то завоняется. Да не дрожите вы так, нет больше крысюка, — успокоил их я. — Пошли!

Я махнул головой своим теткам и мы пошли туда, куда я очень хорошо дорогу помнил. Потому что захаживал не раз. Правда, обычно я это делал без рекламы, но раз получилось — так получилось. Ничего не поделаешь.

Обитатели дна следили за нами — кто из окошка, кто шел по параллельным трущобам. Но следили и только — рисковать жизнью, даже половой, никому не хотелось. Духи Бездны опять показали свою жестокость, подтвердили репутацию отморозков. А что? Иногда оперативнику приходится надевать ту личину, которая требовалась для выполнения задания. И не всегда это смокинг или белое пальто.

— За нами хвост, — сказала Дрилл.

— Точнее, много, — не оборачиваясь сказала Голди. — Как у той лисы с девятью хвостами. Как ее там звали?

— Кицуне, — ответил я. — Но рубить их не будем, иначе придется завалить весь ярус. А это затруднительно, да и не нужно. Сейчас все гадают, от смотрящего до последнего торчка, что Духи Бездны забыли на их помойке. И чем им это грозит.

— Вы же вроде сказали про края…

— Угу, так местные и поверили, — ухмыльнулся я. — Не будем их разочаровывать.

Как раз мы углубились в трущобы достаточно, попетляв по улочкам, казалось, из говна — так обильно и плотно они были завалены нечистотами. Все это спрессовалось, закоксовалось и превратилось в некоторое подобие асфальта.

— Мы пришли, — сказал я, остановившись у одной лавчонки, на которой не было ни одной надписи, но висела вывеска в виде часов.

Помню, я еще в первый раз угорел при ее виде, вспомнив анекдот про обрезание. Но здесь она имела непосредственное отношение к предмету.

Я пинком распахнул дверь лавки, заставив истерически звякнуть ветровые колокольчики.

У стойки, заваленной трэшем, стоял гном. Да что я там говорю, трэшем был завален весь так называемый торговый зал. Ломбард, че… Точнее, еще и скупка краденого, но это уже мелочи. Все равно мусора здесь не ходят.

И сейчас не будут — Дрилл с Голди защелкали многочисленными замками и запорами на железной двери. Даже табличку «Пошли нахер!», заменяющую в этом районе «Закрыто», повесили.

— Привет, Моня, — ласково сказал я, весело помахивая фомкой. — Давно не виделись!

— Ба, да это господин Влад! Радость-то какая! — наигранно всплеснул он пухлыми ручками.

Вышло это настолько фальшиво, что я аж поморщился. Гном, похоже, тоже.

— Это точно, — согласился я, подвинув фомкой большую красивую вазу.

— Таки осторожнее! — завопил гном. — Это ваза династии Сунь!

— А династии Вынь нет? — я с интересом посмотрел на вазу и взмахнул фомкой.

Неизвестно, что было жалобнее — звон осколков вазы или вопль гнома.

— Ой, разбилась! Ну надо же! — тоном идиота сказал я. — А вот интересно черепушку она проломит или разнесет? А?

При этом я прищурил один глаз и прицелился из фомки в гнома.

— Проломит, — подала сзади голос Дрилл. — Хотя, если ударю я…

Я услышал хруст сзади. Моя психотерапия оказала положительное влияние на моральное состояние Дрилл, как сказали бы психологи. Она повеселела, стала чаще улыбаться. А то, что она при этом запускала малую морфу, это мелочи. Подумаешь, рот большой становится и зубки появляются…

— Мама! — только и успел сказать Моня.

— Ну почему они всегда срутся? — спросила Дрилл.

— Неприветливые они. И недружелюбные, — ответил я.

— Я дружелюбный! — категорически завопил гном с характерным запашком.

— Может, тогда пригласишь внутрь? — спросил его я, кивнув на дверь за его спиной

— Э-э, а-а, — промямлил Моня, придумывая хорошую отмазу. — Штаны надо поменять!

— А зачем покойнику чистые штаны? — спросила Дрилл. — В морге переоденут!

Гном затрясся, как вибратор с новыми батарейками.

— Ну вот, а говоришь «дружелюбный», — попенял ему я.

Голди решила вопрос проще — зашла за спину гнома и высадила дверь ногой. У гнома глаза стали большими — укрепленная стальная дверь на стальном косяке промялась так, что теперь ее было не закрыть.

— Вы таки испортили мне дверь! — завопил гном, заламывая ручонки.

— Мои девочки инициативные, — пожал я плечами.

— Девочки? Девочки??? — в ужасе завопил гном.

— Ну не мальчики же, — сказала Дрилл. — Я бы тебе доказала, но ты не в моем вкусе. А ты, Голди?

— Я только что одного оставила без яиц за подобные предложения. Могу и этого. Как уже сказали, я люблю проявлять инициативу!

— Не надо! — завопил гном.

— Тогда вперед, — сказал я.

И он уныло поплелся между нами, пованивая и постанывая от ужаса.

А дверка-то не простая, а золотая! Голимый трэшак остался в зале, а вот сокровищница была здесь. Это было видно по коробкам и ящикам, стоящим на полках. Мы прошли по узкому захламленному коридору и попали в святая святых Мони.

Дрилл втащила его за шиворот и плюхнула на стул, вытащенный на середину его склада.

— Итак, Моня, до меня дошли слухи, что ты разбогател, — начал я понемногу прессовать гнома.

— Врут, ей богу, врут! Бородой Тора клянусь!

— Да ну? — прищурился я. — И те двадцать кусков, которые ты закрысил на продаже ящиков со стволами?

— Врут как есть!

— Да ну? — осклабился я. — Десять ящиков, отпускная по двадцать за ящик. Тебе, кстати, шкура, было велено продать их по моей цене, процент тебе нормальный капал. И тут я случайно узнаю от недовольного клиента, что ты ему впарил товар по двадцать два за ящик. Я бы, может, твою лядскую натуру простил, если бы ты мне сразу в ножки бухнулся и признался, что развел клиента на бабки и принес бы мне эти бабки в клювике. Но ты, морда короткая, закрысил эти бабки, да еще и не забыл свой процент взять. Как это называется?

Я посмотрел на Дрилл.

— Косяк, — сказала она.

— Кидок, — уточнил я. — И подстава. Больше с тобой дело иметь никто из моих клиентов не будет.

— Подумаешь, — пробурчал гном, решив, что на этом все и он легко отделался. Ага, щас. Как бы не так!

— Дорогая, — я не стал называть Дрилл по имени. — Какое наказание у Духов Бездны принято за крысятничество?

— Смерть.

— Да ладно, вы ведь не серьезно? — полунасмешливо спросил он, а потом внезапно до него дошло осознание момента. — Ведь не серьезно?

Я кивнул Дрилл. Одним движеним выросшего когтя она распорола на гноме рубаху сверху донизу.

— Откусить ему голову или вырвать сердце? — деловито спросила она.

— Чтобы верещал поменьше, — сказал я.

— Значит, сердце, — утвердительно сказала она.

— Простите, Тора ради! Локи попутал! — он вырвался из лап Дрилл и бухнулся на колени передо мной. — Не губите, прошу! Тором клянусь, все для вас сделаю!

Я поднял бровь.

— Посмотрим. Всю наличку быстро сюда и код от сейфа.

Гном трясущимися от страха губами назвал код.

— Проверь, — кивнул я Голди.

Она подошла к сейфу, обследовала его и ввела код. Замок призывно щелкнул.

— Есть! Офигеть! — сказала она.

— Выгребай все, — скомандовал я.

— Да что вы таки себе… — начал было пришедший в себя гном от счастья, что его не будут убивать, по крайней мере сейчас.

Дрилл шлепнула его ладонью по макушке, чтобы не борзел.

— Займитесь пока тем, за чем мы сюда пришли, — сказал я.

— Смотри сюда, сучонок! — Дрилл взяла его за шиворот и хорошенько потрясла, другой рукой тыча ему в нос список.

— Уй, — заверещал было гном, но тут же опять получил по голове.

И тут в дверь ломбарда постучали. Вежливо так, аккуратно. Без хамства.

— Я пойду открою. Вы продолжайте. Кстати, пусть оформит дарственную на ломбард…

— Да ни за что! — заорал было Моня, но тут ему вспороли когтем ширинку.

— Правое или левое? — с неподдельным интересом спросила Дрилл.

Я не стал слушать гномские стенания. У меня свои дела и я даже знал, кто постучал в дверь.

Справившись с запорами, я открыл дверь. На пороге стоял неприметный такой человечек, одетый, может быть, получше, чем окружающие.

— Добрый вечер, уважаемый! — приветствовал меня он.

— И вам, уважаемый. Как говорят — фарту масти, мусорам по пасти?

— Давайте поговорим без вот этих вот фигур блатной музыки. Это совершенно не ваше. Вы — аристо, и слова, которые вы не знаете, для вас ничего не значат.

— Туше, — сказал я.

— Вы мучаете бедного гнома? — он прислушался к воплям из-за покореженной двери.

— Бедный гном имел неосторожность меня кинуть. Причем, очень хорошо испортить мне репутацию. А я, как бы, такого не прощаю.

— Вам бы следовало сначала зайти ко мне и мы бы с вами посидели, разделили бы стол, — покачал головой Смотрящий. — Пришли бы к взаимовыгодному соглашению…

— Возможно. Но сами понимаете — ноблесс оближ, реноме не позволяет, — я щелкнул по эмблеме на куртке. — Духи Бездны не подчиняются никому и ничего не прощают. Меня бы просто не поняли свои.

— Понимаю, — вздохнул он. — У нас конфликт интересов.

— Ладно. Что вы от меня хотите? — спросил я.

— Моня должен жить. И его лавка должна остаться целой.

— Что, он такой важный фрукт?

— Скажем так, он очень нужный ярусу разумный. И его лавка — критически важная часть инфраструктуры. Нашей, естественно.

Я глянул на Смотрящего. Что он непрост и так понятно, но, похоже, когда-то в университете учился.

— Взамен? — спросил я.

— Вы же хотите свободно покинуть станцию и улететь с миром, оставив позади друзей, готовых прийти вам на помощь?

Вот те раз, а вот те два. Лови, мужик, второй кирпич на череп. Вроде как завуалированная угроза, но и обещание хороших отношений… Не надо фыркать, дно-то это дно, но не самое и на этом дне спрятано много чего полезного.

Нет, войнушку я могу тут устроить, но надо ли? Только из-за гонора сказать «сдохни» и пройти огнем и мечом до выхода? Положить неведомо сколько тут разумных штабелями и пройти по их трупам? Плохое бизнес-решение. Но и реноме надо поддерживать, вот так, уронишь авторитет банды…

— Мы можем прийти к соглашению, — сказал я, подумав. — При нескольких условиях.

— Говорите, — кивнул мой собеседник.

— Моня должен быть наказан, и так жестоко, чтобы другие ужаснулись, но жить он будет,

— Ваше право, — кивнул собеседник. — За его дела я не подписывался. Пусть так. Что дальше?

— А дальше — его ломбард переходит ко мне. Можете назначить туда своего управляющего, пусть поможет беспомощному инвалиду бизнес вести. Пора развиваться. Я думаю, сотрудничество будет взаимовыгодным.

Не понравилось ему мое предложение. Или не слишком понравилось. Но деваться некуда.

— Хорошо, пусть будет так, — сухо сказал он. — Это все?

— Сохраним это в тайне. А то если поползут слухи о какой-то сделке, здесь появятся другие Духи Бездны. И они уже будут заинтересованы совсем другим.

— Слухов не будет, — пообещал он. — Когда закончите — лавку не запирайте, нужно же будет помощь оказать.

— Хорошо, договорились.

— Приятного вечера, — он поправил кепку.

— Взаимно, — кивнул я и отправился посмотреть, как там дела.

— Все есть! — приветствовала меня Голди, отсалютовав огромными чемоданами.

— Хорошо. А что с документами на лавку?

— Таких нет.

— Как это?

— Вот так. Он работает незаконно.

— По договору со Смотрящим! — заявил Моня.

Я хмыкнул. Понятно, почему он не хотел, чтобы я лавку палил. На самом деле, она его. А Моня — дежурная жопа в случае чего. И теперь понятно, что меня надули.

— Вот так вот! — гордо заверещал гном. — Вам глаз на жопу натянут, ох натянут!

— Ладно. Берите все самое ценное и дорогое, пойдем обратно.

— Уже упаковано. А с этим что делать? — спросила Дрилл.

Я пошептал ей на ушко. Она аж расцвела в плотоядной улыбке.

— Поняла!

— Пошли, подождем на улице, — сказал я Голди и подхввтил один из чемоданов.

Блин! Чуть не надорвался! Я же не синт. Это она перла его как клатч.

Мы стали под фонарем и стали ждать. Через минуту из лавки раздался нечеловеческий — ну а какой же, гном все-таки — вопль, а затем громкие крики с рыданием.

— Все, сделала, — сказала Дрилл. — Как решили.

— Живой?

— Я ему культю перетянула, если жгут не сорвет до врача — жить будет. Ничего, и на одной ноге попрыгает, раз на двух допрыгался.

— Пошли.

Смотрящий сдержал свое слово — улочки, по которым мы шли, были словно вымершие. Так мы дошли почти до лестницы…

— Дядь, а дядь? — ко мне подбежал чумазый пацан лет десяти.

— Чего тебе? — спросил я.

— Велели передать.

— Ну?

Пацан замер, всем своим видом выражая нетерпение.

Я вздохнул, нашарил монету в кредит и дал ему. Он подал мне конверт и дал деру так, как будто за ним маньяк гнался.

Я распечатал конверт. Оттуда выпал заполненный бланк на аренду собственности и карточка с номером денебского комма.

— Что там? — спросили в унисон мои тетки.

— Да так. Потом объясню, — я спрятал конверт. — Пошли!

— Надеюсь, нам не придется карабкаться вверх ножками? — опять заныла Дрилл.

— Нет, доберемся до Бордера — возьму такси.

Все шло как по маслу, исключительно гладко, я аж насторожился. Что-то должно было случиться, чуйка заскулила. А пока мы поднялись на Бордер, взяли такси и спокойно доехали до порта.