Юля

Неделю спустя

Самолет заходил на посадку, я набрала полную грудь воздуха и на выдохе проговорила про себя:

«Наконец-то сейчас увижу своего зайчонка!»

От предстоящей встречи с Соней вниз живота спустилась приятная волна, по рукам побежали мурашки.

Я безумно соскучилась по своей звездочке.

Всю неделю мы общались с ней только по видеосвязи, но надо сказать она держалась молодцом. Ни разу не заплакала, а даже наоборот: иногда до того была занята играми, что ей даже некогда было уделить мне пару минут.

Не знаю, что бы я делала, если б родители Матвея не предложили взять Соню к себе.

Тогда, стоя в аэропорту, я готова была убить Глеба за такую жестокую подставу. Он оставил меня в безвыходном положении с дочкой на руках и мамой, у которой вот-вот могла сорваться операция.

Глеб не отвечал на мои звонки и многочисленные сообщения, в которых я кричала, чтобы он немедленно отменил запрет на вылет ребенка, хотя тогда понимала, что это невозможно будет сделать в считанные минуты.

Я до сих пор помнила растерянный взгляд мамы.

Она не понимала, что происходило, обрушивала на меня вопросы, на которые я не могла дать ответ.

Все мои силы были направлены на то, чтобы молниеносно решить проблему, иначе все, что нам пришлось преодолеть на пути к операции, рухнуло бы как карточный домик.

Очередь на операцию была очень плотной и одному богу известно, когда нас смогли бы принять в следующий раз. Плюс пришлось бы заново пройти подготовку к госпитализации: анализы, обследования.

Все это уже было у нас на руках. Садись в самолет и лети.

Но нет же, мой муж, который уже в моих глазах упал на дно, решил добить меня и пробить это дно своим мерзким, отвратительным поступком.

Вздумал воевать с женщинами. Одна из них инвалид, а у второй на руках маленький ребенок…

Мне оставалось только звонить Матвею.

Позвонив ему, я быстро рассказала о нашей проблеме, и он уже через тридцать минут был в аэропорту.

Все решалось за сорок минут до вылета.

– Давай я заберу Соню, – предложил Матвей. – Пусть она побудет с моими родителями. Сама знаешь, что они будут только рады.

Я не знала, как правильно поступить.

С одной стороны, я могла доверить Соню его родителям. Знала, что они с ней прекрасно ладили и справлялись. Но понятия не имела, как поведет себя Сонька…

Я же обещала ей полет на самолете и совсем не готовила ее к тому, что ей придется расстаться со мной.

Да еще и так внезапно.

Матвей, не дожидаясь моего ответа, позвонил матери, которая не раздумывая согласилась помочь.

На рейс была объявлена посадка, а я стояла в растрепанных чувствах, смотрела то на дочь, то на маму, которая сидела в сторонке и не до конца понимала, что происходило.

– Подождите здесь одну минуту, – сказал Матвей и исчез из виду.

Он вернулся с плюшевым зайцем и показал его Соне.

– Пойдешь ко мне? – улыбнулся он Соне и вытянул руки.

Как только Соня оказалась у него на руках, он выставил перед ней игрушку и устроил кукольный театр.

– Пойдешь со мной смотреть на самолеты? – спросил он мультяшным голосом.

– Дя! – рассмеялась дочь, весело глядя на зайца.

– Будем махать маме ручкой?

– Дя! – радостно взвизгнула Соня.

– А потом поедешь вместе со мной играть к бабушке Тане?

– Дя! – обняла она зайца и прижала к себе.

– Прошу прощения, но вам нужно пройти в самолет, – обратилась к нам девушка, которая помогала мне с мамой.

– Юль, все будет хорошо, – пообещал Матвей, забирая у меня Сонин рюкзак. – Мы за ней присмотрим.

У меня сердце разрывалось, а Соня, пока что не понимая, что мы вот-вот расстанемся, беззаботно болтала на своем языке с зайцем.

– Я постараюсь вернуться как можно раньше, – сдерживая слезы, сказала я и прижала к себе дочь.

В самолете мне пришлось мягко рассказать маме о том, что мы с Глебом поссорились.

– …И он запретил Соньке вылет? Зачем? – ахала мама, удивляясь поступку любимого зятя.

– Мам, на все вопросы я тебе отвечу после операции, ладно? Думай только о том, что мы через несколько часов будем в клинике.

Она расспрашивала про нашу ссору с Глебом, переживала из-за того, что с нами не полетела Соня, но я быстро сводила эти разговоры к нулю.

По прилету в Германию нас встретили два сотрудника клиники, проводили до места, и с этого момента у нас не было ни одной свободной минуты: мы готовились к операции, проходили обследования, постоянно перемещались по огромному зданию клиники, и я не уставала благодарить Градовых за то, что Соня все это время была у них.

Я бы точно не справилась с ними двумя.

Особенно после маминой операции, когда мне приходилось сидеть рядом с ее кроватью сутками напролет.

Она очень долго и очень плохо отходила от наркоза, не могла самостоятельно поднять стакан с водой, отказывалась от еды.

За ней, конечно, присматривали медсестры. И вообще уход за больными там был на высшем уровне, но были такие моменты, когда никого не было рядом, а ей внезапно становилось плохо: то прыгало давление, то мучили боли в спине.

Но одно радовало: операция прошла успешно.

Доктор заверил, что после курса реабилитации она будет ходить на своих ногах.

Правда, все это произойдет не так быстро.

Еще какое-то время маме предстоит провести в Германии, а по прилету домой продолжить восстановление.

Я вернусь к ней через неделю вместе с Соней.

Не знаю, что именно подтолкнуло Глеба дать ей разрешение на вылет, но буквально на днях запрет был снят.

Может, в нем проснулась совесть?..