Вадим жил в небольшом таунхаусе 1980-х годов в Фонтене, городке, утопающем в агломерации Гренобля. Они купили его вместе с Элизабет сразу после свадьбы, и он решил остаться там, несмотря на развод, в окружении старых воспоминаний. Томас родился там, вырос там и чувствовал себя там хорошо — это было самое главное.

Когда он вернулся в тот вечер в компании Вика, он поблагодарил няню, которая, как всегда, согласилась остаться дольше, чем было запланировано. Было уже почти 20 часов, она уже накормила Томаса ужином и переодела его в пижаму. Как только подведение итогов дня закончилось, она тихонько удалилась. Тогда полицейский провел рукой по волосам сына, который хотел с ним поиграть.

— Мы с Виком спустимся вниз, посмотрим кое-что, а потом я вернусь, хорошо? Раскрой «Игру гуся, - потом сыграем партию. Как дела в школе?

Томас ответил ему что-то, но он не вслушивался. С тех пор как Вик прислал ему эту фотографию, а потом показал печать, он не был в своем обычном состоянии. Он пытался улыбаться, но влага в глазах выдавала его волнение. Вместе с коллегой, идущим следом, он направился к двери в конце прихожей, и они спустились в подвал — помещение, заваленное ненужными вещами, накопившимися за долгие годы. Среди них была целая куча вещей, от которых родители Элизабет отказались после смерти дочери и которые он, таким образом, смог забрать.

Не проронив ни слова, он пробился сквозь завалы и принялся рыться в коробках. Горы одежды, безделушки, посуда… Вик держался в стороне, молча. То, чем они сейчас занимались, совершенно не соответствовало установленным процедурам. Нельзя было так просто разгуливать с опечатанным мешком без официального документа. Учитывая то безумие, в которое он ввязался с Мари-Поль Курвье, это, впрочем, было для него самой меньшей из проблем.

Через несколько минут Вадим выпрямился, держа в руке спортивную сумку. Он вернулся к Вику, опустился на колени и, в свете голой лампочки, почти с благоговейным трепетом расстегнул молнию. Сразу же он высыпал содержимое на пол. Карабины, стопоры и другие металлические детали для скалолазания блестели среди веревок. Пальцы Вадима задрожали, когда он взял конец одной из веревок и карабин. Взволнованно он положил их рядом с печатью. Острая боль пронзила ему живот. Он резко вскочил и отступил, почти шатаясь, со слезами на глазах.

— Это её снаряжение. Это снаряжение Элизабет…

Память Вика не подвела его. Это были те же цвета, те же узоры. Всё было абсолютно одинаково, и это казалось ему нереальным, невозможным. Вадим теперь пристально смотрел на него, словно ожидая от него объяснений.

— Это не её снаряжение, — сдержал он себя. — Просто оно такое же.

— А какая разница? — отрезал его напарник сухим тоном. У жертвы из пруда в желудке лежал камень. А теперь мы натыкаемся на эту веревку и карабин, висящие неподалеку от места, где нашли Меропу. Две взаимосвязи с альпинизмом. Чёрт возьми, Вик, есть тысячи моделей, почему именно та, что у Элизабет?

— Не знаю, Вадим. Может, это просто совпадение?

— Совпадение? Ты что, издеваешься?

Вик хорошо помнил результаты анализа куска гранита. Элизабет погибла у подножия скалы в массиве Бельдонн, недалеко от Гренобля. Происходил ли камень именно оттуда? Нет, это не имело никакого смысла. Сейчас Вадим тяжело дышал, прижав ладони к вискам.

— В этом нет никакого смысла, — пробормотал он, словно вторя мыслям своего коллеги. — Никто, кроме нас, не сможет установить такую связь. Это означало бы, что убийца рассчитывал на то, что криминалисты из Гренобля будут направлены на дело Меропы и…

— Это в нашей компетенции, это кровавое преступление, это обязательно мы. Чего я не понимаю, так это почему он втягивает твою бывшую жену в свои преступления. Зачем привлекать к ней внимание с помощью таких запутанных улик? Он её знал? А тебя он знает? Какова, черт возьми, его цель?

У Вадима в голове царил такой хаос, что он не мог сосредоточиться. Вид этих вещей вызывал у него ужасные образы. Вик чувствовал, что его друг находится на грани срыва. Это расследование сведет их с ума. Мари-Поль Курвье должна была заговорить любой ценой.

Наверху, у лестницы, открылась дверь, и в дверном проеме появился Томас.

— Ты идёшь, папа?

Вадим протер глаза. Он попытался взять себя в руки.

— Сейчас, мой хороший.

Сразу же он повернулся к Вику.

— Мы… Мы поговорим об этом позже. Мне нужно время, чтобы это переварить.

Вик кивнул. Он поднял перед собой пакет с уликами.

— А это?

— Надо отвезти в лабораторию на анализ. Если есть хоть малейший шанс, что этот ублюдок оставил след, пусть даже крошечный, мы должны его использовать. Ты хотя бы по всем правилам взял пробы?

— Я ещё не совсем отупел. Так что мы договорились: завтра я всё зафиксирую.

— Конечно, мы всё зафиксируем. А ты что думаешь? Я же, чёрт возьми, руководитель расследования.

Вик кивнул. Прежде чем подняться наверх, он посмотрел на канистру с бензином, валявшуюся в углу рядом с газонокосилкой. Пламя… Это могло бы стать решением. Если изоляции окажется недостаточно, то останется ещё один вариант. Ужас.

Мари-Поль Курвье заговорит. Она выложит всю свою чертову историю.

И сегодня вечером.