Они уже проехали семьдесят километров от Гренобля, мчась на север по проселочной дороге в сторону Аннеси. Примерно через двадцать минут оба офицера прибудут на место, где их будет ждать их контакт.

Слева от них воды озера Бурже периодически сверкали между чёрными стволами деревьев, отражая металлически-серое небо. Раньше Вик обожал приезжать сюда всей семьёй, чтобы насладиться этим зрелищем. Втроём они поднимались к смотровой площадке Ла-Шамботт и любовались закатом, видом на аббатство Отеккомб и на Альпы, которые подавляли их своей суровой величественностью. Да, он обожал это, но сколько раз он на самом деле приводил сюда Натали и Корали? Может быть, четыре раза за пятнадцать лет. Ничтожно мало. Ему так и не удалось вырваться из тисков работы, несмотря на многочисленные предупреждения жены — предупреждения, которые в конце концов он уже даже не слышал. Теперь было уже слишком поздно.

Стиснув руль, Вадим проехал через деревушку под названием Ла-Рипп, а затем свернул на узкую равнинную дорогу, окаймленную густой растительностью, которая как раз расцветала весенним буйством. Вдали возвышались холмы, а ещё дальше можно было разглядеть белые гребни известняковых гор. Сосредоточенный лейтенант свернул на дорогу, ведущую к прудам Бомонта и Кросаньи, и выключил радио. Рядом с ним Вик смотрел в пустоту, погрузившись в свою внутреннюю бездну. За последние дни что-то в нём сломалось. Вадим хорошо видел эту трещину, поглощавшую всё, даже свет. Хуже всего было то, что он не знал, как вытащить его оттуда. Тем более что он не был особенно хорош в разговорах.

— Приехали, — просто сказал он, чтобы разорвать тишину.

Матье Жуани ждал, прислонившись к своей машине, с телефоном у уха. Увидев их, он закончил разговор и сделал им знак, чтобы припарковаться рядом. Полицейский из Аннеси выглядел как типичный «крутой парень»: мягкая кожаная куртка, пальцы, усыпанные мрачными кольцами, и татуировки, составлявшие загадочный узор на его фалангах. Однако в его светлых радужных оболочках Вадим уловил нечто другое. Напряжение. Усталость, которую он хорошо знал. Они уважительно поздоровались.

— Спасибо, что отреагировали так быстро, — сказал Вадим.

— У нас общие интересы, — ответил Жуани, на мгновение задержав взгляд на выражении лица Вика. Как только я вкратце изложу вам ход нашего расследования, мы рассчитываем на ваше полное и безоговорочное сотрудничество.

— Это само собой разумеется.

Формальности были улажены в считанные фразы. В общих чертах, в обмен на информацию, которую они собирались добыть, Вадим и Вик сопроводили бы своего коллегу в SRPJ в Аннеси, расположенном примерно в двадцати километрах отсюда, чтобы обсудить свои собственные находки.

— К слову, это здесь — болото Бомонт, — пояснил Жуани, направляясь к заросшей тропинке. Оно соединяется с прудом Кросаньи, расположенным примерно в ста метрах, через реку Дейсс. Место, где мы находимся, — это точно граница между Савойей и Верхней Савойей. Я говорю вам это потому, что мы задавались вопросом, не сделал ли это преступник специально. Не скрою, что это дело сводит нас с ума. Ну же, следуйте за мной, и будьте осторожны — здесь нет ни тропинки, ни берегов.

Они пробрались сквозь ветви и высокую траву. По мере продвижения запах болота усиливался — тягостный, органический. Наконец пейзаж открылся, и перед ними появилась застоявшаяся вода, окаймлённая камышом. Вся поверхность была устлана водяными линзами, придавая пруду обманчивый вид растительного ковра.

— Вот здесь всё и началось, — рассказал Жуани, указывая на участок, где вода была чуть светлее. — Это было примерно два месяца назад. В начале февраля. Местный орнитолог проводил небольшую перепись зимующих птиц. Он плыл на лодке, чтобы перемещаться от островка к островку, и заметил кусок чёрной брезентовой ткани, торчащий из воды, прямо там…

Вик немного наклонился, чтобы лучше разглядеть. Жуани схватил его за плечо и оттянул назад.

— Осторожно, несмотря на кажущуюся безвредность, здесь всё-таки глубина два метра! Короче говоря, он попытался приподнять брезент веслом и понял, что его удерживает что-то гораздо более тяжёлое. Он не сдался. На поверхность всплыли куски плоти, наполовину съеденные рыбой. Дальше всё предсказуемо. Орнитолог позвонил в 17. Приехали местные полицейские. Они быстро поняли, что лучше ничего не трогать, и вот тут-то мы и вступили в дело.

С этими словами он отошёл от берега. Пройдя через ряд деревьев, они вышли на широкую грунтовую дорогу.

— Эта дорога проходит вдоль прудов и по ней может проехать машина. Предполагается, что примерно здесь преступники припарковались, чтобы избавиться от трупа. Это ближайшая к воде точка. Отсюда им оставалось пройти всего несколько метров, чтобы избавиться от «груза.

Вик оглядел окрестности. Уединённое место, скрытое от посторонних глаз. Тот же способ действия, что и в случае с Меропой: припарковаться, вытащить тело, спрятать его в недрах природы. Полицейский изучал карту по дороге. Два места преступления разделяли сто пятьдесят километров. Если убийца обосновался в этом регионе, то охотился он на обширной территории.

— У нас есть изображение машины нашего подозреваемого, — сообщил он. — Его автомобиль засняла городская камера, и, по всей видимости, он был в ней один. А почему вы думаете, что их может быть несколько?

— Потому что наша жертва была телосложения парня весом около восьмидесяти килограммов, а к тому же у него в животе было добрых двадцать килограммов камней. Для одного человека это уже довольно тяжело.

Вик и Вадим переглянулись.

— По словам судмедэксперта, парень был уже мёртв, когда ему затыкали глотку, — продолжил лейтенант. — Ему, наверное, выбили все зубы, чтобы засунуть камни один за другим глубоко в горло. Может, всё было подготовлено заранее, а может, это сделали на месте. Вторая версия меня удивила бы. Слишком рискованно. В любом случае, хотели быть уверены, что пакет останется под водой.

Вик представил себе эту сцену. В этом поступке было что-то безумное. Жуани достал фотографии из кармана и протянул их им.

— Тела в воде — это всегда неприятное зрелище. Этот не исключение. Врач сделал, что мог. Мужчина, лет тридцать, не больше, европейского типа. Что касается даты смерти, то здесь неясно: октябрь, ноябрь прошлого года…

Снимки переходили из рук в руки. Вик занес их в свою галерею ужасов. По сравнению с этим Меропа казалась настоящей Диснеевской сказкой. Жуани достал сигареты и предложил их посетителям, но те отказались. Его серебряный Zippo выпустил язык пламени. И тут Вадим наконец смог прочитать цитату, составленную из букв, вытатуированных на фалангах пальцев полицейского: - CARPE DIEM» .

— Именно эта история с лицом, разбитым ударами молотка, сразу заставила меня насторожиться, когда ваша записка поступила в отдел. Нашему клиенту устроили точно такое же обращение. Несмотря на крайне изношенное состояние останков, вскрытие выявило следы масштабной реконструктивной хирургии. Зато все винты и пластины были удалены, а в глазницах также обнаружились следы от лезвия.

— Он вырезал ему глаза, — прошептал Вадим. — Точно такой же способ действий…

Жуани кивнул. Из его губ вырвался клубок дыма.

— Мы думали, что это был единичный случай, но, похоже, на свободе бродит какой-то псих, который выслеживает людей с пластикой лица, будь то мужчины или женщины. Это меняет ситуацию.

Вик вернул пачку фотографий. Их коллега был прав, это меняло ситуацию. Они снова двинулись по тропе.

— Ни малейшего представления о личности вашей жертвы? О её происхождении? — спросил Вик.

— Ничего определенного о ней нет, нет. Мы обшарили все местные больницы на случай, если хирургия приведёт нас к чему-то, но тщетно. На скелете обнаружилось несколько старых переломов — это был парень, который, судя по всему, немало побродил по миру, несмотря на свой юный возраст. Ничего конкретного. Зато токсикологические анализы дали нам пищу для размышлений.

Полицейский придавил окурок о кору дерева, а затем спрятал его в маленькую металлическую коробочку, которую засунул на дно кармана.

— Лаборант обнаружил три важных вещества в волосах. Первое вещество, самое свежее, — это празозин. Это…

— …антигипертензивное средство, которое можно использовать при посттравматическом стрессовом синдроме для уменьшения ночных кошмаров, — прервал его Вик. — Наша жертва тоже принимала его вплоть до самой смерти.

Жуани удивлённо посмотрел на него.

— Чёрт возьми, какое совпадение… Второй, более давний, — это анестетики. Несомненно, связанные с операциями на лице. А третий, за несколько месяцев до операции, — это фенетиллин, синтетический наркотик из семейства амфетаминов…

— Каптагон.

— Каптагон, да. Только не говорите мне, что ваша жертва тоже его употребляла?

Вадим покачал головой.

— Она употребляла наркотики, но более традиционные. ТГК.

— Каптагон повышает выносливость, агрессивность, вызывает эйфорию и даёт ощущение непобедимости, — пояснил полицейский из Аннеси. — Его можно найти прежде всего в Сирии, которая стала крупным производителем этого наркотика, и повсюду на Аравийском полуострове. В Европе это вещество циркулирует в основном в джихадистских кругах. Знаменитый наркотик террористов…

Они подошли к машинам. Рядом с их автомобилями стояла ещё одна машина. Пара пенсионеров, вышедших на прогулку. Вик смотрел, как они уходят, держась за руки. Нормальная жизнь, которая теперь была для него недостижима.

— Мы, значит, пошли по этой зацепке и проверили всех, кто числится в списке «S» в этом регионе. Но и здесь ничего не вышло: среди тех, кто ещё был жив, и тех, кто умер уже давно. В то же время каптагон — это не исключительно террористическая штука. Сейчас, со всей этой синтетической дрянью, молодёжь глотает что угодно.

Вадим наблюдал за Виком краем глаза. Его напарник всё ещё пристально смотрел на прогуливающихся.

— Что касается убийцы, то здесь тоже ничего нет, — продолжил молодой лейтенант. Анализ данных антенн, камер, мы всё это уже перебрали. Есть только одна последняя вещь, которую я должен вам показать, прежде чем мы уйдём, чтобы картина была полной. Вы ничего особенного не нашли на своём трупе? Какую-нибудь деталь, которую убийца мог оставить намеренно?

— Нет, ничего особенного.

Матье Жуани достал мобильный из кармана, несколько секунд пролистал галерею фотографий, а затем направил телефон на обоих мужчин. На экране, разложенные на столе, лежали небольшие камни довольно светлого цвета.

— Содержимое «пира. - Семьдесят девять камней. Дешевый известняк, такой, какой покупают в магазинах для домашних мастеров и разбрасывают по клумбам для украшения. За исключением одного, который оказался гранитным…

Вик нахмурился, когда появилось следующее изображение. На этот раз камень, снятый крупным планом, был темнее, слегка блестел и имел примитивную гравировку. Грубо начерченный глаз.

— Этот ублюдок подписал своё преступление, — злобно проворчал Вадим.