Вик и Вадим потратили целый час, чтобы добраться до Управления полиции Валанса. Перед ними возвышалось сероватое уродливое здание с окнами, защищёнными решётками, в самом сердце исторического и административного района. Они припарковались рядом с другими полицейскими машинами, которые из-за нехватки места уже заполонили парковку театра.

После того как они представились на стойке регистрации, их провели в кабинет лейтенанта Эрве Нивеля, сгорбленного, коротыш с квадратной челюстью, который сразу же напомнил Вику собаку Диаболо из старого мультфильма «Сатана и Диаболо. - Он был таким же запыленным, как и его помещение, тем не менее он тепло пожал им руки и, главное, предложил кофе. Вик с жадностью набросился на свой черный кофе. Поездка изрядно вымотала его и заставила в очередной раз пожалеть о том, что он перебрал с выпивкой. Нивель вернулся в своё кресло и предложил им сесть напротив него.

— Сначала покажите мне?

Вадим протянул ему коричневый конверт. Лейтенант извлек из него около десяти фотографий, которые внимательно осмотрел, одну за другой, не выказывая ни малейшей эмоции.

— Обнаружена в воскресенье недалеко от берегов Романши, вдоль трассы D1091, — пояснил Вик. — Сброшена с парапета; фотография автомобиля есть в пакете. Поддельные номера. Что касается жертвы, то лицо разбито ударами молотка или чем-то подобным, глаза вырваны. Как видите, убийца не пощадил её.

— Она казалась молодой…

— Меньше двадцати пяти лет. Зато следов сексуального насилия нет.

Их собеседник посмотрел на автомобиль, который, по всей видимости, ему ничего не говорил, затем положил снимки на место и поставил конверт перед собой.

— Итак, никаких идей насчёт её личности?

— Ни малейших. Она явно перенесла хирургические операции в конце августа прошлого года. Что-то радикальное: обточенные кости, выдвинутый подбородок, протезы и так далее. А сюда нас привела её ДНК, которую вы, если мы правильно поняли, взяли с трупа…

Эрве Нивель откинулся на спинку кресла, рукой поглаживая свои железные челюсти.

— Именно так. Наше расследование началось после подачи жалобы, поданной женщиной по имени Мари-Поль Курвье четыре года назад. Это было одним апрельским днем, в офисах почти никого не было из-за отпусков, а заявительница была в полном смятении. Она живет в Малиссаре, деревне недалеко от Валанса. Ее муж, Филипп Курвье, пятьдесят три года, врач общей практики, должен был вернуться из поездки на восток Франции двумя днями ранее. Там он участвовал в цикле лекций. Он много сотрудничает с университетами, активно занимается научной деятельностью и довольно часто бывает в разъездах, когда не принимает пациентов. Звонки жены остаются без ответа, от него нет никаких известий. Она появляется у нас. Ситуация достаточно серьёзна, чтобы начать расследование по факту исчезновения с подозрением на неблагоприятный исход…

Он открыл ящик, достал пачку фотографий и в свою очередь протянул одну Вадиму. На ней был изображён мужчина в сдержанном костюме, с седеющими волосами, подстрижёнными под чашку, и шеей, похожей на зоб, словно зажатой воротником рубашки.

— Очень скоро выясняется, что эта пара также владеет поместьем в Туло, деревне, расположенной примерно в пятнадцати километрах отсюда. Семейное наследие. Дом, как предполагается, сдан в аренду молодому предпринимателю — по крайней мере, так считает жена. Мы отправляемся туда, чтобы заглянуть и провести плановую проверку. Место находится в глуши. Никто не отвечает. Оставляем уведомление с номером телефона для связи. Новостей нет. Возвращаемся через три дня. Та же самая картина. Только на этот раз мы решили войти. В итоге слесарь, которого мы взяли с собой, оказался не нужен, так как дверь не была заперта. А по запаху, исходящему из подвала, мы всё поняли…

Лейтенант показал им ещё несколько снимков. Обнажённое, бледное и жирное тело, лежащее на спине посреди окровавленного матраса, с горлом, разорванным, словно в широкой улыбке. Пустые глаза Филиппа Курвье устремлялись к потолку, словно он до сих пор не мог оправиться от жестокости своей смерти. Его живот и грудь были изрезаны десятками тёмных рваных ран.

— Зарезан осколком бутылки. Повсюду были найдены осколки стекла, а также водка. По словам судмедэксперта, мужчине нанесли удар по черепу тупым предметом, после чего он истек кровью из-за множественных ранений. Этот предмет — бутылка. Предполагается, что Курвье вошёл с ней в комнату, положил её где-то, а его убийца, который до этого, a priori, был его жертвой, использовал её, чтобы убить его, пока он её насиловал… Токсикологическая экспертиза показала, что он употреблял алкоголь, а на его половом члене были обнаружены остатки слизистой оболочки матки. Он, должно быть, мгновенно потерял эрекцию, когда получил удар по виску.

На фотографиях картина была ясна: убийство было совершено с особой жестокостью. Убийца не ограничился одним лишь убийством — он дал волю всей своей ярости и ненависти. Лейтенант Нивель наклонился ближе к своим собеседникам.

— Его разложившееся тело обнаружили в тайнике, дверь которого обычно скрывалась за массивным шкафом, который был сдвинут. Филипп Курвье отгородил часть своего подвала, чтобы сделать из него звукоизолированную комнату без окон, где в качестве туалета служила лишь умывальная миска.

Вик и Вадим обменялись взглядами.

— Он удерживал кого-то в плену, — прошептал Вик. — И этот кто-то — наша жертва.

— В самую точку. Предприниматель, который изначально снимал эту лачугу, уехал более шести месяцев назад. Мы допросили его, и он рассказал нам об этой комнате как о простой мастерской, заваленной инструментами. Значит, всё произошло за короткий промежуток времени. Ничего не сказав своей жене, Курвье опустошил помещение и переоборудовал его под место удерживания. В двери даже был глазок, позволявший ему наслаждаться зрелищем, не входя внутрь. Данные о местоположении его телефона подтвердили частые поездки туда и обратно и дали нам хорошее представление о продолжительности удержания. Вероятно, четыре месяца…

Четыре месяца… Целая вечность. Вик без труда представлял себе мучения Меропы. Запертая в темноте, изнасилованная, избитая. В то время она едва вышла из подросткового возраста. Каждую минуту своего плена она, должно быть, посвящала тому, чтобы придумать способ сбежать. Шанс представился, когда её мучитель принёс бутылку спиртного. Наверное, он был слишком самоуверен. Отупел от рутины. Она воспользовалась этим моментом невнимательности, этой долей секунды, когда её мучитель отвернулся, и — бац. Она разбила ему череп.

— Она убила его, нанесла ему несколько ударов и сбежала, — резюмировал он. У вас никогда не было никаких зацепок?

Эрве Нивель вздохнул.

— Ни одной. Мы обшарили все полицейские участки в окрестностях, больницы, опросили соседей, но ничего не вышло. Но надо знать, что она не сбежала сразу. В ванной на первом этаже мы обнаружили следы крови и одежду на полу. У неё хватило наглости помыться и переодеться, прежде чем сбежать. На самом деле ей оставалось только воспользоваться тем, что Курвье подготовил для неё небольшой гардероб. Он, очевидно, хотел, чтобы она выглядела прилично. Да и это как раз вписывается в фантазию о психопате, который покупает одежду, чтобы нарядить свою куклу.

Лейтенант сдержал дрожь. Это дело, даже спустя четыре года, вызывало у него тошноту.

— Машина Филиппа Курвье вновь появилась через две недели на парковке магазина «Leroy Merlin» в Валансе. На руле и на кошельке владельца, который она оставила на сиденье, обнаружили ДНК убийцы.

— Она угнала его машину…

— И обчистила карманы, да. Мы продолжили поиски, тщательно просматривали заявления о пропаже женщин за последние несколько месяцев, но безрезультатно. Сегодня мы по-прежнему не знаем, откуда она приехала и куда уехала после того, как бросила машину. Я бы, конечно, хотел её найти, передать правосудию, но… В общем, я и не изнурял себя этим расследованием. Курвье был подлецом самого худшего сорта, вы понимаете. Жертва, которая на самом деле ею не была.

Он посмотрел то на Вика, то на Вадима, , чтобы убедиться, что они на одной волне с ним, а затем прижал указательный палец к стопке снимков.

— Вы увидите в отчетах, которые я вам перешлю, что мы составили профиль Филиппа Курвье. Мы не нашли ничего особенного из его компьютера, кроме нескольких хорошо спрятанных порнороликов и целой кучи приложений социальных сетей, в частности тех, что популярны среди молодежи… Проблема в том, что он, без сомнения, не хотел, чтобы его жена совала нос в его дела, поэтому каждый раз выходил из системы. Очевидно, что он заглядывал туда не только для того, чтобы смотреть фотографии собак и кошек…

С этими словами он пошел налить себе ещё кофе. Вик воспользовался моментом и тоже попросил вторую чашку.

— А вот данные о местоположении его телефона оказались гораздо более красноречивыми. Они показали, что Курвье в среднем каждые два-три дня ездил в свою хижину в Туло. А до отъезда арендатора, скажем, за год до этого, мобильный регулярно ловил сигнал в районе Гренобля или Монтелимара, всегда вечером. Места, где кипит ночная жизнь, а то и вовсе довольно опасные.

— Он посещал проституток…

— Да. Мы допросили девушек. Для некоторых он был одним из постоянных клиентов. По их словам, он был извращенцем, у которого были странные просьбы, но который хорошо платил. Я пощажу вас от подробностей. В любом случае, мы запомнили, что были все признаки того, у психа, готового перейти к делу. Девушки, однако, не заметили ни одного исчезновения среди своих. В этом плане мы ни на что не наткнулись. Мы подумали, что жертвой Курвье могла быть одна из тех многочисленных иностранных проституток без легального статуса, которые в то время бродили по тротуарам. Некая анонимка, исчезновение которой никого бы не встревожило и которая, возможно, — вернулась бы на родину после побега. Или же, что также возможно, он зацепил свою жертву через социальные сети и сумел заманить её в ловушку.

— А как насчёт его жены? — вступил в разговор Вадим.

— Мы все проверили. Чисто. Ни малейшего следа её ДНК в камере, никаких подозрительных местоположений её телефона. Она была домохозяйкой, которая проводила время, делая покупки и ухаживая за домом. Каждый раз, когда её мужу приходилось уходить или исчезать на несколько дней, он оправдывался поездкой, конференцией — и всё. У них практически не было сексуальных отношений. Старая супружеская пара во всём своём великолепии, которую можно было бы считать святой. Очевидно, он ничего не сказал ей об отъезде арендатора. Именно он вел счета.

Вик вспомнил свой разговор с токсикологом, в частности, о тех историях с посттравматическим стрессовым синдромом и кошмарами. Несложно было представить, что то, что пережила Меропа во время своего плена, всплыло на поверхность спустя годы. Зато у Вика не было ни малейшего намека на мотив убийства этой бедной женщины. Почему же —напали на неё и на её переделанное лицо с такой жестокостью? Была ли здесь связь с делом Филиппа Курвье, или эти два события не имели друг к другу никакого отношения?

Внезапно он сжал стаканчик и бросил его в мусорное ведро, почувствовав прилив сил от кофеина.

— Дом Туло, вы знаете, что с ним стало?

Эрве Нивель пожал плечами.

— По-моему, он когда-то выставлялся на продажу, но покупателя так и не нашлось. Даже если агентства ничего не говорили, люди в конце концов узнавали, что там произошло. Без шуток, кто захочет купить лачугу Марка Дютро?

Трое мужчин обменялись ещё несколькими сведениями и сошлись во мнении, что в их общих интересах держать друг друга в курсе дальнейших событий. С обнаружением тела и подтверждением совпадения ДНК расследование Эрве Нивеля приближалось к развязке. Тем не менее ему по-прежнему не была известна личность преступницы. Что же касается Вика и Вадима, то их дело приняло неожиданный оборот.