Глава 28. Вина

Антон.

Я никогда не думал, что всерьёз способен на убийство.

Не думал до момента, пока не увидел, как эта мерзкая субстанция – человеком я не могу его назвать – делает больно девушке. Уже только за это я бы хотел сбросить его с четырнадцатого этажа своей квартиры. Но он посмел прикоснуться к Сандре. Моей Сандре.

Багровая пелена залила глаза, как только я влетел на кухню и увидел, как эта сука сжимает её хрупкую шею, вторгается в неё, впивается своими мерзкими пальцами в совершенное тело. Я ненавидел себя, и когда бил его, мечтал о боли в свой адрес. Потому что всё, что произошло, – моя вина! Моя чёртова вина! Я превращал его лицо в месиво, не заботясь о своей карьере и даже сыне, которому придётся объяснять, почему его папа убил человека.

Единственное, что меня заставило прекратить, – это Сандра. Вырубив урода за три-четыре удара, я швырнул его в другой угол и бросился к ней. Сандра была без сознания: мокрое от слёз лицо, растрёпанные волосы, смазанная помада и порванное платье – эта картина навсегда отпечатается в моей памяти как вечное проклятие, напоминание о самой ужасной ошибке в жизни. Вина, которую я никогда не смогу искупить.

– Сандра, любимая, пожалуйста, посмотри на меня, – шептал я в её безжизненное лицо. – Пожалуйста, малыш, прошу, слышишь? – Щёки стали мокрыми от слёз, в груди нарастала новая волна паники, которую нельзя было допустить. Нужно было собраться, взять себя в руки и сделать всё по-взрослому.

– Сандра, прости меня, – стал завывать я, трусливо уткнувшись лицом в её шею. – Прости, прости! Я не заслуживаю ничего хорошего, не заслуживаю тебя. – Сквозь истерику я стал нащупывать телефон и звонить своему агенту.

– Сэм, мне нужен врач и… – Я не знаю, стоит ли просить об этом Сэма, но он единственный, кто сможет достать мне лучших врачей за короткий срок. – И гинеколог, нужно осмотреть девушку и…

– Я понял, Соколов, не продолжай, – Сэм чем-то шуршит, а затем добавляет: – Полиция будет у тебя через минуту.

– Они опоздали, – бесцветно комментирую я. – Они, бл*ть, опоздали! – ору в трубку и швыряю её со всей силы в стеклянную перегородку, которая рассыпается на множество мелких осколков.

Я поднимаю Сандру на руки и уношу её в свою спальню, сразу после чего в квартиру врывается наряд полиции, и я прохожу через этот ад снова.

* * *

Белоснежная кожа Сандры контрастирует на моих тёмных простынях. Её лицо расслаблено, волосы рассыпались по подушке, а губы изогнулись в едва уловимой улыбке. Как бы я хотел, чтобы она ничего не помнила из случившегося вчера вечером. После того как наряд полиции взял у меня показания и забрал ублюдка Самсонова в отделение, медики осмотрели Сандру, обработали раны и дали ей успокоительное, чтобы она проспала до утра. Один из них сказал мне, что Сандра пришла в сознание, позволила себя осмотреть и подтвердила факт изнасилования. После того как она проснётся, ей необходимо будет написать заявление, иначе эта мразь может остаться на свободе.

Вот только я не хочу, чтобы она снова через это проходила. Давала показания, вспоминала, как это было, описывала в деталях следователю, судье, адвокату и ещё чёрт знает кому, как этот урод насиловал её. Я не спал эту ночь, прислушивался к её дыханию, поправлял одеяло и, не выпуская её руки, сидел на полу, прокручивая случившееся снова и снова.

Сейчас около восьми утра, Сандра начинает шуршать простынями, и я тут же поднимаю голову, чтобы не упустить ни единой эмоции. Сначала на её лице читается растерянность, затем она трёт глаза и приподнимается, чтобы сесть. Молчит, но самое страшное: она на меня не смотрит.

– Сандра? – чуть слышно выдыхаю, охваченный страхом, что она больше никогда не захочет со мной говорить.

– Спа-си…бо, – чуть слышно произносит сорванным голосом.

– Нет, не благодари меня, я не заслуживаю, – качаю головой, охваченный диким, непростительным, выжигающим всё живое внутри чувством вины.

Сандра сосредотачивает взгляд на своих руках.

– Ты… ты видел, боже мой, как стыдно, – она прячет лицо в ладони, а я непонимающе смотрю на неё. Она что? Стыдится того, что я увидел всё происходящее?

– Я хочу умереть!

– Нет, не говори так, – я сажусь на край кровати и обнимаю её пальчики своими ладонями. – Сандра, посмотри на меня.

– Нет, Антон, я не могу, – она продолжает прижимать руки к лицу.

– Посмотри на меня, прошу… – Сандра ослабляет хватку, и я нежно убираю её руки от лица, тяну их к себе и начинаю целовать её ладошки. – Тебе нечего стыдиться, это он урод и психопат, это его должно осудить общество, – прижимаю её кулачки к груди и заглядываю в уставшие глаза.

– Мне нужно уехать.

– Он в полиции, Сандра, всё позади.

– Он выйдет.

– Я не позволю.

– Антон, он выйдет, его отмажут, так всегда происходит.

– Нет, послушай меня, – я обхватываю её лицо ладонями. – Этого не случится, ты под моей защитой, он больше к тебе не приблизится, тебе только… – слова застревают в глотке. – Только…

– Только нужно написать заявление? – обречённо заканчивает за меня она, и мне становится физически больно от того, что я вижу в её глазах.

– Да, – шепчу, не зная, как ей помочь.

Сандра начинает крутиться и вырываться. Убирать мои руки, чтобы вскочить из кровати.

– Нет!

– Подожди, послушай!

– Нет, Антон, я не буду проходить через это снова! – повышая тон, она продолжает сопротивляться и убирать мои руки.

– Но ты не сможешь вечно от него бегать, – стону я в отчаянии, даже то, что она улетит в Европу, не решит её проблемы.

Я позволяю ей выскользнуть, так как не хочу причинить боль и вызывать опасные триггеры, связанные с физическим удержанием.

Сандра оттягивает мою длинную футболку, которую я дал врачам с просьбой переодеть её после осмотра, и внимательно осматривает себя, пока я продолжаю сидеть на кровати и молиться, чтобы она не ринулась убегать в следующую секунду.

– Мне нужно… – она обнимает себя за плечи и ёжится, будто ей холодно. – Мне нужно переодеться, – заканчивает она и скрывается за дверью.

Я тяжело вздыхаю, она напугана и после случившегося вряд ли считает, что я тот, кому можно доверять. И я бы принял её решение уйти и самой разбираться с проблемами, если бы точно знал, что она в безопасности. Но это не так! Ей нужна помощь, и я могу её обеспечить! Могу посадить ублюдка за решётку, оплатить адвоката. Снять квартиру, поставить охрану. Да что угодно! У меня есть на всё это средства, просто нужно убедить её, что я потрачу их безвозмездно, не ожидая ничего взамен.

Сандра пробыла в своей комнате около часа, после чего вышла в джинсах и объёмном свитере. Я за это время прибрал вчерашний беспорядок, разогрел еду и покорно ждал её в гостиной.

Уверенной походкой она подошла к столу и села напротив меня, по-деловому сцепила руки в замок и гордо вскинула на меня серые глаза.

– Не мог бы ты рассчитать меня сегодня?

Вопрос на русском неприятно полоснул по внутренностям, от чего я непроизвольно нахмурился.

– Сандра, бегством ты ничего не решишь, давай спокойно всё обсудим?

– Антон Игоревич, вас мои проблемы не касаются, я прошу рассчитать меня сегодня.

– Переходим на «вы»? – я начинаю закипать, эта упрямая девчонка совсем не умеет принимать помощь.

Сандра, почувствовав моё недовольство, сбавляет обороты и продолжает уже без саркастичного официоза и возвращается на английский:

– Антон, пожалуйста, рассчитай меня, агентство пришлёт замену в течение суток.

– Ты серьёзно? Продолжишь делать вид, что ты просто на меня работала и всё?

– Я просто на тебя работала.

– Вот так, да? – не могу сдержаться, чтобы не наорать на неё. – Ладно, тогда по договору ты должна сообщить о своём уходе за месяц, поэтому нет, рассчитать тебя сегодня я не могу.

– Тогда я разрываю договор в одностороннем порядке и…

– Чёрт возьми, Сандра! – я не выдерживаю и громко хлопаю ладонью по столу; она вздрагивает, и я тут же хочу дать себе в лиц за несдержанность. – Тебе некуда идти, а я предлагаю избавить тебя от этой проблемы раз и навсегда, прими помощь и прекрати сопротивляться.

Она выдерживает мой взгляд, в её глазах нет страха или робости, что радует, – она не воспринимает меня как угрозу, но всё равно не хочет принять помощь. Спустя несколько секунд молчания непоколебимой интонацией она произносит:

– Что ж, очевидно, ты меня не слышишь, поэтому я ухожу, с тобой свяжется агентство и уладит все недопонимания, – холодно заканчивает она и встаёт, чтобы выкатить маленький чемоданчик, оставленный за диваном.

Сколько у неё самообладания! Это восхищает и бесит одновременно. Как можно оставаться такой хладнокровной, неужели она не видит, что мне тоже больно?

Может быть, она бежит от того, кто самолично устроил ей худший кошмар наяву?

Внутренний демон услужливо напоминает, кто настоящий ублюдок в этой ситуации.

Девушка идёт к выходу, звук маленьких колёсиков разрывает мои ушные перепонки, и я, не отдавая себе отчёта, срываюсь с места.

– Пожалуйста, не уходи! – я обхватываю её за плечи сзади и утыкаюсь носом в волосы. – Я и так простить себя не могу и не переживу, если с тобой что-то случится. Позволь всё исправить, пожалуйста…

Вижу, как костяшки её хрупкой руки сжимают ручку чемодана, и под моими пальцами напрягаются мышцы. Сандра глубоко вздыхает; не вижу её лица, но могу предположить, что ей так же непросто, как и мне. Она хочет довериться, но не может.

– Антон, дай мне уйти, – тихо просит она, отправляя жгучие искры прямо в моё сердце. – Мне и так очень больно…

Я знаю, малышка. Я знаю и хочу всё исправить! Мне хочется закричать от бессилия, но вместо этого я только сильнее прижимаюсь к ней, целую в затылок и едва слышно произношу:

– Прости меня…

С трудом заставляю себя разжать пальцы и отпустить её. Сандра скрывается за дверью моей квартиры, и в ту же секунду это место перестаёт быть домом.