Глава 21

Следующие два дня в разговорах с сестрой пролетели почти незаметно. Каждая рассказывала другой о своей жизни. С одной стороны, Аня была безумно счастлива: Веста оказалась настоящим сокровищем — весёлая, любопытная, она висла на старшей сестре, заставляя ту бесконечно пересказывать истории из «другого мира». Но, с другой стороны, девушке не давал покоя предстоящий разговор.

Она уже всё решила. Белолесье с его сугробами, странными людьми и пусть не большим, но волшебством стало ей дороже того дома, который она ещё недавно считала своим. И главное — она поняла, что этот несносный, заносчивый и вечно скрывающийся за маской высокомерия царевич стал ей дорог. Только сказать ему об этом оказалось непростой задачей.

Вельбор словно избегал в эти дни встреч и разговоров с ней. Он ускользал так быстро, что не было никакой возможности остаться с ним наедине. В обеденном зале царевич практически не появлялся, а Добронега на вопросы о том, где сейчас находится её племянник, только разводила руками.

— Только что был тут.

Он не встречался ей в коридорах, на коротких прогулках во дворе или в городе, но при этом точно был где-то рядом. Аня чувствовала это.

Утром предпоследнего дня года в тереме стояло лёгкое оживление. Вельбор, облачённый в парадный кафтан, объявил, что все, и даже Антипка с семейством, должны прибыть на главную площадь города. Царевич выглядел вымотанным: тени под его глазами стали ещё глубже, а между бровей залегла лёгкая морщинка.

— У меня есть несколько объявлений для народа, — устало сказал он, избегая долго смотреть на Аню. — Я хотел бы, чтобы вы все были рядом в этот момент.

Городская площадь гудела. Жители, обессиленные от бесконечных поборов Антипки, с опаской и надеждой поглядывали на помост, шумно строя догадки. Когда Вельбор вышел вперёд, наступила такая тишина, что, казалось, было слышно, как падают снежинки.

Аня стояла чуть позади, крепко сжимая руку Весты, чувствуя, как та затаила дыхание. Рядом расположился бывший царь с супругой Федо́рой. Их сын и дочери стояли внизу, в толпе, бросая недобрые взгляды на царевича.

Антипка был поникший и какой-то заезженный. Видимо, новая экономка не стеснялась поручать ему самую тяжёлую физическую работу.

Зря Вельбор оставил их в тереме — пакостные они, — думала про себя Аня, глядя на них.

Сам Антипка на её взгляд был трусоват и в прямую конфронтацию с царевичем вступать опасался. Но вот насчёт его детей она не была так уверена. Могут выкинуть что-нибудь этакое.

Речь Вельбора была короткой, но ёмкой. Он объявил о снижении налогов, прощении мелких долгов и создании приюта для детей, оставшихся без родителей. Оглядываясь на Аню, рассказал о том, что Белолесье ждут хорошие перемены. А ещё пообещал, что бывший самодержец более никогда не вернётся к власти. Народ ахнул, а потом взорвался криками радости.

— Завтрашний день, новогоднюю ночь и первый день года объявляю праздниками для всех! — звучно провозгласил Вельбор. — А чтобы это закрепить, велю сейчас поднести всем чарке! За новое Белолесье!

С телег спустили бочонки, и слуги принялись разливать и раздавать медовуху всем желающим. К царевичу и его окружению тоже подняли поднос с кубками. Подавала старшая дочь Антипки, в первую очередь направившись к царевичу.

Батюшка её, не то по старой привычке, не то от расстройства, что не быть ему больше царём, бесцеремонно первым схватил самый большой кубок и махом опрокинул его в себя.

Аня отметила, что дочь его отшатнулась и чуть было поднос из рук не выронила.

— Позволь и мне, братец, перед народом слово молвить напоследок! — вздохнул Антипка, сделал страдальческое лицо и приготовился врать.

Он вышел вперёд, расправил плечи и рот уже открыл, но вдруг пошёл красными пятнами и закашлялся.

— Ну, слушайте, чернь! — отдышавшись, неожиданно для самого себя гаркнул бывший правитель. — Думаете, я по доброй воле ухожу? Как бы не так! Я бы с вас ещё три шкуры содрал, если б этот назад не явился! — он кивнул головой на царевича. — Я налоги даже за воздух хотел ввести, да зерна чтоб все не половину отдавали, а три четверти... Излишки соседнему царю продавал за бесценок, потому что в кости ему проигрался две зимы назад.

Площадь охнула. Дети Антипки и Федо́ра побледнели. Старшая громко зашипела:

— Молчи!

Федо́ра попыталась закрыть мужу рот своей ладонью, но Антипку уже несло.

— А казну я на свои прихоти тратил! Ткани да еду заморскую выписывал, жемчуга да каменья драгоценные покупал, — продолжал разоряться он, размахивая руками. — А Вельбора я б и рад был прихлопнуть, да рука не поднялась! Брат всё-таки… Лучше б он в чужом мире сгинул…

В народе начались волнения. В Антипку полетел гнилой овощ, затем второй. Стража быстро взлетела на помост и подхватила под руки негодяя, прервав его внезапный приступ честности. И Федо́ру спустили вниз под локотки, а визжащих дочерей и сильно схуднувшего сына в толпе поймали. Последний визгливо кричал, что это он настоящий наследный царевич.

Бравые молодцы уводили их всех под свист и улюлюканье толпы.

Вельбор стоял неподвижно, лишь брови его удивлённо приподнялись, а губы сжались в тонкую линию.

— Это что сейчас было? — спросила Аня, поёжившись, переводя взгляд с Добронеги на Вельбора.

Царевич посмотрел на пустой кубок в руках стражника, потом на Аню. В его глазах на мгновение мелькнула искорка смеха, но тут же погасла.

— На зелье правды похоже, — пожала тётушка плечами. — Одного не пойму, какого чёрта он его принял?

— Я думаю, зелье не ему предназначалось, — весело улыбнулась Веста, глядя с обожанием на царевича.

Когда все, кроме Антипкиной семьи, вернулись в терем, Аня была полна решимости. Она поймает Вельбора прямо сейчас и поговорит с ним.

— Вельбор! — окликнула она его в прихожем зале.

Он обернулся, глядя на девушку со смертельной тоской в глазах.

— Не сейчас, Аня. — тихо сказал он и не давая сказать ей больше ни слова, буквально растворился в тенях одного из коридоров.

— А когда? — прошептала она в пустоту.

До Нового года оставалось чуть больше суток