Глава 20

Девушка мерила шагами покои уже второй час. Пространство, которое раньше казалось ей огромным для одного человека, теперь словно сжималось, становясь тесным.

Сестра. Родная. Настоящая.

Ей, привыкшей к тому, что в этом мире ты всегда одна, было физически трудно вместить эту новость. Обида на то, что Велик пусть и недолго, но скрывал правду, ещё щемила сердце, но её стремительно вытесняло нечто иное — чувство, похожее на страх, смешанный с надеждой. Ничего не дают просто так, за всё в этой жизни нужно платить. Вот Аня и гадала: бескорыстно царевич сестру нашёл или же потом предъявит ей счёт. Очень страшно поверить в то, что она для него важна сама по себе, а не только как ключ к снятию заклятия.

— Не могу больше, — выдохнула она, хватаясь за горло.

Ей хотелось вырваться из этих стен.

Девушка выскочила в коридор и бесцельно пошла слоняться, не разбирая куда и зачем. Может, на улицу выйти?

Аня ожидала увидеть привычный полумрак и пыльные углы, но терем менялся. Пахло не пылью и плесенью, а свежей древесиной — и пчелиным воском. В одном из небольших залов Аня едва не сбила с ног слуг, которые бережно развешивали новые гобелены. В другом встретила старика-мастера, деловито подкрашивающего позолоту на балясинах. Почти в каждом углу кто-то что-то делал. Похоже, за дом наконец-то взялись всерьёз.

Она сама не заметила, как ноги вынесли её в большой прихожий зал. Он был пуст. Стражники больше не охраняли выход.

Вдруг тяжёлые дубовые двери протяжно скрипнули. Аня замерла, гадая, кого сейчас увидит.

В проёме показался пожилой слуга. Он пошире приоткрыл створку, пропуская вперёд себя невысокую девочку в дорожном плаще, подбитом серым мехом. Она выглядела растерянной — до тех пор, пока не увидела Аню. Глаза её расширились, а рот приоткрылся.

— Это вы… ты моя сестра? Ася? Я Веста.

— Веста… — прошептала девушка, словно пробуя, как звучит имя. — Я Аня… То есть так меня звали в моём мире.

Девочка на мгновение растерялась и смотрела на сестру точно такими же глазами, как у неё самой.

— Аня? — неуверенно отозвалась Веста. — Это правда ты?

И тут же рванула вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в несколько шагов.

Когда сёстры обнялись, в нос Ани ударил резкий запах мороза, ягодных леденцов — и чего-то до боли родного. Холод, который она носила в себе годами, защищаясь от внешнего мира, в это мгновение окончательно рассыпался.

— Моя хорошая… родная… — шептала Аня, зарываясь лицом в мех плаща сестры.

— Мне сказали, что ты тут, и я сразу же примчалась! — Веста всхлипнула, крепче прижимаясь к сестре. — А папа с мамой тоже скоро будут. Вот увидишь! Я всегда знала, что ты найдёшься.

В этот момент со стороны бокового коридора послышались шаги. Вельбор вышел в зал, на ходу поправляя воротник кафтана. Вид у него был помятый, под глазами залегли тени, а на щеке красовалось чернильное пятно — видимо, работал над новыми указами. Он остановился, увидев сестёр, и на его лице промелькнула странная смесь облегчения и неловкости.

— Я вижу, девочка приехала раньше, — негромко произнёс царевич. — Надеюсь, поездка не была утомительной.

Аня подняла голову, всё ещё не выпуская из объятий сестру. Она смотрела на него и боялась, что сейчас он передумает и снова заговорит о свадьбе. Ведь обещанное условие он выполнил.

Но Вельбор молчал.

Зато Веста вдруг высвободилась из рук старшей сестры и подбежала к царевичу.

— Спасибо вам, светлый царевич! — она искренне, прижав ладонь к сердцу, поклонилась, а потом вдруг схватила его за руку. — Спасибо, что нашли её! Что за мной прислали… и за конфеты! Кучер сказал, это вы велели мне передать целую корзинку, чтобы я не волновалась в пути!

Вельбор застыл на месте. На щеках выступил не свойственный ему румянец, он неловко кашлянул и попытался высвободить руку, но девочка держала крепко.

— Да… ну… пустяки, — пробормотал Велик, избегая взгляда Ани. — Конфеты… это ерунда.

Он наконец посмотрел на старшую сестру с тихой, почти смиренной надеждой.

— Пройдите в малый гостиный зал, — он указал рукой в сторону. — Я попрошу подать чаю. Вам наверняка нужно о многом поговорить. Я не буду мешать.

Вельбор коротко кивнул и, развернувшись, быстро пошёл прочь, не оглядываясь.

Позже, сидя в уютной гостиной, Аня слушала восторженную Весту и улыбалась. Она была точно такой лет в четырнадцать. Сестра рассказывала о родителях, о наставниках, своей собаке и обо всём, что ей приходило на ум. Несколько раз восторгалась царской повозкой с мягкими сиденьями и конфетами, парочку которых она сунула девушке. Царевич тоже не сходил с её уст — так она была им впечатлена.

— Его высочество очень хороший! Ума не приложу, как он смог отыскать тебя? — болтала девочка, разглядывая обстановку.

— Я тоже… — на автомате ответила Аня, глядя в намытые слюдяные окна.

За ними медленно кружились крупные хлопья снега. Белолесье больше не казалось ей чужим, непонятным миром. Оно стало местом, где случаются чудеса.

Она вспомнила смущённое лицо царевича, когда Веста его благодарила, и сердце её ускорило ритм. Может, ему ещё ни разу не говорили «спасибо» так искренне, не хвалили за старания… Вспомнила, как он ушёл сегодня дважды и ничего от неё не потребовал.

Девушка больше не рвалась домой. Пустой чай в её крохотной квартирке, одинокие вечера и вечная борьба за выживание казались теперь сном, который исчез вместе с рассветом. Здесь был её дом. Здесь была её семья. И здесь был человек, который за маской надменного эгоиста прятал сердце, способное на тихую и искреннюю заботу.

Ей жизнь подарила второй шанс, и как-то неправильно оставлять под Новый год без аналогичных подарков того, кто в этом очень нуждается.