Глава 15

По обеденному залу прокатился дружный «ох» бывшего царского семейства и удовлетворённый смешок Добронеги.

— Целуй бабу, размазня! — выкрикнул попугай и тут же отвернулся.

Повисла неловкая пауза. Аня чувствовала, как на коже подсыхают капли морса, попавшие на неё во время перепалки Антипки с женой. Запах кислых ягод смешивался с ароматом старого дерева и воска, создавая странный коктейль, от которого слегка кружилась голова.

Девушка оцепенела, прижав ладони к коленям, и не знала, что ответить. Ткань платья под пальцами была гладкой и холодной. Внутри всё сжималось, не оставляя места дыханию. Когда он ставил Аню перед фактом — было проще. Гнев был её бронёй, привычным щитом, выкованным годами в детдоме. Но сейчас, когда он смотрел так… открыто, защита дала трещину.

— Я прошу тебя, — Вельбор подался вперёд, и Аня невольно уловила тонкий запах хвои и морозного воздуха, исходивший от него, — подумать... Я могу найти твои корни.

Слова ударили под дых. «Корни». То, о чём она мечтала ночами, уткнувшись в подушку, будучи ребёнком, — и что позже похоронила под слоем цинизма и самостоятельности.

«Это ловушка, — билось в висках. — Он просто сменил тактику. Это рычаг! Он нашёл моё самое слабое место и теперь давит на него».

Но перед глазами уже вставали размытые образы, придуманные очень давно: женщина с такими же светлыми, как у неё, волосами, мужчина, смеющийся так же громко и заразительно… Вельбор повысил ставки. Свобода или семья.

— Целуй бабу, — снова проскрипел попугай, раздражающе хлопая цветными крыльями.

— Заткнись, птица, — вяло огрызнулся Антипка, пытаясь вытереть лицо салфеткой, которая была не суше его кафтана. — Тётушка, угомоните вы его уже!

Его жена, Федора, лишь громко всхлипнула, бросив на Аню неодобрительный взгляд.

Добронега, всё это время молча наблюдавшая за сценой, прищурилась. Её палец в массивном перстне мерно постукивал по столешнице.

— Сам угомонись!

— Ну же, девочка, — мягко обратилась она к девушке. — Скажи что-нибудь.

— Мне… мне нужно подумать, — выдохнула Аня, глядя на царевича и чувствуя, как нехватка кислорода заставляет лёгкие гореть. — Я сейчас не в состоянии торговаться.

— Я понимаю, — он кивнул, и в его голосе промелькнула тень облегчения. — Подумай. А пока… Завтра в городе ярмарка, на которую я тебя приглашаю. Поедешь со мной?

Девушка посмотрела на его протянутую руку и быстро спрятала свои за спину, опасаясь непрошеной реакции тела.

— Ладно. Поеду. Но только ради любопытства.

Ночь превратилась в липкий кошмар. Постель в отведённой ей комнате пахла лавандой и хвоей, совсем как… Балдахин над головой казался тяжёлым грозовым облаком, готовым обрушиться на её несчастную голову.

Аня ворочалась, кутаясь в толстую перину. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними тут же вставали придуманные родители. Только сейчас у них были лица самой Ани и Вельбора. Как только она тянула к ним руки, они превращались в дым. Из него выходил потрёпанный царевич. Просыпаясь, ей мерещились тени в тёмных углах комнаты. Шорох за стеной, скрип половиц, далёкий ухающий звук — старый терем жил своей жизнью.

Девушка вскакивала, вглядываясь в темноту, пытаясь унять беспокойное сердце.

— Кто здесь? — шептала она, но ответом была лишь тишина.

Утро встретило её слепящим солнцем, отражающимся от белого снега, и ощущением разбитости.

После завтрака, который Настасья подала в её гостиную, они с Вельбором выехали из ворот терема на открытой повозке.

Аня невольно засмотрелась. Красиво тут всё же и довольно тихо. Светлый лес едва слышно шумел, покачивая голыми ветвями. Снег скрипел под колёсами повозки, да иногда всхрапывали лошади.

Город по-прежнему выглядел облезлым и неухоженным. Кое-где из стен торчала дранка, а краска на ставнях облупилась. Но с улиц исчезли горы мусора.

Щербатая мостовая была чисто выметена. Воздух пах не помойкой, а свежим хлебом и мокрым снегом. Люди, завидев повозку, останавливались, с любопытством разглядывая «невесту» царевича.

— Ты никак приказал прибраться? — спросила Аня, поправляя новенькую, подбитую мехом накидку. Ветер покусывал щёки, возвращая им румянец.

— Приказал, — коротко бросил Вельбор, уверенно правя лошадьми. — Мне тоже по душе порядок, но, боюсь, за братцем придётся ещё долго разгребать.

Повозка остановилась у въезда на торговую площадь, где уже вовсю кричали зазывалы, и Вельбор спрыгнул на землю, готовый помочь Ане выйти.

Перед ними почти из ниоткуда возникла странная фигура. Это был низенький, кругленький старик со сдобными щёчками в длинном плаще, расшитом выцветшими серебряными нитями. Его борода, белая и пушистая, как сахарная вата, доходила почти до пояса, а глаза за толстыми стёклами очков светились странным, молодым задором. В руках он держал посох, набалдашник которого подозрительно напоминал кроличью голову.

Вельбор на миг замер от неожиданности, но тут же на его лице появилась искренняя, почти мальчишеская улыбка.

— Доброго тебе утра, Светозар!