Глава 14

— Не нужны мне твои подарки! — выкрикнула Аня в спину царевичу. — И на трапезу вечернюю без меня иди, раз ты всё за двоих решил.

Вельбор медленно обернулся, потирая место толчка. В его глазах сейчас плескалось полное недоумение. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, натолкнувшись на упрямо сжатые губы девушки, предпочёл ретироваться. Шкатулка осталась лежать на столе, поблёскивая жемчужными серьгами, словно насмешка.

Аня прошла в спальню и бессильно опустилась на кровать. От натопленной печи шёл густой, обволакивающий жар, пахло сухими дровами и берёзовым дёгтем, но внутри у неё всё заледенело.

Какая же я дура, — билось в голове. Ведь почти поверила, что он смотрит на меня по-особенному, начинает прислушиваться и пытается угодить. Поверила, что он видит во мне человека, а не просто способ избавиться от заклятия!

Чтобы не завыть от обиды, она вернулась в гостиную, схватила отрез ткани цвета шампанского и развернула его. Текстура была необыкновенной: плотный, прохладный шёлк приятно струился между пальцев. Аня разложила его прямо на полу. Ещё со времён детдома она помнила: если на душе погано — займи себя работой.

Ножницы быстро и яростно резали ткань. Занимаясь раскроем, девушка пыталась забыть удивлённую физиономию царевича с жемчужными бусами на груди.

— «Достойно выглядеть…» — передразнила она его слова гнусавым голосом. — Придурок!

В руках умело замелькала иголка, соединяя детали будущего платья.

Через какое-то время в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — крикнула девушка.

— Это Настасья, барышня, — послышалось из коридора.

— Заходи!

Настасья принесла платье, обувь и головной убор наподобие кокошника.

— Барышня, я помогу вам собраться к вечере.

— Я не пойду, — не поднимая головы, отрезала Аня.

Служанка пролепетала что-то про то, что царевич будет недоволен, но, встретив колючий взгляд, быстро удалилась.

Через час, когда пальцы от иглы уже сводило, а в комнате стало сумеречно, в дверь снова постучали. Вошла Добронега, и в комнате запахло цветочными духами.

— Какая прелесть! — всплеснула она руками, глядя на почти готовое платье в руках девушки.

Тётушка царевича величественно опустилась в кресло.

— Ты на Вельбора внимания не обращай, — сказала она, глядя на Аню. — Он у нас дурачок, впрочем, как и большинство мужчин. Ты ему нравишься, но как показать тебе это, он не знает. Потому и думает, что титулом да подарками можно всё решить.

Девушка отложила ткань и вздохнула.

— Меня бесит, что он не интересуется, чего хочу я. Он давит и командует, словно я его служанка, вместо того чтобы попробовать узнать меня лучше.

— Я тебя понимаю и одобряю, — Добронега тепло улыбнулась, и Аня поймала себя на мысли, что тоже хотела бы себе такую родственницу.

— Дураков нужно учить. Если бы не осталось так мало времени, я бы и слова в его защиту не сказала, — продолжила тётка, и между её бровями залегла складка. — Мне не хочется, чтобы ты думала, что я тебя тоже принуждаю. Но я прошу тебя — подумай о замужестве. Вельбор неплохой мальчик, избалованный просто. А ты девушка умная. Сможешь сделать так, что это он будет выполнять твои прихоти и приказы.

Ане стало совсем тяжело. Добронега её не заставляла, но просила поменять свободу на жизнь её племянника. Как бы ей хотелось, чтобы кто-то родной так же отстаивал её. Её право на свою жизнь, на свои решения, на свой выбор.

Девушку затрясло, и она невольно скомкала почти готовый рукав.

— Он же… он же просто использует меня! — из её глаз покатились слёзы. — Вы знаете, как я сюда попала?

Аню прорвало. Она рассказала венценосной старухе всё. И про детдом, и про свои попытки прижиться во взрослом и не всегда дружелюбном мире. Про одиночество и про всё-всё, что с ней произошло до этого момента. Тётушка царевича не перебивала и слушала очень внимательно. Её волнение выдавали только мелко дрожащие пальцы рук.

Когда наконец девушка закончила изливать душу, она вдруг почувствовала, словно сбросила тяжёлую ношу, которая клонила её к земле.

— Да, нелёгкой была твоя жизнь, — подвела итог Добронега. — Но в любой момент всё может измениться. И ты не должна сидеть взаперти из-за одного плохо воспитанного мальчишки. Это он должен прятаться, а не ты.

Она встала и прошлась по комнате.

— Я прошу тебя выйти со мной к вечере.

Аня задумалась на мгновение и решительно встала.

— Я надену это, — она встряхнула незаконченное платье, готовая отстаивать свой выбор.

— Прекрасно! — поддержала её старуха и снова уселась в кресло.

Девушка ушла в спальню, надела своё новое платье и разгладила руками несуществующие складки. Пусть оно не было закончено: подол не подшит — держится на булавках, и вышивка с остальным декором пока только в её голове, но это было её платье. Её решение. Тут ей никто не сможет указывать.

В обеденной зале было шумно. Пахло запечённым с овощами гусем и свежим караваем. Бывший царь о чём-то тихо переговаривался с супругой. Одна из дочерей Антипки и его сын беззлобно переругивались. Другие две вяло ковырялись в тарелках и с опаской поглядывали на Велика. Сам царевич, с короной на голове, сидел во главе стола. Он тянул что-то из кубка и невидящим взглядом смотрел в стену.

При виде Ани глаза его расширились, а кубок замер в руке на полпути ко рту. Он оглядел её открытую шею, свободно падающие на спину волосы, и на лице его мелькнуло восхищение.

— Что она себе позволяет! — зашипела дочь Антипки, оставив в покое своего брата. — Простоволосой на люди показываться.

Добронега взглянула в её сторону, и девчонка мгновенно потухла, уткнувшись носом в тарелку. Воцарилась тишина, разбавляемая только стуком посуды.

Покончив с первым блюдом, тётушка принялась расспрашивать Антипку о том, куда он подевал почти все средства из казны и почему в государстве такой упадок.

Глаза у брата царевича забегали, словно искали выход из сложившегося положения.

— Так я это… — стал трусливо оправдываться он. — На семью тратился! Жене жемчуга да самоцветы, шёлка заморские, — стал входить в раж, стараясь не смотреть на поперхнувшуюся от такой наглости жену. — Дочкам учителей нанял — учиться захотели. Сыну коня купил, да ратному делу обучать начал. Всё с меня, сироты вытянули.

Семейство Антипки тут же взорвалось негодованием.

— Да ты сам-то, сам-то! Кто с боярами в кости целыми днями играл?! — заорала красная от гнева Федора.

— Ты мне не коня, а осла привёл! — поддакивал сынок. — И не купил, а у крестьянина отобрал!

Тётушка смотрела на этот дурдом с завидным спокойствием психиатра.

Вельбор молчал, лишь украдкой бросая быстрые взгляды на Аню. Ей показалось, что он был смущён.

Она тоже смотрела на царевича, когда он этого не видел. Свет от свечей играл в его волосах, а дрожащие тени делали его прекрасное лицо таким притягательным, что хотелось провести по нему кончиками пальцев. Девушка совсем запуталась.

Вдруг, когда Федора в запале выплеснула в лицо мужа ягодный морс, Вельбор треснул кулаком по столу.

— Хватит!

Потасовка мигом угасла, и все уставились на него. Царевич же посмотрел прямо на Аню, и его голос прозвучал твёрдо, но без тени прежней холодности или паясничества.

— Анна, перед лицом богов и присутствующих, прошу тебя стать моей супругой.

Он сделал паузу, и девушка почувствовала, как сердце пропустило удар, а в голове на миг стало оглушительно пусто.

— Взамен обещаю найти твою настоящую семью.