Глава 11

— Я? Да я просто… погулять вышла! — Аня вздёрнула подбородок, стараясь придать лицу максимально невинное выражение, хотя сердце билось хрупкой птичкой, ищущей выход из тесной клетки. — Воздухом чистым дышу. А то, знаешь ли, в тереме твоём полно пыли.

Вельбор медленно окинул её взглядом, и губы его растянулись в ехидной ухмылке.

— Ну-ну!

Ане захотелось царевича стукнуть и… одновременно любоваться им. Всё-таки улыбка ему очень шла. Только бы её немножечко смягчить. Она невольно отметила, что наследник сменил одежду. Вместо потасканного бархатного безобразия на нём теперь была рубаха из тончайшего льна с серебряным шитьём, тёмный камзол из дорогого сукна, расстёгнутый на груди, и тяжёлый кожаный плащ, отороченный пушистым мехом. Всё сидело на нём идеально, и выглядел Велик просто потрясающе. Высокий, статный — он больше не напоминал сумасшедшего оборванца. Если бы ещё не его дурацкий характер…

В этот момент к ним, припадая на одну ногу, подошёл нищий в грязных лохмотьях.

— Пода-а-айте, светлый царевич! Великих богов ради… На пропитание!

Вельбор скривился так, будто ему в лицо ткнули здоровенной пупырчатой жабой. Его руки инстинктивно сжались в кулаки, но тут же расслабились. Он бросил быстрый взгляд на Аню, тяжело вздохнул и, достав из кошеля несколько медных монет, небрежно кинул их в ладонь просителя.

— Держи, — буркнул он. — И иди отсюда… с миром. Желательно подальше.

Нищий жадно зажал подаяние в ладони и мгновенно растворился в толпе.

— Мог бы лицо и попроще сделать, — шепнула Аня. — Видать, не сильно тебе на пользу наказание волшебника пошло.

— Растрепали уже всё. — Царевич нахмурился и, подхватив её под локоть, повёл к белому коню.

Не успела Аня опомниться, как оказалась в седле, а позади, обдав её жаром своего тела, устроился Вельбор.

— Поехали домой!

— Опять меня под замок посадишь? — возмутилась Аня, безуспешно пытаясь отодвинуться. — Ты хоть знаешь, каково мне? Вдали от дома, в чужом мире и без понятия, как вернуться обратно? Я чувствую себя пленницей!

— Да не садил я тебя под замок, а всего лишь велел без сопровождения тебя не отпускать. Ты же не знаешь тут ничего, — парировал Велик, направляя коня в сторону царского терема.

Его голос прозвучал неожиданно глухо прямо у её уха:

— И да, Анна! Я прекрасно знаю, как это — быть вдали от дома.

Похоже, Фёдора выболтал-таки её имя царевичу. С раздражением подумала девушка.

— Я тридцать три года был плюшевым зайцем. И лет двадцать из них — в твоём мире. Меня хватали, мяли, тискали, кидали на пол. Мне собака ухо жевала! У меня чесалось всё, а пошевелиться я не мог.

Он сделал паузу, и Аня почувствовала, как его грудь тяжело вздымается.

— Я знаю весь репертуар песенок «Синего трактора» и «Трёх котов». За последние два года выучил. Я — наследный царевич Белолесья! А не «Зайка-побегайка», которому можно хвост оторвать.

Аня невольно прикусила губу. В груди шевельнулось предательское сочувствие. Представить этого самовлюблённого мужика в роли плюшевой игрушки, бесконечно слушающей детские песенки… С одной стороны смешно, с другой — по-настоящему жутко. Она, по крайней мере, телом своим владеет. Пока что.

Девушка поймала себя на мысли: если он действительно не выбирал — даёт ли это ему право лишать выбора её?

Аня вдруг заметила, что одна его рука обвивает её талию. По телу пробежала жаркая волна, а по коже побежали мурашки. Его близость пугала и притягивала одновременно. Она постаралась дышать ровнее и глубже и убедить себя в том, что совершенно не испытывает симпатии к этому самовлюблённому наглецу.

— Кстати, — Велик вдруг смягчил тон. — После обеда приедет портной. Закажем тебе всё, что захочешь. Шёлк, бархат, парчу. Но главное — платье к свадебному обряду. Времени совсем мало осталось.

Опять ты за своё! — вспыхнула девушка.

— Пойми, — царевич снова склонился к самому её уху, и его горячее дыхание словно обожгло её кожу. — У меня нет другого выхода. Да и у тебя тоже. Ты не сможешь вернуться назад. А тут я дам тебе всё, что захочешь! Но ты по доброй воле должна дать согласие на брачном обряде. Иначе я снова стану этим чёртовым зайцем!

— Всё, кроме выбора.

Она сказала это почти беззвучно, но Вельбор вздрогнул, словно получил удар. Он впервые не нашёлся с ответом.

— Того мужика… что утром приходил на приём… — будто оправдываясь, сказал Вельбор, убирая руку с талии девушки. — Я освободил его семью от налогов на целый год.

Аня замерла. Не такой уж он и безнадёжный. Эта мысль появилась против воли — и почему-то осталась, не желая исчезать.

Они подъехали к терему. Вместо привычной тишины их встретил гвалт и необычная картина. Посреди двора Антипка вместе с женой, дочерьми и сыном, а также доброй половиной слуг вытряхивали и выбивали разнообразные покрывала, перины, шторы и ковры.

— Вельбор! — бывший царь заметил их и, оглядываясь на главные двери, подбежал к коню, волоча за собой в руках бархатную занавеску.

— А что тут происходит? — Велик спрыгнул с коня и снял с него девушку.

— Там наша тётка Добронега приехала. С десятью сундуками и проклятой говорящей птицей, что ругается, как портовый матрос!

Аня посмотрела на Вельбора. Тот закрыл глаза рукой и тихо прошептал:

— О, нет! Хочу обратно в зайцы.

В этот момент из дверей терема вылетела Настя с метлой в руке, а следом раздался пронзительный крик попугая:

— «Аз есмь царь, а вы все — смерды немытые! Позор! Срамота!»