— Вы совсем не знаете как все это утроено, — рассмеялась молодая женщина, — у нас частнопрактикующий врач вообще не должен получать никакого разрешение от земства. Земство является органом местного хозяйственного самоуправления и не имеет юридического права разрешать или запрещать частную медицинскую практику. Вся медицинская деятельность в Российской империи регулируется исключительно государством в лице Министерства внутренних дел и его региональных подразделений по Врачебному уставу.

Чтобы легально открыть частный кабинет в провинциальном городке, врач проходит совсем другие инстанции. Для ведения частной практики врач должен будет соблюсти требования имперского законодательства. Для этого ему нужны:

Диплом университета (главное условие). Врач должен иметь официальный диплом «лекаря» или доктора медицины, выданный российским университетом или Военно-медицинской академией. Иностранные дипломы требовали сложной процедуры подтверждения.

Регистрация во Врачебном отделении Губернского правления: Приезжая в город, частный врач идет не в земство, а к чиновникам — в Губернское правление (подчиняющееся губернатору и МВД). Там проверяют подлинность диплома, вносят врача в официальные списки («Российский медицинский список») и выдают свидетельство на право практики.

Уведомление местного уездного исправника или полицмейстера. Врач обязан уведомить полицию о месте своего жительства и открытии кабинета.

— И что? В каких случаях частный врач всё же пересекается с земством? — спросил доктор.

— Хотя земство не выдает лицензий, частнопрактикующий доктор постоянно с ним взаимодействует, — пояснила княжна, — Во первых, это покупка медикаментов. Единственная приличная аптека в уездном городке принадлежит земству. Частный врач выписывает рецепты, по которым его пациенты покупает лекарства в земской аптеке.

Во вторых, это санитарный контроль и эпидемии. Земство контролирует санитарное состояние уезда. Если к частному врачу приходит пациент с холерой, тифом или оспой, доктор обязан немедленно сообщить об этом земскому врачу или в земскую управу для принятия карантинных мер. Ну так как Вы один в дух лицах, это упрощает дело.

И конечно, как в Вашем случае, это совмещение работы. Чистая частная практика в провинции редко прокармливает врача, потому что крестьяне лечатся в бесплатных земских больницах, а богатых купцов и чиновников мало. Поэтому частные врачи часто нанимаются в земство на полставки — например, дежурить в земской больнице или проводить оспопрививание за отдельную плату. В этом случае они заключают с земством обычный трудовой договор. А в Вашем случае все вышло наоборот. Это Вы, будучи земским врачом открыли свой частный кабинет.

Кстати, обычный визит в кабинет врача стоит от пятидесяти копеек до одного рубля. Это стандартная такса для местных мещан, зажиточных ремесленников, лавочников и мелких чиновников. В эту стоимость входят осмотр, выстукивание, выслушивание и выписка рецепта.

— Вызов врача на дом (в пределах города) стоит от полутора до трех рублей. Цена возрастает, так как доктор тратит время на дорогу и часто нанимает извозчика за свой счет, — продолжала княжна, — Ночной вызов на дом стоит от трех до пяти рублей. Самый дорогой вид услуг, к которому прибегают только в экстренных случаях.

Ну и консультация известного врача или хирурга (местного «светила») стоит от трех до пяти рублей за простой прием в кабинете.

Ну вот вы теперь все знаете! — рассмеялась Елецкая, — Вы меня утомили своими вопросами. А Ваша помощница меня испепеляет своим взглядом! Мне кажется, что она ревнует!

— Думаю, она зря волнуется! Между мной и Вами не только социальная, но и магическая пропасть, — ответил лекарь.

— Дайте-ка я Вас продиагностирую! — предложила хитрая княжна, чтобы подразнить Дуняшу. Не дожидаясь ответа и согласия молодого человека, она положила свои ладони на виски Зубова. Его голова тут же окуталась зеленым свечением. Неожиданно Елецкая вскрикнула и отскочила от лекаря с недоумением и страхом смотря на него.

— Княжна, голубушка! — подскочил к ней Голова, который с неудовольствием наблюдал за тем как влиятельная магиня мило беседует с тем, на кого он так надеялся спихнуть пожар в больнице, — что с Вами? На Вас лица нет! Вы что-то нашли? Это лекарь скрытый вурдалак? Темный маг? Или оборотень? А может он мятежник? Не таите ничего! Вот и причина поджога бы открылась! — с надежной спросил он.

— Не несите чушь, господин Баранов, — процедила сквозь стиснутые зубы молодая женщина, совсем другим взглядом изучая удивленного лекаря, — просто у меня закружилась голова. Я много работаю в последнее время. У меня предложение. До строительства новой больницы, я предлагаю часть приема особо срочных больных организовать в амбулатории господина Зубова, и выплачивать ему за прием пациентов определенные суммы. Это поможет снять остроту ситуации.

— Да? — недоверчиво спросил Голова, понимая, что никаких откатов или воровства на поставляемых продуктах, дровах, и лекарствах ему пока не видать.

— Но если у Вас, Филипп Егорович, есть другой вариант решения этой проблемы, то я готова его выслушать, — прекрасно понимая его терзания холодно произнесла молодая женщина.

— Хорошо! — вздохнул Голова, — делать нечего. Составим договор и начнем работать. Но я хочу видеть эту амбулаторию! Достойный ли там условия? Соответствуют ли они высоким требованиям и стандартам, которые приняты в нашем уезде! — высокопарно произнес чинуша, надеясь хоть на таких придирках выбить из этого лекаря, какой-нибудь откат. Она мысль, что земские деньги может кто-то получить без того, чтобы его, Головы, интерес не был учтен, наполняла его вороватую душу искренним и благородным гневом и возмущением. Это он приравнивал к воровству у него его законного дохода!

- Тогда едем! — решительно произнесла княжна, — Иван Петрович, Вы готовы нас принять сейчас?

— Я всегда готов! — усмехнулся лекарь, — поехали.

Лекарь с Дуняшей сели в свою пролетку, а магичка и Голова поехали на ее бричке.

— Чего она от Вас хотела? — ревниво спросила его сразу девушка, — так долго с Вами разговаривала.

— Не переживай Дуняша, — рассмеялся хирург, — она мне рассказала, как лучше открыть нашу частную практику и как получать деньги за прием земских больных. Мы же на жаловании от земства, ты не забыла? И еще она сказала, что ты ревнуешь. Это зря, между ней и мной пропасть!

— Ничего Вы в женщинах не понимаете, — вздохнула медсестра, — да ежели женщина полюбит, она на многое способна! Вот вползет эта змея в Ваше сердце! Конечно, она из столицы, вся такая, одно платье чего стоит! А я простая девушка, куда мне до нее! — закручинилась его помощница.

— Нет, Дуняша! У тебя есть то, чего нет у нее! Твое чистое и преданное сердце! Это никакое платье не заменит! — улыбнулся молодой человек.

— Правда? — обрадовалась Дуняша, — да, я такая!

— Вот и хорошо! Поэтому никаких глупостей себе не думай! — ободрил ее хирург.

— А про то как все устроено в частной практике я и сама все Вам расскажу, у меня же батюшка, им был. Чтобы Вы знали денежное положение только частного врача и земского врача очень отличается стабильностью и структурой расходов. Возьмем к примеру земского врача. Получает гарантированные тысячу — полторы тысячу рублей в год чистого дохода. Земство полностью обеспечивает его жильем, дровами, лошадью и служебным кабинетом. Врач не несет никаких расходов по содержанию врачебной практике. Он имеет сытую, но изнурительная жизнь с гарантированной пенсией.

— А частный практик? — спросил Зубов, подумав: «Бизнесмен на вольных хлебах».

— Общий доход моего отца в нашем городке составлял от двух о четырех тысяч в год, что значительно выше земского оклада. Однако до половина этих денег уходило на необходимые расходы: аренду презентабельной квартиры в центре города, закупку хирургического инструментария, медикаментов, оплату прислуги (швейцара и горничной) и содержание собственного выезда (лошади с пролёткой). Но у нас был свой дом, а вот другие лекари арендовали жилье. И в итоге чистыми частный врач получает те же тысячу двести — две тысячи рублей, но при этом несет огромные риски. В случае засухи, неурожая или отсутствия богатых клиентов в городе он мог остаться вообще без средств.

— Непростое дело, — покачал головой Иван Петрович, — как бы нам не разориться.

— Не переживайте! — улыбнулась Дуняша, — есть у докторов хитрости для привлечения богатых пациентов. Чтобы выдержать конкуренцию и переманить купцов, дворян и чиновников у земских больниц, частные лекари идут на различные уловки, формируя свое личное узнаваемое лицо.

— А ты знаешь о них? — спросил молодой человек.

— Конечно! — рассмеялась девушка, — сейчас расскажу! Например, такой «театр» в приемной и солидный швейцар. Богатый пациент не должен был сидеть в очереди с бедняками. Поэтому для них вводятся особые часы приема, когда бедняков не принимают. Частные врачи нанимают представительного швейцара, желательно с окладистой бородой и в ливрее, который встречает гостей. Приемная обставляется дорогой дубовой мебелью, коврами и шкафами с медицинскими книгами на немецком и французском языках, чтобы внушить трепет перед ученостью доктора.

Потом идет имитация востребованности, или эффект очереди. Врачи специально просят своих знакомых, слуг или небогатых пациентов, которых принимали бесплатно, подольше сидеть в приемной в «часы визитов для богатых». Зажиточный купец, видит полную приемную, верит, что идет к настоящему светилу.

Также работает демонстрация передовой техники, например, электротерапия. У нас сейчас в моду входит электричество. Частные врачи за огромные деньги покупают гальванические батареи, индукционные катушки и «электрические ванны». Даже если у пациента обычный радикулит, его лечат легкими ударами тока. Это выглядит как чудо науки, и за один сеанс можно было смело брать по три — пять рублей

Существует и «аптечный сговор». Частные доктора часто имеют негласную договоренность с владельцем лучшей вольной аптеки в городе. Врач выписывает рецепт со сложным, зашифрованным латинским составом, который умел готовить только этот конкретный аптекарь. Взамен аптекарь выплачивал врачу процент от продажи дорогого лекарства и рекомендовал его своим покупателям как «лучшего диагноста в уезде».

А самое хитрое, это разговорная терапия вместо горьких микстур. Богатые купчихи и чиновники часто страдают «мигренями» и «нервическим расстройством» от скуки. Умный частный врач не мучает их болезненными процедурами, а подолгу выслушивает жалобы, проявляет глубокое сочувствие и выписывает мятные капли или подкрашенную сладкую воду (плацебо), называя её «новейшим парижским средством от нервов». Пациенты в восторге и платят золотом за приятную беседу, — закончила свой рассказ девушка.

— «Двести лет прошло, другая Вселенная, альтернативная, а ничего не изменилось в частной медицине!» — вздохнул хирург, — «пускание пыли в глаза, магнитные браслеты и пирамидки, откаты врачам из аптек за выписанные лекарства, а теперь еще откаты из лабораторий и диагностических центров за то, что врач именно туда посылает пациентов на, зачастую и не нужные больному, платные анализы и обследования. И плата врачам друг другу, за то что гоняют пациента по своему врачебному кругу!»

— Ничего этого мы делать не будем! — твердо произнес Иван Петрович, — мы будем конкурировать за счет своей уникальности. А может быть, еще наладим производство и продажу новых хирургических инструментов.

— Я Вам верю, — просто ответила Дуняша.

Когда они подъехали к дому девушки, там уже стояла бричка в которой сидел какой-то огромный мужик и девушка во вполне современном платье, залитом кровью. Она прижимала к лицу окровавленное полотенце. Увидев подъезжающие экипажи мужик соскочил с брички и бросился к княжне.

— Ваша Светлость, спасите! Доченьке мой, лицо порезали. Изувечили кровиночку мою! Зеркало служанка разбила, подлюка, и стекло полоснуло Лизоньку по лицу! Залечите, чтобы без шрама, озолочу Вас! — запричитал он.

— Вы кто? — спросила Елецкая.

— Купец первой гильдии Артамонов Панкрат Мефодич, а дочка моя Лизонька. Христом Богом прошу! — взмолился купец.

Надо было знать, что купеческих гильдий было три. Купцы перовой гильдии имели самый крупный капитал от пятидесяти тысяч рублей и выше, право на заграничную торговлю, владение морскими судами и фабриками. Они освобождались от телесных наказаний и рекрутской повинности, могли ездить в карете с парой лошадей и даже претендовать на дворянство.

Купцы второй гильдии обладали средним капиталом от двадцати до пятидесяти тысяч рублей, могли владеть речными судами и заводами, также освобождались от телесных наказаний, но не имели права вести внешнюю торговлю.

Купцы третей гильдии, стояли ниже всех с капиталом от восьми до двадцати тысяч рублей, занимались только мелкой розничной торговлей, содержали трактиры и лавки.

— Она же не аристократка, — отрезала Елецкая, — магия не поможет! Рана рваная, если Эфиром затягивать — мясо узлом завяжется, багровый рубец на пол-лица останется, девка уродом будет! На лице слишком нежная кожа. Магия ускоряет деление клеток, но не умеет сопоставлять края. Ткани стянутся уродливым валиком. Мой дар тут сделает только хуже. Но с нами земской лекарь. Пусть он покажет, что может!

— Так он же зашьет ее как мешок рваный! Куда ей потом с таким шрамом на лице замуж выйти? Только если на приданое польстятся! — опечалился отец. При этих словах его дочка тихонько завыла. Лиза, девятнадцатилетняя купеческая дочка, писаная красавица, сейчас была мертвенно-бледна. Её лицо, рассечённое от правого виска, через всю щеку и до самого подбородка, было закрыто окровавленным полотенцем. Для девки на выданье такой шрам — это приговор. На всю жизнь калека, ни один приличный человек замуж не возьмет.

Лекарь подошел к девушке. Его многолетний опыт хирурга среагировал мгновенно — никакой паники, только сухой расчет.

— Дуняша! Девушку в процедурную. Купец остается в приемной. В процедурную можно зайти только Голове и ее Светлости. Но в халатах, бахилах и марлевых масках на лицах. Стоим в сторонке, смотрим и молчим.

Купец Артамонов попытался было перечить:

— Батюшка, да как же вон?! Я отец…

— Молчать! — рявкнул Зубов так, что первогильдейный купец сразу замолчал.

Дуняша повела стонущую девушку в процедурную и посадила в кресло со спинкой. Потом вышла и подала княжне и Голове халаты, матерчатые бахилы и марлевые маски. Купец остался в приемной. Иван Петрович переоделся и вошел в процедурную, где стал тщательно мыть руки. Гости молча стояли в сторонке и с удивлением смотрели на все, что он делал.

— Руки мыть! — ледяным тоном скомандовал хирург, — Дуняша, готовь инструменты. Кокаин пятипроцентный, шприц Праваца с тонкой иглой. Шёлк номер ноль на режущей игле. И конский волос жеребца-альбиноса, из третьей банки.

Потом он подошел к Лизе и аккуратно убрал полотенце с лица девушки. Рана была страшной — зияющая, рваная, длиной около двенадцати сантиметров, рассекшая подкожную клетчатку до самой фасции. Кровь продолжала сочиться, заливая шею. Лиза тихо, жалобно скулила от дикой боли. Елецкая и Голова не сдержали возгласы ужаса.

— Тихо, девочка, тихо, — мягко произнес Иван Петрович, и его пальцы с ювелирной точностью начали исследовать края разреза. Его газа вдруг увидели всю сеть кровеносных сосудов лица девушки и нервов. Сосуды светились красным горячим светом, а нервы матовыми пучками. Они увидел разорванные порезом сосуды и капилляры, из которых сочилась кровь, — Главное, то что мимические нервы и выводной проток околоушной железы целы. Остальное соберем. Дуняша, кокаин.