Даже в выходной день междугородний автобус до Сеула был почти полон. Джин вздохнула и прислонилась головой к оконному стеклу. Ей нужно было побыть в тишине, чтобы собраться с мыслями, но, кажется, все сговорились мешать ей. Повернувшись на громкий звук, она увидела, что мужчина на соседнем сиденье смотрит телепрограмму по смартфону без наушников. Джин, и без того взвинченная, нахмурилась. Взглянув на экран смартфона, она не поверила своим глазам.

— Что это вы смотрите?

Похоже, в ее голосе прозвучало обвинение, потому что мужчина поморщился и выключил передачу.

— Нет-нет, я хотела спросить, нельзя ли посмотреть вместе с вами? — быстро исправилась Джин.

Мужчина смутился, но пододвинул экран в ее сторону.

— Известная медийная персона, автор собственной колонки Том Ким стремительно набирает популярность благодаря великолепным ораторским способностям и привлекательной внешности. На экране он всегда кажется элегантным и неуязвимым, но мы ничего не знали о непростой истории его семьи. Давайте спросим его самого. Том Ким признаётся, что ему приходилось скрывать семью ради ее же блага.

Передача была якобы документальная, но на деле больше походила на типичную передачу о жизни звезд. Затаив дыхание, Джин старалась не пропустить ни слова.

— Его сын страдает от неизлечимой болезни, а у его матери развиваются симптомы деменции. Том решил обосноваться в Корее, чтобы заботиться о больной матери. К счастью, его жена, с которой он познакомился еще в Америке, поддержала его в этом решении. Однако жизнь в Корее далась им непросто. Через два года после свадьбы родился сын, которому был поставлен диагноз «врожденный порок сердца».

В передаче говорилось о том, что зарплата обычного журналиста не могла покрыть медицинские расходы. Том снялся в телешоу, после чего по воле случая стал известен. Он оплачивал счета за лечение сына и матери, участвуя в разных телепередачах, получая деньги за рекламу и проценты с продаж своих книг.

— Популярность облегчила финансовые тяготы, но на душе Тома оставался тяжелый груз... За яркой улыбкой всегда скрывалось чувство вины перед семьей и преданными фанатами.

На экране появился Том. Он отвечал на вопросы интервьюера легко и непринужденно. Том говорил, что не мог рассказать о семье, так как боялся, что это лишит его популярности.

— Мне всегда было стыдно перед женой и сыном. Мы не можем вместе сходить в ресторан пообедать, нам недоступны простые семейные радости. Я хочу поблагодарить свою жену за то, что она поддерживает и вдохновляет меня. Дорогая, я тебя люблю...

По лицу Тома потекли слезы. Была ли это задумка режиссера или актерский талант Тома, но даже Джин почувствовала, как на нее действует эта сцена. Она опять почти ему поверила!

В этот момент кто-то из пассажиров попросил:

— Потише, пожалуйста.

Мужчина достал наушники из сумки и подключил к телефону. Он протянул один наушник Джин, как бы спрашивая, не хочет ли она продолжить просмотр. Поблагодарив его, Джин отказалась и отвернулась к окну.

— Удивительно, как я всегда оказываюсь в нужное время в нужном месте, — пробормотала Джин, глядя на осенние поля, с которых уже собрали урожай.

Если подумать, и правда все совпадало удивительным образом. Тома она встретила случайно по пути с работы ранним утром; позвонила ему после того, как случайно узнала о свадьбе своего бывшего; случайно же узнала секрет Тома, оказавшись на дне рождения его сына; а теперь случайно увидела интервью. Все происходило как нельзя вовремя.

Люди называют это судьбой, которая притворяется совпадениями. Если так, то судьба у Джин была незавидная. Настоящее проклятие, а не судьба.

Когда Джин добралась до улицы, где располагался «Ведьмин ресторан», солнце уже заходило. Волшебное время, не принадлежащее ни дню, ни ночи. Это время, когда смешиваются свет и тьма, Джин любила больше всего, и ей всегда было жаль, что оно очень быстро проходит.

«Почему самое красивое время также и самое короткое?»

Джин чувствовала, что ей сопутствует удача. Последние лучи солнца угасли, и наступила кромешная тьма. Сейчас, когда здравомыслие отступало и власть над миром переходила к магии, Джин предстояло сделать одно дело.

Приложив ладонь к громко бьющемуся сердцу, она направилась к ресторану. Вдруг ее ноги коснулось что-то мягкое. Посмотрев вниз, Джин увидела, что о ее лодыжку трется головой черная кошка с сияющими зелеными глазами. Джин давно ее не видела.

Девушка села на корточки и, погладив кошку, сказала:

— Так вот почему ты за мной ходишь? Неужели это правда?

Кошка замурлыкала, и Джин улыбнулась.

— Да, я тоже знала. С самого начала. Наверное... Да, кажется, я знала уже тогда.

Джин поднялась и направилась к ресторану. Кошка пошла за ней. Дверь была не заперта. Джин толкнула ее и вошла внутрь, почувствовав привычный аромат трав. В ресторане было темно. Из двери, ведущей в кухню, лился свет. Кошка, как хозяйка, сопровождающая гостя, направилась туда. Джин последовала за ней. На кухне ведьма стояла за столом и что-то готовила. На столе лежали большой кусок мяса, специи и травы.

Ведьма не обратила внимания на Джин. Она сосредоточенно работала, ее движения были легкими и умелыми, не слишком быстрыми, но и не слишком медленными.

— А где Кирён? — первой задала вопрос Джин.

— Он сюда больше не придет, — сухо ответила ведьма, и по ее тону невозможно было понять, как она к этому относится.

— В смысле? Вы освободили Кирёна от рабства?

— Какое еще рабство? С самого начала не было никакого рабства.

Джин немного растерялась, а потом задала новый вопрос:

— Как это «не было рабства»? У вас же был уговор, Кирён платил за желание.

Только сейчас ведьма оставила свое занятие и подняла взгляд на Джин.

— Знаешь, что он загадал? Быть рядом с тобой. Я сделала так, чтобы это стало возможно.

Джин открыла рот, но не смогла ничего сказать.

— Работая здесь, он мог находиться рядом с тобой, поэтому ни желания, ни платы за него не было.

Ведьма вернулась к готовке. Она сделала надрез в центре толстого куска мяса и налила туда ярко-красную жидкость.

— Да как вы могли... — Джин была так обескуражена, что не смогла даже закончить предложение.

Ведьма уставилась на нее.

— Как я могла что? Я просто дала ему то, что он хотел. Благодаря этому ему удалось избежать проблем с хулиганами. Разве он не должен быть мне благодарен? — Не давая возможности Джин ответить, ведьма тут же продолжила: — В любом случае мы его больше не увидим.

— И что это значит?

Она больше не сможет увидеть Кирёна? Его невинную улыбку и сияющие глаза? Сердце ухнуло вниз, чего Джин никак не ожидала.

Прочитав ее мысли, ведьма холодно усмехнулась.

— Мы его больше не увидим, потому что ресторан закрывается, а раз так — работники больше не понадобятся.

— Ресторан... закрывается? — повторила, как попугай, Джин.

— А ты что, планируешь продолжать? Теперь, когда все узнала?

Ведьма холодно улыбнулась, но в ее глазах улыбки не было. У Джин замерло сердце. Ей-то казалось, что она во всем разобралась, но ведьму она совсем не понимала. Даже узнав правду, Джин чувствовала, что они бесконечно далеки друг от друга.

Девушка достала из сумки фотографию и положила на стол, показывая ведьме. Это была фотография, которую дал ей отец. На снимке ведьма радостно улыбалась и выглядела влюбленной.

Ведьма взглянула на фото, и уголок ее рта чуть дрогнул.

— Жила-была одна девушка. Она была столь наивна, что верила в любовь. Совсем как ты. Она влюбилась в мужчину. Тот соблазнил ее сладкими речами, и она отдала ему всю себя. Но, как это часто бывает... он ее предал.

Ведьма снова занялась блюдом: открыла стеклянную бутылочку и тряхнула над куском мяса. Синий газ, напоминавший сухой лед, опустился на кусок, окутал его. Мясо быстро впитало газ, так что не осталось и следа.

— Мужчина скрыл от девушки, что у него есть жена. В этой истории с самого начала не было любви. Все, что построено на лжи, является ложью.

Закончив фразу, ведьма посыпала мясо черным порошком. Затем стала аккуратно втирать его, распределяя порошок по всей поверхности.

— Девушка прокляла обманувшего ее мужчину. Его дочь должна была испытать ту же боль, которую испытала она сама. А потом девушка ушла от него. Но через некоторое время узнала, что в ней растет новая жизнь. Получилось, что она пала жертвой собственного проклятия. Незадолго до конца зимы она родила девочку. Этой девочкой...

— ...была я. — Джин закончила фразу за нее.

Ведьма и бровью не повела.

Она продолжила, будто не слышала Джин:

— Я... Нет, та девушка отдала ребенка жене мужчины. Она приняла такое решение, потому что знала, что его жена сможет позаботиться о ребенке. Ей пришлось так поступить, потому что в те времена женщинам было очень непросто растить ребенка в одиночку.

— Слабое оправдание.

Ведьма замолчала.

— Я не оправдываюсь, — ответила она через некоторое время.

— Почему же тогда мы снова встретились?

Ведьма молча посмотрела Джин прямо в глаза. Ее взгляд спрашивал: «А ты сама не понимаешь?»

— Так это чтобы меня научить! — воскликнула Джин.

Ведьма шагнула к ней. Джин отступила назад.

— Я всегда наблюдала за тобой. Ты была слишком слабой. Меня это беспокоило. Хотела сделать тебя сильной. Нужно было сделать тебя сильнее до того, как мое проклятье исполнится. Поэтому я решила открыть этот ресторан, чтобы обучить тебя магии.

Джин ударила кулаком по столу. Тарелка, стоявшая на столе, подпрыгнула, упала на пол и разбилась.

— Так это из-за вас наш первый ресторан прогорел?

Джин попятилась назад. Она отходила от ведьмы все дальше, пока не уперлась спиной в шкаф.

— Не совсем. Я применила лишь малую толику магии. Выбор всегда оставался за тобой.

Ведьма опять попыталась подойти к Джин ближе, но Джин вытянула руку, чтобы остановить ее.

Ведьма встала как вкопанная, будто ее удерживал защитный купол, который воздвигла вокруг себя Джин.

— Вы ужасны.

Лицо Джин перекосилось от боли. Ей казалось, что у нее разрывается сердце.

— Все было ради тебя.

В ответ на слова ведьмы Джин дернула плечами и рассмеялась. Но этот горький смех вскоре сменился слезами.

— Ради меня?.. Знаете что? Все беды в моей жизни случились из-за вас. Из-за неверного выбора, который вы сделали якобы ради меня, я теперь страдаю! — возмущенно прокричала Джин.

Ее ноги задрожали и ослабли.

Ведьма наконец подошла к ней и посмотрела в глаза.

— Все можно исправить. Подготовка закончена. Осталось только пожарить...

Джин покачала головой. Ведьма не договорила, но Джин знала, что та предлагает. Она догадалась сразу, как только увидела продукты. Ведьма собиралась приготовить стейк, чтобы проклясть Тома. Это был такой же стейк, какой съела Джин, чтобы отомстить Кёнхи.

— И чем мне придется за него заплатить?

— Тебе не придется его есть. Его съем я.

Джин посмотрела на нее с удивлением.

— И какой ценой? Даже ведьме приходится платить за магию.

— Я готова отдать свою жизнь ради тебя. Можешь не думать о цене.

Слова ведьмы наложились на слова матери, которые та произнесла в деревне. Как будто одновременно включили две аудиозаписи.

Одна мать говорит, что ради Джин прыгнет в огонь. Вторая — что отдаст свою жизнь ради нее. Несмотря на серьезность ситуации, у Джин вырвался смешок.

Некоторое время они молчали. Даже черная кошка, которая устроилась в уголке, вытянув вперед передние лапы, лежала тихо, не шелохнувшись.

Перед тем как войти в ресторан, Джин тоже думала о том, чтобы съесть волшебное блюдо и проклясть Тома. Она не успела решить, съесть ей кровавый стейк или что-то другое, но твердо знала, что Тома она не простит.

Она представила лицо Тома. Теперь оно казалось похожим на морду демона. Вслед за этим перед глазами возникло лицо отца и наложилось на лицо Тома. Отец, растерявший всю совесть в молодости, теперь был болен и еле передвигался. Это небеса его наказали? Или таковы законы этого мира: тот, кто совершил преступление, рано или поздно будет наказан за свои грехи даже без магии?

«И мой отец, и Том заслуживают места в аду», — подумала Джин, дрожа от гнева.

— Я отправлю Тома в ад. Адские псы разорвут его на части, и он будет вечно выть от боли в геенне огненной! — закричала она не своим голосом.

Но... В то же время глубоко в душе Джин тихонько заговорил другой голос.

Джин не знала, сколько прошло времени. Ведьма встала к плите и поставила толстую чугунную сковороду на огонь.

Понаблюдав за ней, Джин наконец сказала:

— Остановитесь.

Подняв голову, Джин смело взглянула прямо в глаза ведьме.

— Я сама сделаю это. Приготовлю и съем.

— Тебе придется заплатить.

— Знаю, — кивнула Джин.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сердце на мгновение замерло.

Еще раз глубоко вдохнув, Джин с расстановкой произнесла:

— Я заплачу тем, что стану ведьмой.

Ведьма сузила глаза.

— Тебе придется заниматься этим всю жизнь. От этого не убежишь.

— Я знаю. Я готова, — ответила Джин без промедления.

Джин достала из кармана резинку и завязала волосы. Надела черный фартук и помыла руки. Взяла «Книгу магии» и положила ее на стол. Ночная темнота становилась все гуще. Джин была на кухне одна.

Она открыла книгу. Обложка, прикосновение к которой раньше вызывало страх, теперь казалась на ощупь приятной, точно вельвет. Джин как будто гладила по спине птицу, которая успокаивалась в руках хозяина.

Держа книгу в руках, Джин закрыла глаза, сделала глубокий вдох, вновь открыла глаза. Сейчас нужно положиться на интуицию. Очистить сознание и распахнуть душу. Джин открыла книгу, перелистала страницы. Еще несколько. Она нашла все необходимые ей рецепты.

Три блюда. Успеет ли она приготовить их за ночь? Джин не сомневалась. Времени достаточно. Ночь длинная.

За час до рассвета все блюда были готовы. Джин вытащила из духовки нечто размером с голову младенца. Сердце теленка с золотой шерстью, начиненное летним ливнем и лепестками дикой розы — шиповника. Джин положила его на разделочную доску и разрезала веревку, которая стягивала сердце, чтобы оно сохраняло нужную форму. Затем с помощью большой вилки и ножа нарезала сердце на большие куски и поместила на жаропрочную тарелку. Напоследок сбрызнула блюдо соусом из шафрана и рассветных лучей солнца и отнесла на обеденный стол.

Большая тарелка запеченного телячьего сердца. Джин сняла фартук и села за стол, разложив на коленях белую салфетку. Затем взяла вилку и нож и принялась за еду. Нежное и сочное мясо с ароматом диких роз. Хотя порция была довольно большая, Джин ела с удовольствием и не оставила на тарелке ни кусочка. Она наелась. Но еще был десерт.

Торт с клубникой и взбитыми сливками. Довольно-таки большой по размеру, около пятнадцати сантиметров в диаметре. Между коржами — большие слои взбитых сливок из молока, которое пьют ангелы, и ягод клубники, собранной в Шангри-Ла. Снаружи торт был щедро украшен взбитыми сливками, белковой глазурью и клубникой.

К торту Джин решила приготовить кофе. Она смешала два вида кофейных зерен — зерна, пропущенные через кишечник дьявола, и зерна, выращенные в проклятых землях, — в пропорции два к одному. И те и другие были обжарены на серном огне и заранее измельчены вручную. Оставалось только заварить напиток.

Джин положила молотый кофе во френч-пресс, куда предварительно налила кипяченой небесной воды. Она готовила кофе медленно и тщательно. Цвет напитка получился насыщеннее и темнее, чем цвет ночного неба.

Сначала Джин думала вернуться за обеденный стол, но в итоге решила съесть десерт, стоя на кухне. Она сделала глоток. Горько. В желудке стало тепло, а затем и жарко.

Джин поморщилась.

— Ну и гадость.

Кофе был горьким, но за горечью раскрывались другие, более интересные вкусы. Немного отдавало серой, но в целом было терпимо.

Она попробовала торт. Свежие сливки таяли во рту, как снег на весеннем солнце. Еще одна ложка. Сочетание нежных и воздушных взбитых сливок с сочными упругими ягодами было великолепным.

— Что может быть лучше!

Ее глаза сами собой закрылись от счастья, и на губах появилась улыбка. Сладкий сочный торт Джин запивала горьким обжигающим кофе. Контраст был таким резким, что ей казалось, будто она оказывается то на небесах, то в преисподней; ей становилось то радостно, то печально.

Доев последний кусочек торта и допив последний глоток кофе, Джин ушла с кухни. В холле был включен небольшой светильник. Ведьмы нигде не было. Черной кошки тоже. Джин вдруг подумала, что нужно дать кошке имя.

Она открыла дверь и вышла на улицу. Темнота уже отступала. Скоро поднимется солнце и запоют птицы.

Так закончилась ее первая ночь в роли ведьмы.