Чашка с черной жидкостью выглядела внушительной. Она была того неоднозначного размера, когда назвать чашку просто чашкой уже сложно, но до суповой тарелки она еще не дотягивает. Над шоколадом клубился пар, что напоминало о ночном тумане над болотом. Сонми смотрела на эту огромную чашку, не понимая, что ей надо делать.

— Это наш «Обжигающий шоколад», — пояснила молодая девушка, остановившись возле стола. — Он одновременно и сладкий, и острый, и, конечно, горячий.

Сонми безмолвно смотрела на напиток. Горячий острый шоколад? Она не представляла, каким он может быть на вкус. Когда Сонми подняла взгляд, девушка ей улыбалась. Эта улыбка как будто говорила: «Почему бы не попробовать, раз уж представилась такая возможность?»

— Я должна его выпить?

Девушка кивнула.

— Да. Говорят, он очень вкусный.

Прозвучало не очень убедительно. Сонми сделала медленный вдох. Ноздри наполнил сладкий аромат, но черная жижа все равно не вызывала аппетита. Она нахмурилась и снова посмотрела на девушку. Та, похоже, поняла ее сомнения.

— Не переживайте. У нас приличный ресторан. Мы вас не отравим. — Девушка еще раз ободряюще улыбнулась.

Почему-то слово «отравим» заставило Сонми нервничать еще больше. Она вспомнила, с какой целью пришла сюда. Даже если это отрава, придется ее выпить. Сонми робко потянулась за ложкой, лежавшей на белой квадратной салфетке. Холод металла коснулся кожи.

— Повторяйте про себя ваше желание. И не оставляйте в чашке ни капли.

Сонми зачерпнула ложку. Шоколад был вязким, намного гуще обычного горячего шоколада; его удобнее было есть, а не пить. Стало понятно, почему к напитку подали ложку. Крепко зажмурившись, Сонми отправила ложку в рот. У нее перехватило дыхание. Сознание будто помутилось, сердце забилось быстрее, глаза распахнулись сами собой.

Сладко.

На всем белом свете не найдется ничего слаще, чем этот шоколад. Он как будто вобрал в себя всю сладость мира. Она положила в рот вторую ложку, чувствуя, как сладость проникает в каждую клеточку ее тела. А потом третью, четвертую...

Над ухом раздался голос девушки:

— Не забывайте повторять свое желание.

Сонми прикрыла глаза, чтобы лучше чувствовать вкус горячего шоколада и чтобы вспомнить о своем желании.

* * *

Было лето. Время цветущей молодости — Сонми исполнилось двадцать шесть. Она прикладывала все усилия, чтобы осуществить мечту и стать актрисой мюзиклов. Ей повезло: она получила роль второго плана в небольшом театре. Роль была второплановой лишь на словах — на деле же Сонми появлялась на сцене всего в нескольких эпизодах, да и досталась работа ей случайно, потому что искали срочную замену актрисе. Однако для Сонми это был первый выход на сцену, ее дебют.

В один прекрасный день, когда она пела и танцевала сразу в трех незначительных ролях, играя подругу главной героини, случайную прохожую и деревенскую бабушку, ее внимание привлек незнакомый мужчина, а точнее, его белозубая улыбка, которая бросалась в глаза в темном зале. Мужчина был в очках с толстыми стеклами и непрерывно смотрел на Сонми, не переставая улыбаться.

«Почему он так улыбается?» — недоумевала Сонми.

Мужчина почему-то действовал ей на нервы, как надоедливая муха.

На следующий день он снова был в зале. Теперь он сидел ближе к сцене и снова улыбался своей белозубой улыбкой. Он приходил снова и снова, и каждый раз садился все ближе, а улыбка становилась все шире. На последнем представлении он подарил ей букет желтых фрезий. Сонми не любила эти цветы, но это был первый ее букет, полученный за выступление, поэтому она бережно хранила его дома. Через несколько дней, когда цветы уже почти завяли, она согласилась поужинать с мужчиной, который их подарил.

— Мечта? Я мечтаю стать хорошим мужем и отцом, — сказал он в тот вечер, поджаривая свинину на жаровне.

Сонми сидела молча и слушала его шутки вполуха, но, когда он заговорил о мечте, вся обратилась во внимание.

— А что значит быть хорошим мужем и отцом?

— Это значит нести ответственность за свою семью, несмотря ни на что.

Он был полной противоположностью ее отца. А значит — идеальным мужчиной.

Сонми, чье сердце раскрылось при слове «ответственность», завернула в салатный лист сразу два кусочка мяса и протянула ему. Мужчина улыбнулся, вновь продемонстрировав свои ровные белые зубы. На самом деле его лицо напоминало обезьянью морду. Он был похож на гориллу или орангутана, было и некоторое сходство с Цезарем из фильма «Планета обезьян». Это становилось особенно заметным, когда он улыбался.

«Если у мужчины такая светлая улыбка, то, наверное, у него чистая душа», — подумала Сонми.

После ужина он проводил ее до дома. По дороге он взял ее за руку, и она не отняла руки. Звали его Сонхо. И он был тем, из-за кого Сонми пришла в «Ведьмин ресторан».

Вероятно, дело было всего лишь в гормональном всплеске, но Сонми и Сонхо быстро влюбились друг в друга. Точно бродячие музыканты, не знающие, что их ждет впереди, они смотрели в ночное небо и шептались о любви. Когда они были вместе, их переполняло чувство, которое нельзя объяснить с помощью науки и логики: весь мир виделся им в розовом свете.

Вот вам история для примера. Холодным зимним днем, когда все вокруг покрывал плотный слой снега, они сидели на скамейке в парке.

Сонхо, крепко обнимая Сонми за плечо, сказал:

— Твои глаза сияют ярче, чем звезды на небе.

Меж тем в небе над Сеулом плохо видны звезды. Настолько плохо, что правильнее было бы сравнить глаза Сонми с ярким светом фонарей. Однако влюбленную тогда очаровывали даже самые безыскусные комплименты.

— Ой, да что ты!.. — проворковала она, устраиваясь поудобнее в его объятиях.

Только не ругайте меня за это слащавое описание. У вас же тоже бывали такие свидания. Ну или нет...

Гормоны не могут действовать вечно. Однажды Сонми провалилась на пробах, хотя была уверена, что пройдет, и в тот же день ее уволили из кафе, где она подрабатывала. Расстроенная Сонми побрела в библиотеку, где обычно занимался Сонхо. Когда она позвонила ему, он тут же вышел, но не из библиотеки, а из компьютерного клуба по соседству. В тот момент воздействие гормонов на Сонми ослабло едва ли не вдвое.

— Милый, почему ты был в компьютерном клубе? Ты сегодня не учишься?

Услышав вопрос, Сонхо нахмурился.

— Я что, не могу отдохнуть? Порой нужно проветрить голову, вот и все.

— Проветрить голову? Я работаю, готовлюсь к пробам, бегаю туда-сюда в мыле, а ты играешь в игры? Если у тебя есть свободное время, устройся на работу!

После нескольких минут ссоры Сонхо сказал:

— Если мы хотим и дальше встречаться, кому-то из нас придется чем-то пожертвовать. Если и ты, и я будем только гнаться за мечтами, недолго и с голоду умереть. Разве не правильно пожертвовать чем-то менее практичным в пользу чего-то более достижимого?

Внутри Сонми поднялась горячая волна возмущения.

— То есть ты говоришь, что твоя мечта достижима, а моя — нет? Что мне не стать актрисой? Разве это тебе решать?

Сонми была готова поспорить, но Сонхо не дал ей такой возможности, нанеся решающий удар:

— Если никто из нас не готов пожертвовать своими мечтами... тогда наши дороги расходятся.

Наши дороги расходятся? В голове Сонми точно прозвучала барабанная дробь. Она была так потрясена, что слова застряли в горле. Сонми не удивилась бы, обнаружив, что ее сердце выпало из груди и покатилось по земле. Вечная истина: кто больше любит, тот и слабее. В их отношениях слабее оказалась Сонми, и ей не оставалось ничего другого, кроме как принять судьбоносное решение.

«Мечту можно и отложить. Вернусь к ней, когда появится такая возможность, что ж такого. Любовь — вот что самое важное в жизни», — убеждала она себя.

К счастью, Сонми нашла работу почти сразу после этого решения. Она устроилась в фирму по производству продуктов питания. Сначала работала на договорной основе, а менее чем через год удалось попасть в штат. Теперь, имея постоянный доход, она прикладывала все усилия, чтобы поддерживать Сонхо. Она расплачивалась в ресторанах, куда они ходили на свидания, покупала Сонхо одежду и обувь, платила за его учебники и курсы подготовки к экзамену на госслужащего[4]. Также Сонхо требовались деньги на карманные расходы, ведь мужчина не может чувствовать себя уверенно, когда в кошельке у него пусто.

Друзья, которые знали о ее ситуации, нередко говорили:

— Ты этому придурку мама, что ли? Приди в себя. Даже матери так не делают.

Друзья были правы. Но люди, ослепленные любовью, часто остаются глухи к советам друзей.

— Не говори ерунды! И почему это мой Сонхо — придурок?

Все увещевания — как об стену горох. Друзья покидали ее один за другим. Единственным, кто оставался рядом, был Сонхо.

Так прошло десять лет.

— Дорогой, когда мы поженимся? — время от времени спрашивала Сонми. — Родители просят меня ходить на свидания вслепую, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

Первые три года Сонхо отвечал:

— Давай немного подождем. Я скоро сдам экзамен, тогда и поженимся.

Следующие три года он говорил:

— Думаешь, мне все это нравится? Но надо все-таки сдать экзамен, иначе никак. Не напоминай мне постоянно о свадьбе.

Ну а потом ответ был таким:

— Тебя до сих пор приглашают на свидания вслепую? С твоими-то морщинами? И кто же хочет с тобой встретиться: какой-нибудь вдовец с двумя детьми или лысеющий старик?

Сонми только и оставалось, что сильнее стискивать зубы.

— Сонми, я слышал, как вы пели на прошлом корпоративе, у вас настоящий талант! Мы набираем участников в музыкальный клуб и хотим ставить мюзикл. Присоединитесь к нам? Если вы не против, конечно.

Заманчивое предложение от младшего коллеги по работе поступило сразу после очередной ссоры с Сонхо. Мюзикл. Сердце Сонми отреагировало на это слово как на встречу с первой любовью. Проблема была в том, что она уже давно отказалась от мюзиклов. Сонми потеряла прежнюю гибкость, давно не упражняла голос и чувствовала, что силы уже не те. Она не была уверена, что сможет достойно поучаствовать в постановке.

Коллега, будто почувствовав ее беспокойство, сказал:

— В клуб приходят люди разного возраста и разных профессий, и большинство участников раньше не пели в мюзиклах. Но вы, как я слышал, занимались пением профессионально. Вы сразу станете нашей звездой.

Набравшись смелости, Сонми пришла в клуб, думая, что сначала просто посмотрит, но как-то так вышло, что получила главную роль. Ей поручили сыграть школьницу Сэнди в «Бриолине». Сонми немного смущало, что возрастная разница с персонажем составляла даже не десять, а почти двадцать лет, но вместе с тем ее переполняло воодушевление. Она не могла отрицать, что рада снова стать юной хотя бы на сцене.

Получив роль, Сонми подолгу репетировала. Свободного времени у нее было много. С Сонхо, который вот уже десять лет не мог сдать экзамен на госслужащего, они почти не виделись — он говорил, что занимается подготовкой. А немногочисленные подруги, которые у нее остались, повыходили замуж, поэтому встречи с ними становились все реже.

Прошел месяц, затем другой. До выступления оставался один день. После генеральной репетиции Сонми отправилась на встречу с Сонхо. Он предложил увидеться, сообщив, что хочет сказать ей кое-что важное.

Она пришла в итальянский ресторан, куда он ее позвал, гадая, что же у него на уме. Сонхо уже был на месте и ждал ее.

Он заказал полноценный ужин из нескольких блюд, а также вино. Лицо у него было напряженное. Сонми отрезала кусочек стейка и отпила вина, думая: «Вот бы он сделал это романтично, встав на одно колено».

Когда подали десерт, Сонхо откашлялся и наконец сказал:

— Давай расстанемся.

Заготовленный ответ совсем на другое предложение, которого ожидала Сонми, слетел с ее губ прежде, чем она поняла обращенные к ней слова:

— Я согласна!

Удивлены были оба. Придя в себя, Сонхо продолжил:

— Спасибо, что так легко это приняла. Я мало что смог для тебя сделать, поэтому хотел хотя бы вкусно накормить. Что ж, тогда я пойду оплачу счет.

Это был конец. Сонми не помнила, как добралась до дома. Из-за алкоголя воспоминания всплывали обрывками, как нарезка сцен из фильма: вот она оборачивается и хватает Сонхо за штанину, вот идет по улице и рыдает.

Ночь прошла как в тумане. Голова болела, сердце болело, и душа, конечно, болела тоже, поэтому поспать не удалось. В какой-то момент Сонми погрузилась в неглубокий сон, но вдруг резко проснулась от ощущения, что падает. Время тянулось медленно. Для влюбленных время летит стремительно, но для тех, кто переживает разрыв, оно тянется бесконечно. А чем медленнее тянется время, тем дольше приходится испытывать боль. «Так вот что подразумевают, когда говорят, что время относительно», — думала Сонми.

Наступило утро. Сонми отправилась в зал, где должно было проходить выступление. Она чувствовала себя разбитой, но не могла всех подвести. В свете софитов Сонми поднялась на сцену. Этот миг существовал для нее одной.

Пока Сонми пела и танцевала, она вспомнила, почему мечтала стать актрисой мюзиклов. Для нее это была чистая радость. Она променяла радость от выступлений на ощущение влюбленности.

Часа через два представление закончилось.

Грусть, которую Сонми крепко запечатала в себе на время выступления, тут же вырвалась наружу. Сонми знала, что из-за слез потечет макияж и на нее страшно будет смотреть, но подумала: «Да какая теперь разница, если все так плохо». Однако зрители зааплодировали еще громче, решив, что слезы вызваны переизбытком эмоций в финале мюзикла.

Она сошла со сцены и отправилась в гримерку. Там никого не было. Сонми упала в кресло. Снаружи другие актеры шумно поздравляли друг друга. Ей хотелось заткнуть уши. Она надеялась, что Сонхо передумает и придет на ее выступление, но ожидания не оправдались. А она так мечтала, что он будет сидеть в зрительном зале и смотреть на нее одну, как десять лет назад...

Подсохшие было слезы хлынули с новой силой. Сквозь пелену слез она вдруг увидела букет. Желтые фрезии. Такие же цветы, как те, что впервые подарил ей Сонхо, лежали на ее столе. Неужели от него? Сонми попробовала позвонить ему, попробовала написать сообщение, но поняла, что он заблокировал ее номер.

«Наверное, кто-то перепутал стол...» — других объяснений в голову не приходило.

Вдохнув аромат цветов, Сонми переложила букет на общий стол. Ведь фрезии были не для нее...

Сонми сидела за столиком у небольшого круглосуточного магазина, прячась под зонтом от чужих взглядов. Впереди находился дом, в котором жил Сонхо. Шел третий день слежки, но она еще ни разу его не видела. Больше половины общей суммы депозита за его жилье когда-то внесла Сонми, но сейчас важно было не это.

«Неужели он уехал куда-то с другой женщиной?»

Когда Сонми не отвлекали работа или другие дела, в голове рождались самые зловещие предположения. Вот и сейчас от отчаяния она вцепилась рукой в волосы. Прохожие бросали на нее косые взгляды, задаваясь вопросом: скоро пойдет дождь или эта женщина просто городская сумасшедшая? Но Сонми было все равно. К тому же люди не ошибались: она действительно потеряла рассудок из-за любви.

Сонми услышала странный звук. Оказалось, у нее урчит в животе. Она вдруг поняла, что три дня ничего не ела. Аппетита не было и сейчас, но желудок решительно требовал еды. Сонми с трудом поднялась. Ноги не слушались, она едва удерживала равновесие. Шатаясь, Сонми направилась в магазин, но вдруг увидела Сонхо. Собрав все силы, она поспешила к нему.

Когда между ними оставалось чуть больше метра, Сонхо, все еще не замечая ее, резко остановился. Сонми тоже остановилась. Ее бывший торопливо сунул руку в карман и достал телефон.

— Милая, все хорошо? Ты уже добралась до дома? Не устала? Ох, я тоже уже по тебе скучаю, милашка моя, — начал сюсюкать он.

Сонми никогда не слышала от него такого тона.

«Значит, все-таки женщина!»

Сердце замерло. Сонми тихо попятилась назад. Шаг, второй, третий. Она повернулась и побежала, как будто ее преследовала стая бешеных собак. Она бежала, пока не начала задыхаться. Теперь она понимала, почему сиротка Хани, героиня комикса «Беги, Хани», справлялась с тоской по маме с помощью бега. Но Сонми была гораздо старше Хани, да к тому же три дня ничего не ела. Довольно скоро ноги ее подвели, и, вскрикнув, Сонми повалилась вперед. Ладони были в крови. Она закатала штанины и увидела, что и колени пострадали. Однако боли она не чувствовала. По сравнению с болью в сердце это была сущая ерунда. Сонми поднялась и поковыляла вперед.

Она не заметила, как стемнело. Было уже около полуночи, в небе висел широкий месяц, как будто луну разрубили пополам. Ноги ныли так, что она не могла идти дальше. Сонми плюхнулась прямо на землю. Откуда-то появилась черная кошка и неторопливо прошлась перед ней.

— Киса, иди ко мне, — позвала Сонми, но кошка сразу исчезла.

«Даже кошка не хочет со мной связываться», — с обидой подумала Сонми.

Ей оставалось только отправиться домой. Но где она находится и сколько сейчас времени? Сонми поискала в сумке телефон, но не нашла. Похоже, он выпал, когда она споткнулась и упала. К счастью, кошелек был на месте. Сонми сделала глубокий вдох и огляделась. Увидев мерцание впереди, она неровной походкой пошла на свет.

«Ведьмин ресторан»

Сонми увидела вывеску с необычным названием.

«Ресторан в таком месте? И до сих пор открыт?» — удивилась она.

Затем Сонми заметила объявление:

Время работы: от заката до рассвета.

Меню: зависит от желания клиента.

Цены: баснословные, не всякому по карману.

Исполняются любые желания.

Эффект гарантирован.

Сонми фыркнула. К переутомлению добавилось раздражение. Место казалось необычным, а ей сейчас не хотелось никаких странностей. Она поборола любопытство и собралась было уйти, но вдруг почувствовала удивительный сладко-пряный запах. Рот наполнился слюной, и у Сонми впервые за несколько дней проснулся зверский аппетит.

— Как же я хочу есть! — слова сами вылетели изо рта.

Сонми зашла в ресторан.

— Добро пожаловать! — Прозвенел колокольчик, и ее радостно поприветствовала девушка в черном фартуке, которая протирала стол, стоявший посередине зала. — Присядете?

Девушка указала на стул. Когда Сонми его отодвинула, стул скрипнул и поцарапал пол. Меню ей не предложили. Освещение было тусклым; в воздухе чувствовалось нечто странное, не поддающееся описанию. Как будто это место не принадлежало реальному миру, как будто все это было сном. От непривычных ощущений Сонми стало не по себе.

Она немного помялась, а затем сказала:

— Я хочу кое-что спросить. Перед входом я увидела странное объявление, — что оно означает?

— Именно то, что написано. Мы продаем блюда, которые исполняют желания, — улыбнулась девушка.

Сонми будто поставили на паузу, даже ее мысли остановились. Одна секунда, две, три... В конце концов она рассмеялась (впервые за несколько дней). Сотрудница ресторана ничуть не смутилась, как будто уже привыкла к такой реакции.

Сонми тут же извинилась:

— Простите. Я просто не ожидала такого ответа.

— Не стоит извиняться. Нет ничего удивительного в том, что вы мне не верите. Но я говорю правду. Каким бы ни было желание гостя, мы приготовим блюдо, которое его исполнит. У вас есть желание?

Происходи это неделей раньше, Сонми могла бы съязвить, но теперь она готова была схватиться за любую возможность. Сама от себя не ожидая, Сонми вдруг взяла девушку за руку и выложила свою историю.

— И вот, оказывается, он уже нашел другую...

Пока Сонми сбивчиво говорила, проливая слезы и шмыгая носом, девушка гладила ее по плечу.

Сонми добавила еще более взволнованно:

— Он наверняка сдал свой экзамен. Пусть результаты еще не объявили, но обычно мало кто заваливает последний этап. Что ж, видимо, его привлекают более молодые и красивые девушки. Но как он мог так поступить со мной, когда я десять лет всем жертвовала ради него? Разве после этого его можно считать человеком?

Сонми принялась поливать Сонхо грязью, называя его придурком, подонком и сволочью. Из кухни вышла миниатюрная женщина с короткой стрижкой.

— Что за шум?

Женщина выглядела старше, чем девушка в черном фартуке, но было между ними какое-то неуловимое сходство. Не в чертах лица, а во впечатлении, которое они производили.

— Кто же заставлял тебя всем жертвовать? — раздраженно бросила женщина, подходя к столу.

— Ч-что вы сказали? — От удивления Сонми начала заикаться.

Женщина сердито продолжила:

— Никто тебя не принуждал. Ты бросила все к его ногам, потому что тебе это нравилось, а теперь ревешь.

Она смотрела на Сонми сверху вниз, скрестив на груди руки. Сонми бросила вопросительный взгляд на девушку: «А кто это вообще?»

Девушка, чуть смутившись, представила женщину:

— А это, собственно... наша госпожа ведьма.

Сонми уставилась на нее. «Ведьма? Которая на метле летает?» — недоумевала она, и, точно прочитав ее мысли, девушка кивнула. Что вообще здесь происходит? У Сонми закружилась голова, и она приложила ко лбу ладонь.

— Да, я отказалась от своей мечты и жила ради этого придурка. Потому что он был для меня важнее.

— Ты правда так думаешь?

— В смысле?

Вопрос женщины застал Сонми врасплох, но ведьма на этом не остановилась:

— Мне кажется, тебе просто не хватило веры в свою мечту. Ты сомневалась, что сможешь преуспеть в своем деле, так что бросила его, а парень — лишь удобная отговорка. Разве не так?

Бесцеремонность женщины с самого начала действовала на нервы. Ведьма она или кто, а Сонми всерьез разозлилась:

— Да что вы обо мне знаете?! Я всегда пытаюсь принять лучшее решение из возможных. Отказаться от мечты и помогать своему парню было в то время лучшим вариантом.

Ведьма оборвала ее:

— Ты говоришь, это было лучшее решение, так почему же сидишь здесь и ноешь? Если сказанное тобой — правда, то ты единственная, кто несет ответственность, больше винить некого.

У Сонми был такой вид, точно ее ударили. Она не знала, как поступить. Может, лучше просто сбежать отсюда? Неужели перед ней настоящая ведьма? Характер у нее точно ведьминский. С другой стороны, Сонми не хотела уступать.

— Мы дали слово. Мы обещали любить друг друга; обещали, что у нас будет совместное будущее. Я пожертвовала своей мечтой, потому что он поклялся, что мы будем вместе. Он нарушил обещание, значит, и ответственность на нем, разве не так? Я имею полное право его ненавидеть. — От злости у нее даже высохли слезы.

Ведьма фыркнула:

— Обещали любить друг друга? Да это же бессмысленно!

Сонми посмотрела на нее с жалостью.

— Вы, наверное, никогда не были влюблены!

Неожиданно ведьма замолчала. Она смотрела куда-то вдаль, за спину Сонми, будто вспоминая о чем-то.

Прошло не меньше минуты, прежде чем ведьма сказала:

— Что ж, тогда какую месть ты предпочитаешь? Мы можем его ослепить, отрезать ему руки, женить на самой уродливой женщине на свете... А если захочешь, проклянем его, и он умрет. Но это будет довольно дорого.

Сонми раскрыла рот от удивления.

— Что вы! Я не хочу ему мстить.

На этот раз удивилась ведьма. Наклонив голову, она спросила:

— Что же тогда?

Сонми глубоко вдохнула, провела языком по пересохшим губам и ответила:

— Я хочу, чтобы он вернулся ко мне. Я хочу, чтобы он снова любил меня. Я хочу... быть любимой.

Ведьма опять скрестила руки на груди и после некоторых раздумий сказала:

— То есть ты хочешь любви?

— Да.

— Ну, как знаешь. Но ты понимаешь, что стоимость блюда соразмерна желанию?

— Я готова отдать любую сумму. Как раз подходит время закрытия моего срочного вклада, и я смогу вам заплатить.

— Нет-нет, в этом случае деньги не подойдут. Некоторые желания можно оплачивать деньгами, но в твоем случае мне нужно получить оплату чем-то другим. Любовь ведь за деньги не купишь, согласна?

Сонми нервно сглотнула.

— Чего вы хотите?

Ведьма замолчала. Ее губы растянулись в улыбке. Она пристально смотрела прямо в глаза Сонми, будто выискивая слабое место жертвы. Сердце Сонми ухнуло вниз.

Наконец, ведьма заговорила:

— У тебя красивый голос.

— Да, мне часто так говорят, — машинально ответила Сонми, а потом поняла, что это не комплимент. — Мой голос?..

Улыбка ведьмы стала самую малость шире.

— Да, голос. Я приму его в обмен на желание.

Глаза у нее были точно у дикого зверя, держащего в пасти добычу. Они жадно блестели.

* * *

Когда Сонми вновь открыла глаза, чашка уже была наполовину пустой. «Хочу еще!» За то, чтобы вечно вкушать эту восхитительную сладость, не жалко было продать душу дьяволу.

Однако, наслаждаясь шоколадом, Сонми вдруг почувствовала, что к сладкому вкусу добавилась острота. «Обжигающий шоколад». Да, название очень подходило этому блюду.

«Вкусно. Думала, что острый шоколад будет странным, но от остроты вкус становится даже более притягательным», — отметила она.

Сонми так заворожила гармония остроты и сладости, что она совсем забыла про Сонхо и сосредоточилась на самом блюде.

Отправляя в рот ложку за ложкой и с грустью замечая, как пустеет чашка, она вдруг почувствовала, как с кончика языка по всему рту распространяется жжение. Язык будто онемел. Теперь это был не просто острый вкус — это была настоящая боль. Вся сладость исчезла, и во рту осталась лишь невыносимая горечь.

Язык и губы защипало, из носа потекло. Градом полился пот, как после супа от похмелья, если съесть его утром после попойки. Но Сонми, словно одержимая, все равно не могла остановиться. Оставалось совсем чуть-чуть. Когда Сонми отправила последнюю ложку шоколада в рот, обжигающая боль пронзила ее с головы до ног.

— В-в-воды! — взмолилась Сонми.

Она залпом выпила воду, которую подала ей девушка, но жжение не прошло, напротив, стало только сильнее. Сонми заерзала на стуле, стул упал, и она оказалась на полу.

— Такова любовь. Сперва сладка, но чем ближе к концу, тем горче она становится, — прозвенел в ее ушах голос ведьмы, тяжелый и холодный, как металл. — Но помни: и эта боль когда-нибудь закончится. Ты и не заметишь, как это произойдет. Даже боль от любви в конце концов исчезает.

Сонми хотела спросить, почему здесь подают такие опасные для здоровья блюда, но не нашла в себе сил. У нее текло из глаз, из носа, изо рта.

— Какая трагедия, что люди, помня лишь сладость любви и забывая ее горечь, влюбляются снова. — В голосе ведьмы слышались и сожаление, и насмешка.

Сонми хотелось кричать, хотелось, чтобы ведьма умолкла. Она собрала все свои силы, поднялась и воскликнула:

— Послушайте!

И тут же остановилась. Жжение исчезло точно по волшебству.

— Вот видишь, я же говорила, что боль пройдет. — Ведьма смотрела на нее с торжествующей улыбкой.

Сонми только и оставалось, что кивнуть.

— Что мне теперь делать? — осторожно спросила она.

Жжение прошло, но во рту все еще ощущался острый привкус перца.

— Ждать. Магия пришла в действие, когда ты начала есть, — очаровательно улыбаясь, ответила ведьма.

Хозяйки ресторана проводили Сонми до выхода.

Холодный ночной воздух отрезвил Сонми. Луна теперь светила гораздо ярче. Все произошедшее вдруг показалось Сонми таким нелепым, что она засмеялась. Ресторан, где подают магические блюда, исполняющие желания? Расскажи кто-нибудь об этом дней десять назад, она просто сочла бы рассказ бредом. А даже если бы и поверила, решила бы, что у нее нет желаний, за которые стоит платить высокую цену.

Но внезапно Сонми бросил человек, которого она любила, и ее привычный мир рухнул. А на руинах вдруг возник ресторан. Она просто бесцельно брела по дороге, переживая боль, которую причинил ей Сонхо, и в конце этой дороги ее ждали.

Ведьма протянула ей руку помощи.

— Я дам тебе любовь. А ты взамен отдашь мне свой чудесный голос.

Сонми схватилась за протянутую руку и очутилась в мире магии.

Теперь она шла домой, и стук ее каблуков разносился веселым эхом по ночной улице.

* * *

Поздно ночью Сонми возвращалась с корпоративного ужина. Полная луна была белой и пухлой, как щеки младенца. Когда такси проезжало по мосту над рекой Ханган, по радио заиграла песня «Семь лет любви». Из глаз Сонми покатились тяжелые слезы. Наверное, выпила лишнего, иначе как объяснить такую сентиментальность. Таксист протянул салфетку. Всю дорогу Сонми горько плакала. А когда вышла из такси — заметила ждущего ее человека. Сонхо. Он сидел перед дверью на корточках.

— Сонми... — позвал он ее, поднимаясь.

Сонми остановилась как вкопанная. Магия ведьмы начала действовать.

Так и закончилась история Сонми.

Она и Сонхо снова стали встречаться; после конфетно-букетного периода, полного любви и тепла, они поженились; у них родились сын и дочка; и жили они долго и счастливо.

Что, не поверили? Правильно, мы же тут не сказки рассказываем. А если убрать слова «любовь и тепло» и «счастливо»? Или поменять главную героиню, чтобы стал возможным сиквел?

Ладно, просто расскажу, как было.

Сонхо бросился на колени и стал молить о прощении:

— Я, видно, сошел с ума. Слишком много учился, вот и тронулся умом. Но, Сонми, ты же понимаешь, что я чувствую, правда? Знаешь, как я люблю тебя? После того как мы расстались, я ни секунды не...

Что ж, это было настолько неловко, что детали лучше опустить. Тираду Сонхо можно свести к трем основным пунктам: «Я был не прав», «Прости меня», «Давай снова будем вместе». Казалось бы, Сонми должна прослезиться от радости, но она почему-то думала совсем о другом: «Какой же он уродливый».

В слезах и соплях Сонхо, никогда не отличавшийся красотой, выглядел просто отвратительно. Сонми не могла поверить, что встречалась с таким уродом, шепталась с ним о любви, обедала с ним вместе и целовала его.

«Похоже, у меня весьма специфический вкус», — пыталась дать этому какое-то рациональное объяснение Сонми. В таких случаях люди говорят, что с них спали розовые очки, но Сонми так и не поняла, что раньше влюбленность мешала ей разглядеть настоящего Сонхо. Она простила его, и они снова стали встречаться. Однако теперь Сонми все реже смотрела на него любящим взглядом, а когда они вместе обедали, и вовсе предпочитала изучать стол. Когда Сонхо наклонялся, чтобы поцеловать ее, она крепко зажмуривалась.

И все же, несмотря ни на что, Сонми была счастлива. Вернее, убеждала себя, что счастлива. Она ведь с таким трудом заполучила этот шанс.

Когда они впервые после долгого перерыва лежали вместе в одной кровати, Сонми спросила:

— Милый, ты собираешься на мне жениться?

— Конечно!

— Тогда, раз уж ты наконец сдал свой экзамен, стоит поторопиться?

— А? Экзамен? Милая, да я ведь... снова провалился.

Сонми и Сонхо удивленно уставились друг на друга.

— Как это — провалился?

— Да я и сам рад бы сдать. Но увы. — Сонхо угрюмо опустил голову. — Сейчас многие срезаются на собеседованиях. А я, видно, и на письменном экзамене мало баллов набрал...

— Выходит, ты решил вернуться ко мне, когда узнал, что опять провалился? Та девушка тебя бросила?

— Нет-нет, что ты! Ты так говоришь, как будто я тебе изменял. Я просто пару раз виделся с другой, это же не измена, — бесстыдно отмахнулся он.

Сонми сжала кулаки, нижнее веко у нее задергалось. Она была готова ударить Сонхо, и он, почувствовав это, наконец смутился и опустил взгляд.

Через некоторое время он спросил:

— Я жалок, да?

— Да, — резко ответила Сонми.

— Можно подумать, я специально проваливаю экзамены.

— Ты жалок не потому, что не можешь сдать экзамен, а потому, что за десять лет не сделал ничего полезного, оправдывая себя подготовкой. Ничто не извиняет мужчину под сорок, который ни разу не пытался заработать себе на жизнь.

Однако даже после этих слов Сонхо продолжал выдумывать нелепые отговорки: у него просто такой период, ему не везет, после сорока все наладится. Сонми заткнула уши и стала напевать себе под нос мелодию из мюзикла. Он зря сотрясал воздух.

Проводить время одной оказалось гораздо приятнее, чем думала Сонми. По будням после работы она занималась спортом, по выходным ходила по ресторанам, делала фотографии в красивых кафе, читала книги. Она чувствовала гордость оттого, что тратит деньги и время, которые раньше уходили на Сонхо, только на себя. Она даже стала посещать курсы разговорного английского языка. Бывало, Сонхо присылал ей по утрам сообщения, спрашивая: «Ты проснулась?» или «Ты счастлива?» — совсем как делал раньше, но она не отвечала.

Может, она слишком наслаждалась одиночеством? Однажды — в тот день с самого утра без остановки шел дождь — Сонми, порядком уставшая, легла в кровать сразу после возвращения с работы. Она смотрела, как темнеет за окном, и постепенно проваливалась в сон. Во сне появилась черная тень и стала медленно приближаться. Сонми не боялась ее. Во сне она понимала, что тень существовала с древности и всегда была рядом, хотя обычно люди не замечали ее существования. Она чувствовала, что тень не была доброй или злой. Но от нее нельзя было убежать. Сонми лежала в полудреме и ждала, когда тень окажется совсем близко.

Как и положено тени, она была бесплотна, не имела запаха и не издавала звуков. Приблизившись, тень села на кровать. Сонми открыла рот, чувствуя, что должна сделать именно это. Тень поднесла к ее рту небольшую стеклянную бутылочку, которая легко поместилась бы в руке. В груди Сонми странно заклокотало. Точно пена, которая поднимается, когда открываешь банку кока-колы, нечто бурлящее вышло из сердца, прошло по гортани и вырвалось изо рта. Это нечто было газообразным, точно туман, и нежно светилось в темноте. Субстанция быстро втянулась в бутылочку, как будто с самого начала должна была находиться именно там. Бурление в груди Сонми прекратилось, и тень закупорила бутылочку. Рот Сонми закрылся сам собой.

Сонми проснулась на рассвете, солнце уже светило. Почувствовав внезапный озноб, она достала из шкафа теплый плед и завернулась в него. Ее мучал кашель, в горле скопилась мокрота. Сонми казалось, что у нее в легких образовалась дыра.

Тяжелая фаза простуды прошла, но голос не восстанавливался. Это не мешало разговаривать, горло у нее не болело, только голос оставался хриплым. Даже становился все хуже и скоро зазвучал как металлический скрип.

«Это и есть цена, о которой говорила ведьма?» — думала Сонми.

Ей было обидно: голос она отдала, но все равно осталась одна. Желание сбылось, Сонхо вернулся, и, так как теперь Сонми сама его бросила, она не могла потребовать отмены сделки. Да ведьма бы и не согласилась.

Хорошо понимая, что голос не восстановится, она все же решила на всякий случай сходить в больницу. После регистрации у недружелюбной медсестры она дождалась своей очереди. В кабинете за компьютером сидел красивый молодой врач и изучал данные пациентов. Он казался очень умным, и сердце Сонми вдруг забилось чаще. Впервые за десять лет она почувствовала волнение при виде незнакомого мужчины.

Не отрываясь от монитора, врач спросил:

— На что жалуетесь?

Голос у него был глубокий и низкий, просто музыка для ушей.

— У-у меня... проблемы с голосом. — Она постаралась произнести эти слова как можно мягче, но врач тут же повернулся к ней.

— Похоже, дело серьезное. Голос очень глухой и хриплый...

Он вдруг умолк на полуслове, пристально разглядывая Сонми. Она смутилась еще больше. Из-за того, что этот привлекательный мужчина рассматривал ее, сердце колотилось все громче. Раньше Сонми смотрела только на обезьянье лицо Сонхо и, похоже, отвыкла видеть красивых людей.

Наконец, врач заговорил:

— Чин Сонми. Вы ведь Чин Сонми, верно?

Сонми кивнула. Имя есть в медицинской карте, почему он спрашивает? Сонми неловко улыбнулась. На лице доктора тоже появилась улыбка, отчего он стал еще привлекательнее.

— Вы меня не помните? Я сидел в первом ряду во время вашего выступления.

В немом вопросе Сонми склонила голову набок.

— Мой друг занимается в вашем музыкальном клубе. Он позвал меня посмотреть представление, там я вас и увидел. Я даже осмелился пойти на вечеринку после спектакля, но вы меня, судя по всему, не запомнили.

Сонми безуспешно напрягала память. Учитывая ее психологическое состояние в день выступления, было бы удивительно, если бы она запомнила хоть кого-то.

— Признаться, раньше и я мечтал стать актером мюзиклов. Так уж вышло, что я выбрал другую профессию, и мечта осталась лишь мечтой. Ваше выступление меня вдохновило! Я впервые слышал такой чистый и красивый голос. В тот вечер я принес букет для своего друга, но решил подарить его вам. Цветы я оставил на вашем столе, вы не видели?

Сонми вдруг вспомнила букет фрезий в гримерке. Тогда она подумала, что цветы оставили по ошибке.

— О... Я вспомнила. Спасибо вам.

Сонми попыталась улыбнуться. Она была напряжена, и, возможно, поэтому улыбка вышла неловкой.

Врач слегка покраснел, будто тоже смутившись, и продолжил:

— С тех пор я стал заходить в ваш клуб, но вас почему-то больше не видел. Что-то случилось?

Вместо ответа Сонми неопределенно улыбнулась. Она перестала ходить в клуб. Сначала потому, что сходила с ума из-за Сонхо, а потом у нее пропал голос.

Врач, подумав, что она не отвечает из-за боли в горле, сказал:

— Простите, вам же, наверное, тяжело разговаривать. Я тогда даже узнал номер вашего телефона, но мне стало неловко. Подумал, что звонить будет не очень вежливо, поэтому ждал, когда вы появитесь на репетиции.

Мир внезапно стал розовым, как будто в объективе сменили линзу. Сонми подумала, что ей не помешает проверить еще и глаза, раз уж она в больнице.

— Не ожидал встретить вас вот так... Я не религиозен, но сейчас хотел бы поблагодарить высшие силы за нашу встречу! Ох, что-то я совсем заболтался. Давайте посмотрю ваше горло. Скажите «А», пожалуйста.

Сонми раскрыла рот. Ее сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из горла наружу.

— Несмотря на проблемы с голосом, состояние горла в пределах нормы. Возможно, причина в психологических факторах. Старайтесь уменьшить количество стресса и больше отдыхайте. Также пейте побольше воды. Я выпишу лекарство, которое нужно принимать один раз в день. Приходите завтра на повторный прием. У вас ведь нет аллергии на лекарства? Хронических заболеваний? Вы принимаете какие-либо препараты?

— Нет.

Услышав хриплый голос Сонми, доктор чуть нахмурил брови, но затем опять улыбнулся:

— Серьезных нарушений нет, так что ваш голос обязательно восстановится. Ну а если нет... тогда стану вашим верным лечащим врачом.

Сонми смотрела на улыбку врача, а в ушах у нее звенел голос ведьмы: «Ты хочешь любви?»

Ее желание исполнялось. Самым неожиданным образом.

С легкой дрожью в голосе врач осторожно спросил:

— Кстати... Вы не хотели бы сходить со мной на свидание?

Сонми кивнула, радостно улыбаясь.

Быть может, эта зарождающаяся любовь тоже к концу станет горькой. Но прямо сейчас она обещает быть сладкой — как тут устоять?

* * *

«Обжигающий шоколад» передает вкус любви. «Обжигающий» в названии говорит одновременно и о температуре, и о вкусе. Горячий и острый. Сперва шоколад сладок на вкус, но затем все ярче проступает острота. Острота — это боль, а боль — это страдание. Такова и любовь. Даже страдая от любви, вы не можете отказаться от сладости, которую она приносит. Но и горечь страдания тоже когда-нибудь заканчивается.

Джин прониклась сочувствием к гостье, заказавшей шоколад, хоть и не подала виду. Они были сестрами по несчастью. Как у нее все сложится, интересно? Впервые за долгое время Джин вспомнила свою неудавшуюся любовь. Вспыхнули яркие воспоминания: улица, по которой они гуляли во время свиданий; ресторан, в который часто ходили; фильмы, которые смотрели вместе. Джин все еще испытывала боль. Боль, конечно, закончится, но пока до этого далеко.

Как и до порядка на кухне. Казалось бы, всего одно блюдо в день, но на каждое из них уходило так много ингредиентов, а процесс приготовления был таким сложным, что всякий раз после приема гостя кухня была в ужасном состоянии. Было бы разумнее мыть посуду и убирать ингредиенты сразу, но Джин едва поспевала за процессом приготовления, и на остальное времени просто не оставалось. Помогай ей с уборкой ведьма, дело пошло бы быстрее, только тогда это была бы совсем другая ведьма. Когда уходил клиент, ее точно ветром сдувало, и Джин всерьез задавалась вопросом, не улетает ли она на метле.

Словом, весь тяжелый труд ложился на плечи девушки. Сперва ведьма была шеф-поваром ресторана, а Джин — хозяйкой, но теперь ее разжаловали в помощницы (читай: сделали рабыней).

Затянув развязавшийся узел на фартуке, Джин сложила грязную посуду в раковину. Как и ожидалось, ведьмы и след простыл. Иногда она уходила кормить бродячих кошек и возвращалась через какое-то время, но, судя по тому, что кошачья еда осталась рядом с холодильником, сегодня был не тот случай. Да и будь она здесь, все равно бы не помогла. Джин смиренно принялась за дело.

Когда с посудой было покончено, у Джин уже порядком болела спина. Она вытерла ступки, ножи, миски и прочую утварь сухим чистым полотенцем, чтобы на них не осталось воды, а затем расставила все по местам. Нельзя сказать, что до встречи с ведьмой она и пальцем о палец не ударяла, но раньше ее обязанности в ресторане не были обременительными, тогда как сейчас на нее взвалили всю грязную работу. Джин уже не мечтала о маникюре, кожа под коротко обрезанными ногтями вечно была раздражена, руки шелушились. Зарабатывать на хлеб всегда непросто, но, глядя на свои руки, она невольно вздыхала от огорчения.

Закончив с посудой, Джин разобрала разбросанные тут и там магические и обычные ингредиенты. С магическими ингредиентами надо было обращаться особенно осторожно. Если увлечься разглядыванием таких редких и дорогих вещей, как, например, крылышки фей, крепко запечатанные в маленькой стеклянной бутылочке, или источающий ярко-розовый свет трепет чьей-то первой любви, из головы исчезнут все мысли, потеряется ощущение времени и пространства, и наблюдатель сойдет с ума. Однажды, в самом начале работы, Джин зачарованно простояла возле шкафа три часа, сама того не заметив. Если бы ведьма не окликнула ее, Джин стояла бы там, наверное, до самой смерти. Содержимое шкафов так и манило к себе, но было слишком опасным.

За окном уже стояли предрассветные сумерки. Убравшись на кухне и в зале, Джин смогла наконец как следует потянуться. Сонливость ушла. День был тяжелый — скорее всего, она заснет сразу, как только доберется домой, — но Джин решила, что перед сном было бы неплохо поесть. Она сняла фартук и переоделась в обычную одежду. И тут ее внимание привлек огромный котел. Она забыла самое важное — вымыть его!

Джин раздраженно вздохнула и подошла к котлу. Она уже переоделась, ей хотелось есть, она так устала, что едва держалась на ногах.

Она не могла заставить себя еще и чистить котел.

— Если не вымою котел, ведьма меня убьет. Хотя нет, не убьет. Ей же тогда придется искать другую рабыню, — пробормотала девушка, заглядывая в котел.

На самом дне темнели остатки варева. Казалось, Джин заглянула в бездонный колодец или глубокую пещеру.

Сладкий аромат из котла защекотал ноздри. Джин поскребла по дну ложкой с длинной ручкой. Варево было липким. Джин вынула ложку и увидела на ней загустевший шоколад. Не в силах противостоять соблазну, она обмакнула палец в глянцево-черную массу и сунула палец в рот. Вкус был такой насыщенный, что у Джин закружилась голова. Восторг! Она снова обмакнула палец и облизала его. И еще раз. Наконец схватила ложку и облизала ее целиком. После восхитительной сладости во рту появилась сильнейшая острота, но Джин не могла остановиться.

«Ни в коем случае не ешь чужие магические блюда!» — слова ведьмы всплыли в памяти, когда на ложке уже не осталось следов шоколада.

Слишком поздно. Что же делать? Джин выбежала из ресторана, будто за ней гнались. Сердце громко стучало, но Джин убедила себя, что все обойдется, и быстро пошла к автобусной остановке.

Вдруг что-то ударило ее прямо в лицо. Она взревела не хуже снежного человека.

— Вы в порядке? Что ж вы так ходите-то, не глядя по сторонам! — Мужчина говорил обвиняющим тоном и явно не планировал извиняться.

Превозмогая боль и злость, Джин резко вскинула голову. Она увидела плечо мужчины, его элегантный пиджак. Джин не хотела ругаться, но ее возмутило, что мужчина даже не думает брать на себя ответственность за столкновение и делает вид, что это не его вина. Джин подарила ему свой самый убийственный взгляд.

Глаза мужчины округлились, и он указал пальцем на лицо Джин.

— Эй, у вас кровь.

Джин почувствовала, как к губам течет теплая струйка. У нее никогда в жизни не было кровотечения из носа, поэтому она не знала, что делать. Глядя на растерянную девушку, мужчина вытащил что-то из кармана. Она подумала, что он протянет платок или салфетку, но мужчина вручил ей визитку.

— Мне сейчас надо бежать, но я оплачу все медицинские расходы, — сказал он с улыбкой страхового агента, который рассчитывает навязать страховку.

Его лицо почему-то казалось ей очень знакомым. Может, они уже где-то встречались? Или он известный человек? Мужчина был красив, но отнюдь не излучал сияние, присущее знаменитостям.

— Позвоните обязательно. Не стесняйтесь.

Она вдруг почему-то кивнула. Тогда он улыбнулся еще раз и поспешил в противоположную сторону.

Джин посмотрела на визитку и только тогда поняла, откуда его знает.