Дождался Аристотеля с работниками, поучаствовал в планировании, а потом, решив, что дальше справятся без меня, созвонился с Пробирниковым. Эскулап сообщил, что этикетки с моим «брендом» готовы. Раз уж Санни Красный выделил мне машину, съездил в поликлинику оценить.

На пузырьках с лекарством появился логотип «Вик-фарм», а на той партии, что должна пойти бесплатно, было приписано, что данное лекарство отпускается в рамках моей социальной программы. Пиаром я остался доволен и изготовил для докторов еще одну партию препаратов. Денег с продаж, правда, мне пока не дали, сказали, что аптечные киоски только начали реализацию, придется подождать еще хотя бы несколько дней.

Взяв с Пробирникова обещание через три дня сделать первую выплату, заехал в столовую убедиться, что отпуск бесплатного супа больше не мешает кормежке платежеспособных клиентов, а оттуда приехал обратно на рынок. Из готовых панелей новые прилавки возводились быстро, скорее всего, мужики сегодня же все сделают.

Взялся им помогать, чтоб успеть за сегодня наверняка, но в третьем часу дня позвонил Санни Красный.

— Вик, ты где сейчас?

— На рынке. Занимаюсь прилавками.

— В общем такое дело… похоже, Малинославский сделал ответный ход.

— А поконкретней, Санни. Почему вы так решили?

— Он крутился сегодня на рынке.

— Я его видел, — подтвердил я, — Что он сделал?

— Полчаса назад несколько человек попали в больницу с тяжелым отравлением. По всем каналам крутят репортажи. Малинославский блажит на камеру, что люди травятся продуктами с нашей ярмарки. Мол, вот она плата за дешевую продукцию, не прошедшую нормальную санитарную сертификацию.

— Вот гаденыш. Вы думаете, он отравил какие-то продукты?

— Похоже на то, Вик… похоже на то… не сам, конечно, но по его приказу.

— Я займусь этим, — пообещал я, — Малого у меня пока не забирайте.

— Малой в твоем распоряжении, — сказал Санни Красный и отключился.

Хитро сработал Малинославский. Сейчас раздует такой скандал, что ярмарку нашу прикроют, да еще и уголовное дело заведут. Не даром он мне утром угрожал.

— Вик! — окликнул меня Аристотель, — Что-то случилось?

— Работайте без меня. Я отлучусь.

— Ну езжай… справимся как-нибудь.

Почти бегом примчался к тачке Малого, сел внутрь, громко хлопнув дверью.

— Малой, скорее.

— Куда? — невозмутимо поинтересовался Малой в своей манере.

— В областную больницу.

Что мне нравится в Малом, он не стал переспрашивать, к чему такая спешка, если областную больницу мы покинули меньше двух часов назад. Скорее, значит, скорее. Взревев трехлитровым мотором, погнал машину по грунтовке.

Через двадцать минут я толкнул распашные двери приемного покоя. В коридоре мне попался Бенджи. Судя по его озабоченному виду, он был в курсе событий и приехал сюда по той же причине, что и я. Бенджи глянул на меня и по моему озабоченному виду определил, что я тоже в курсе.

— Бенджи, есть новости? — спросил я без ненужных вступлений.

— Пробирников в реанимации. Ждём-с. Пока выяснил только, что все пятеро траванутых либо работают, либо живут в порту.

— То есть они в порту траванулись?

— Боюсь, что нет, — Бенджи отрицающе покачал головой, — Всем им стало плохо возле столовки.

— Возле моей столовки?

— Да, Вик. Они отравились бесплатным супом.

— Черт, плохо.

— Это еще не все плохие новости, Вик, — мрачно произнес Бенджи, — Когда привезли с отравлением пятого по счету, Пробирников орал прямо в этом коридоре, что совместное предприятие по производству лекарств полетело коту под хвост. С такой репутацией, Вик, тебе не позволят не то что производить лекарства, а нарезать корейскую морковку для ярмарки.

— Это Пробирников так сказал?

— Это Малинославский так сказал. Он только что дал по ОблТиВи развернутое интервью. Сказал, таких как ты, Вик, ни в коем случае нельзя близко подпускать к сфере здравоохранения.

— Это ж как он, гаденыш, лихо работает. Одной отравой даже не двух, а трех зайцев убил: ярмарке — хана, столовке — хана, лекарственному бизнесу — тоже хана. Он выбил из под меня все опоры, на которых строилась предвыборная кампания.

— Боюсь, так и есть, Вик. Мы в… в кишечнике.

Скрипнув зубами, я решительно двинулся к дверям реанимации, несмотря на горящий сигнал «не входить».

— Вик, — окликнул меня Бенджи, — Сейчас туда лучше не заходить. Пробирников в бешенстве.

— Прорвемся, — бросил я через плечо и зашел.

— Почему посторонние в реанимации? — зло проорал Пробирников, как только я переступил порог.

— Чем они отравились? — ор врача я проигнорировал.

— Пока не знаю, — сквозь зубы ответил он, — Взяли анализы, нужно время.

— Я могу помочь.

— Спасибо, уже помог, — Пробирников повернулся ко мне лицом и, уткнув «руки в боки», загородил собою пациента, давая понять, что меня к нему не подпустит.

— Док, не валяй дурака. Ты прекрасно знаешь, я очень быстро смогу определить, чем его траванули.

Поколебавшись одну секунду, Пробирников одарил меня взглядом исподлобья и согласился.

— Ладно. Делай.

— Если скажешь, что искать конкретно, управлюсь быстрее, — сказал я.

Увидев, что я подхожу к больному с кайлом в руках, медсестра перепугалась. Пробирников шикнул на нее, и та вроде бы успокоилась.

— Ищи пестицид. Формула включает углерод, водород и хлор. Скорее всего он.

Я просканировал желудочно-кишечный тракт больного.

— Цэ четырнадцать аш девять хлор пять, — озвучил я формулу вещества, обнаруженного моей «геологоразведкой».

— Дуст. Черт.

— Что? — переспросил я.

— Дуст или иначе ДДТ. Дихлордифенилтрихлорэтан. Инсектицид.

— Док, черт тебя побери. По-русски можешь сказать?

— Отрава, которой фермеры обрабатывают поля от насекомых.

— Теперь понял. Тогда я изымаю из него эту дрянь.

Переключил кайло в режим харвестера и забрал из пищевода весь этот дуст, а заодно и спирт, пациент явно злоупотреблял алкоголем. Затем перешел к больному, лежащему на соседней койке, и повторил процедуру.

— Док, где остальные трое?

— В соседней палате. Им уже сделали промывание желудка… но сходи к ним тоже, Вик. Лишним не будет.

Перешел в соседнюю палату и почистил остальных траванутых, хотя Пробирников был прав. После промывания желудка в них этой дряни осталось мало. Вышел из реанимации в коридор, ко мне сразу подошел Бенджи.

— Что там, Вик?

— Жить будут, — ответил я, — Их отравили дустом, но док справится.

— Дустом? — переспросил Бенджи, — Это, который ДДТ?

— Он самый. Пробирников сказал, фермеры травят им насекомых.

— Док ошибся. Дуст у нас запрещен уже довольно давно, — сообщил Бенджи, — Свое производство закрыли лет пятнадцать назад. Из-за границы его не завозят.

— Любопытно. Откуда он тогда взялся?

— Вот и мне это любопытно. Попробую навести справки по своим каналам.

— А знаешь, Бенджи. Есть еще один любопытный факт.

— Говори, Вик.

— Куся за продуктами сегодня не ездила. Мы затарились позавчера и вчера целый день людей кормили. Но люди отравились только сегодня.

— Тогда, Вик, ты езжай в столовку. Попробуй выяснить, кто мог подбросить вам отраву. А я смотаюсь в Симферополь в надзорный орган, возможно, там подскажут, как на остров попал дуст.

Мы вместе вышли из приемного покоя на улицу. Бенджи первым запрыгнул в свой тонированный Мерседес и уехал, я сел в тачку к Малому.

— Куда?

— В столовку.

Второй раз за день из клиники поехали в столовку. Ни один мускул на лице Малого не дрогнул. Он просто привез меня в столовку.

К запертой двери был прикреплен листок бумаги с объявлением, что столовая закрыта по техническим причинам. Я требовательно постучал, открыла Куся.

— Вик… у нас такое…

— Я знаю, Куся. Не раскисай, — попытался я ее ободрить, заходя внутрь, — Кто-нибудь из посторонних заходил на кухню?

— Никто не заходил, Вик, я с утра здесь. Никуда не отлучалась.

— Посетители в кастрюлю с супом могли что-то сыпануть? Кто суп разливал?

Куся позвала одну из поварих. Оказалось, та закрутилась и забыла, что мы ввели ограничение по времени и перенесли бесплатный суп на улицу. Разливала его как и вчера с раздачи и была уверена, что подсыпать что-то в кастрюлю никто не мог. Для этого нужно было залезть на раздачу, иначе дотянуться невозможно.

— Может, им прямо в тарелки подсыпали? — предположила повариха, но сама же в этом засомневалась, — Хотя вряд ли это. Одному в тарелку еще можно сыпануть, но пятерым подряд… люди бы заметили.

— Согласен. Трудно насыпать яд человеку в тарелку, когда человек держит ее в руках. Такое легко заметить… а скажи мне, как это ты закрутилась и забыла? Бесплатный суп во сколько разливали?

— С десяти до одиннадцати, — вместо поварихи отчиталась Куся.

— А почему траванутых привезли в больницу после двух?

— Я супа наварила и забыла, что следующая кормежка только вечером, — повинилась повариха, — Пошла их кормить во втором часу.

— Ну допустим, — согласился я сделать допущение в забывчивости, — Закрутиться всякий может. Но любители халявного супа должны были ждать на улице, а не в помещении.

— Ага, должны, для них даже расписание на двери повесили. А они прут как бараны, как будто читать не умеют.

— И с этим согласен, наши люди объявлений в упор не видят, — вынужденно признал я, — А эти пятеро когда подошли: в начале или в конце?

— И не в начале и не в конце. Стояли в общей очереди, — припомнила Куся.

— То есть они рядом стояли? Друг за другом?

— Наверно… не помню точно.

— Так, ладно… ты вспоминай, — обратился я к поварихе, разливавшей суп, — Ты от кастрюли отходила?

— Один раз только. Когда в первой кастрюле суп закончился, я попросила Дуню помочь принести с плиты вторую…

— Кто такая Дуня?

— Посудомойка наша.

— То есть вы с Дуней отнесли пустую кастрюлю, а потом из кухни притащили полную, так?

— Так… а, нет, не так. В первой оставалось еще немного супа. Мы с Дуней принесли полную кастрюлю, потом я разлила остатки, а потом уже мы с Дуней переставили.

— То есть ты пошла за следующей кастрюлей, хотя в предыдущей еще оставался неразлитый суп. Согласись, как-то нелогично.

На лице поварихи отразились беспомощность и страдание. Она была согласна, что поступила нелогично.

— Вик, у нас такая запарка, — вступилась за повариху Куся, — А работаем только второй день, мозги набекрень.

— Угу, — я усмехнулся и продолжил допрашивать повариху, — А вспомни, пожалуйста, сколько порций ты разлила из остатков в первой кастрюле после того, как вы притащили еще одну полную?

— Пять! — вспомнила повариха и уставилась на меня испуганно, потому что я вытащил свое кайло.

— Вик, не надо! — испугалась Куся.

— Спокойно. Я не собираюсь тебя бить, тем более кайлом, — успокоил я перепуганную повариху, — Я тебя не подозреваю. Для отравителя твои действия были еще более нелогичны.

— Разве? — поразилась повариха.

— Ты не вынесла суп на улицу, хотя там концы спрятать было бы проще, — пояснил я.

— А-а… теперь понятно.

— Вот и замечательно. А теперь я просто пройдусь по вашей кухне.

Активировав режим геологоразведки прошел вдоль раздачи, потом сходил на кухню, просканировав в том числе продукты в холодильнике. Никаких следов дуста не обнаружил, но я на это и не рассчитывал. Был почти уверен, что это сделали не поварихи, просто хотел убедиться в своих догадках.