В переменах нет ничего неправильного, если они идут в нужном направлении.

В декабре 1894 года Черчилль окончил Сэндхерст и поступил на военную службу. Но для него самого началось время освобождения. «Из Сэндхерста я вышел в мир. Он открылся передо мной подобно волшебной пещере Аладдина», — с восторгом признается он в своих воспоминаниях. Шесть последующих лет Черчилль сам устраивал свою жизнь и завоевывал мир.

Но какие цели были у Черчилля? О военной карьере он не думал. Только о политике. Армия должна была стать лишь средством продвижения к цели, помочь освоиться в свете и пережить парочку приключений. Целеустремленность Черчилля была многогранной и зависела лишь от его собственных потребностей. Она не только позволяла ему делать политическую карьеру, но и помогала удовлетворять личные интересы.

Черчилль всегда старался объединить как можно больше своих стремлений.

В феврале 1895 года Черчилль стал лейтенантом Четвертого гусарского полка ее величества, расквартированного в Олдершоте, и вскоре начал искать возможность пережить что-нибудь необычное, когда получит зимний двухмесячный отпуск. Пока офицеры проводили время за игрой в поло и охотой, Черчилль искал войны. И нашел ее на Кубе. Казалось, война за независимость колоний, которую вели повстанцы против испанских войск, вступала в решающую фазу. Черчилль пустил в ход все свои связи, обратился к британскому послу в Мадриде, старому другу отца, и в конце концов благодаря многочисленным рекомендациям получил разрешение принять участие в военных действиях на Кубе в качестве военного корреспондента. Он заручился заданием одной из газет написать несколько статей о войне.

Поездка на Кубу впервые показала тактику, которую Черчилль успешно использовал и в дальнейшем; она всегда помогала ему соединить приятное с полезным: в качестве военного корреспондента он сумел поехать на фронт, посмотреть мир и пережить приключения, к которым так страстно стремился. За статьи он получал еще и деньги, необходимые не только для поездки, но и для поддержания его образа жизни, требовавшего больших расходов. Кроме того, журналистская работа отточила его стиль, принесла ему известность на родине и способствовала дальнейшему интеллектуальному развитию.

Он старался, чтобы все виды его деятельности стимулировали и дополняли друг друга и служили его собственным интересам. Если цели противоречили друг другу, Черчилль старался согласовать их, если появлялись препятствия, он преодолевал их, не забывая про другие свои интересы и задачи. Получать удовольствие от того, что делаешь, уметь откорректировать цели и выбирать как можно более прямой путь к ним — это стало своего рода тройным правилом его жизни, и он старался не изменять ему в угоду общественному мнению и традициям. Так, хотя во время военной службы он и подчинялся требованиям дисциплины, но как только предоставлялась возможность, занимался тем, к чему лежала его душа.

Черчилль сел на пароход, отплывавший на Кубу, по дороге сделал остановку в Нью-Йорке, где на него произвел сильное впечатление старинный друг и любовник его матери, конгрессмен Бурк Кокрэн, постаравшийся, чтобы молодого Черчилля принимали как короля. Кокрэн был выдающимся оратором. Черчилль вспоминал, что особенно его поразило умение Кокрэна строить фразы, разбирать проблему и излагать собственную точку зрения. Для Черчилля, с его стремлением довести до совершенства способность аргументировать и убеждать, Кокрэн стал образцом.

Осенью 1895 года Черчилль приехал на Кубу. Наконец-то он мог принять участие в настоящей войне и увидеть, насколько его романтические мечты соответствуют реальности. К его несказанной радости, он впервые попал под обстрел в день своего рождения, ему как раз исполнился двадцать один год.

С этого момента молодого Черчилля тянуло во все места, где Британская империя вела военные действия. Это стало его страстью. Но больше всего он занимался самообразованием и литературным творчеством.

Следовать своим целям означало для Черчилля и научиться достигать их.

В 1896 году Черчилль вместе с полком был переведен в Индию, в Бангалор. Все свободное время он посвящал чтению. В одном из писем матери он признавался, что завидует своему брату Джеку, подучившему академическое образование. Чего Черчиллю, по его мнению, особенно недоставало, так это определенных знаний в вопросах этики.

Мать прислала Черчиллю труды историков Эдуарда Гиббона и Томаса Маколея, с них и начался его собственный университет. Каждый день он прочитывал пятьдесят страниц Маколея и двадцать пять страниц Гиббона. В своих воспоминаниях Черчилль пишет: «Маколей был мастером разделения текста на абзацы. Как предложение должно исчерпывающе выражать одну мысль, так абзац должен охватывать определенную логическую цепочку; и как предложения должны быть расположены в гармоничной последовательности, так и абзацы должны вытекать один из другого».

Потом он попросил мать прислать ему двадцатисемитомный сборник ежегодных отчетов британского парламента. Он проштудировал все решения, все законодательные проекты и дебаты по ним, начиная со второго срока премьер-министра Бенджамина Дизраэли, то есть с 1874 по 1880 год, и к каждому написал отдельные комментарии, включая решение о том, как проголосовал бы он сам.

Черчилль читал, учился, использовал каждую свободную минуту, чтобы пополнить свои знания. В гарнизоне в Индии он проглатывал одну книгу за другой. Прочел Дарвина, философов Шопенгауэра, Аристотеля, Платона, теорию Мальтуса о перенаселении. Двоечник превращался в начитанного, прямо скажем, разносторонне образованного молодого человека с мощным интеллектом.

В этом ему помогала выдающаяся память, которая никогда его не подводила. Уже в Харроу он получил приз за то, что смог без ошибок процитировать 1200 строк из книги Маколея.

Черчилль упорно трудился, чтобы добиться успеха. Конечно, он был талантливым человеком, но ни ораторское искусство, ставшее главной опорой его политической карьеры, ни писательский успех не свалились на него с неба.

На самом деле ему пришлось оплачивать свой дорогостоящий образ жизни прежде всего частью гонораров за статьи и книги. Если посмотреть на список его публикаций, то сразу становится понятно, что он сделал бы честь человеку, всю жизнь занимавшемуся исключительно писательским трудом, а не являвшимся, как Черчилль, в первую очередь политиком, к тому же на таких высоких постах. Нобелевская премия по литературе, полученная позднее Черчиллем, была всего лишь точкой над «i».

При достижении своих целей Черчилль был упорен и легко мирился с недоброжелательностью, критикой и опасностью.

В Индии началась быстрая карьера Черчилля. Всему, что он делал, он отдавался со страстью, действовал с неукротимой энергией. Его любимым занятием в свободное время стала игра в поло, он был очень хорошим игроком. В заключительной игре на кубок Индийского кавалерийского полка он участвовал со сломанной рукой и все же помог выиграть приз. Но в основном он был занят поисками театров военных действий, которые, казалось, только и ждали, чтобы он туда приехал. Снова и снова старался Черчилль оказаться там, где Британская империя вела военные действия. А в этой мировой империи — самой большой в истории человечества, занимавшей в то время почти четверть суши, — конфликты и столкновения происходили практически постоянно.

Чтобы иметь возможность удовлетворять свою жажду приключений, Черчиллю приходилось то и дело брать отпуск в полку, тогда его можно было прикомандировать в качестве штабного офицера или военного корреспондента к войсковым подразделениям на фронте. С каждым разом это становилось все сложнее. Появились завистники. Трудно ведь спокойно смотреть на то, что для одного и того же человека постоянно делают исключения. К тому же молодой Черчилль писал не всегда лестно о фронтовых командирах. Он открыто критиковал принятую в то время стратегию и тактику ведения войны и не скупился на советы. Командиры с трудом терпели наглого корреспондента.

То, что он все же снова и снова оказывался на театре военных действий, требовало поразительного упорства. Черчилль никогда не позволял себе впадать в уныние, когда получал отказ, и, если это было необходимо, пускал в ход все средства. Он «впрягал» даже мать. В письмах он постоянно требует, чтобы она помогла ему завязать нужные знакомства.

Во второй раз Черчилль оказался на войне в 1897 году в Малаканде. Война шла против повстанцев на индийской границе с Афганистаном. Чтобы принять участие в кампании, Черчилль каблограммой напомнил главнокомандующему — генералу сэру Биндону Бладу — о данном им при знакомстве в Англии обещании взять его с собой в следующую экспедицию. В тот раз Черчилль, ожидая отплытия корабля в Индию, искал знакомства с генералом, по всей вероятности надеясь на помощь в поисках военных приключений.

Не дожидаясь ответа Блада, Черчилль отправился в путь. В конце концов Блад прислал ему сообщение, что взять его с собой ему затруднительно, а если такая возможность и появится, то только в качестве военного корреспондента. Черчилль быстро нашел газету, для которой он мог писать, снова обратился к матери и затем, ссылаясь на обещания, которыми заручился, попытался вновь получить отпуск. И это ему удалось.

Как только Черчилль достигал какой-либо цели, он тут же ставил перед собой новую.

То, как Черчилль писал о своей второй военной кампании, показало и его целеустремленность как автора. Он не только написал обещанные газете статьи, вернувшись в гарнизон он каждый день после обеда работал над книгой, которую опубликовал в том же году: «История Малакандского полевого корпуса» («The Story of the Malakand Field Force»). А еще он попробовал написать роман, который позднее вышел под названием «Савро-ла» и — несмотря на большой успех, в том числе и финансовый — остался единственным романом Черчилля. Изображение исторических личностей и событий интересовало его больше, чем выдуманные темы, хотя и «Саврола» был близок Черчиллю. Герой книги, именем которого назван роман, — похожий во многих своих поступках и высказываниях на самого Черчилля молодой либеральный политический лидер, который борется в вымышленной стране против произвола.

Когда вышла самая первая книга Черчилля «История Малакандского полевого корпуса», она сразу принесла ему большой успех. И не только потому, что хорошо раскупалась; прежде всего она произвела сенсацию, особенно в тех кругах, которые могли оказаться немаловажными для его дальнейшей карьеры. Так, например, престолонаследник, принц Уэльский, был в восторге от книги Черчилля и даже послал ему письмо. Литературные журналы хвалили суждения и стиль Черчилля «История Малакандского полевого корпуса» имела такой большой успех, что Черчилль за несколько месяцев работы нал книгой заработал столько денег, сколько он получил бы за два года службы лейтенантом. Успех вдохновил Черчилля сделать следующий шаг. Он решил проститься с военной службой и вернуться в Англию, но вначале поучаствовать еще в одной или двух войнах и «выиграть кубок по поло».

Потом Черчилль постарался попасть в индийский город Пешавар, но, к его большому разочарованию, беспорядки закончились переговорами, после чего Черчилль узнал о предстоящей военной кампании в Судане. Там британскому военачальнику сэру Горацию Герберту Китченеру предстояло во главе экспедиционного корпуса продвинуться до Хартума, столицы страны, и победить войска приверженцев самопровозглашенного Махди — исламского мессии. Так называл себя к тому времени уже умерший Мухаммед Ахмед.

Махдистское восстание бушевало в Судане с 1881 года. Мухаммед Ахмед набрал свое войско из различных африканских племен и добился серьезных успехов в борьбе против англо-египетского господства. В 1885 году ему удалось занять Хартум. Британский генерал Чарльз Джордж Гордон, командовавший обороной города, был убит во время боя. Махдистское восстание считается первым успешным африканским восстанием против европейского господства. Мухаммед Ахмед основал в Омдурмане, на западном берегу Нила напротив Хартума, новую столицу и провозгласил Омдурманский халифат. Через несколько месяцев он умер. Но халифат продолжал существовать. Абдаллах ибн-Мухаммед, последователь Мухаммеда Ахмеда, еще расширил его территорию.

Контроль над Египтом и Суданом был важен для Британской империи, потому что обеспечивал связь с Индией. Но только через десять лет после падения Хартума Китченеру и его экспедиционному корпусу было поручено защищать интересы Британии в Судане.

В апреле 1898 года Китченер уже одержал одну победу и теперь направлялся со своим войском на юг, чтобы там дать решающий бой.

Черчилль сразу же почувствовал непреодолимое желание обязательно быть там, а так как у него желание быстро порождало действия, он сразу принялся претворять его в жизнь.

Однако в этот раз сопротивление лиц, от которых зависело решение об участии Черчилля в кампании — особенно сопротивление самого Китченера, — было, казалось, так велико, что у Черчилля почти не осталось надежды. А кроме того, некоторые начали интересоваться, почему это он, зарабатывающий к тому же своими поездками хорошие деньги, пользуется особыми привилегиями, получая все, чего хочет. Почему, например, ему постоянно предоставляют отпуск? Может, он вначале научится как следует исполнять свой долг? Хотя Черчилль и почувствовал себя оскорбленным, но не изменил ни своего поведения, ни тем более своих целей.

Черчилль считал критику ценой, которую приходится платить за свою индивидуальность, и неустанно продолжал добиваться своих целей.

Несмотря на поддержку Министерства обороны, командование Китченера категорически отклонило письменную просьбу об участии Черчилля в кампании. Черчиллю стало известно, что Китченер лично добился отказа. В ответ на это Черчилль, недолго думая, взял отпуск и отправился в Лондон, чтобы там привести в движение все возможные рычаги. Он снова убедил мать поработать на него. Но даже многочисленные обеды с влиятельными лицами империи не принесли желаемого результата. Тогда Черчилль написал непосредственно Китченеру. Тот ответил вежливо, но решительно, что настаивает на отказе, поскольку у него и так достаточно штабных офицеров.

И тут Черчиллю помог случай. Или нет? Может, это стало результатом всех его усилий? Как бы там ни было, он вдруг получил приглашение от премьер-министра лорда Солсбери. Тот пришел в восторг от книги «История Малакандского полевого корпуса» и пожелал познакомиться с молодым автором. Черчилль сразу принял приглашение, а в конце разговора Солсбери пообещал ему свою поддержку, если понадобится его помощь в каком-либо вопросе. Вернувшись домой, Черчилль решил поймать премьер-министра на слове. Он разыскал личного секретаря Солсбери и спросил его, не может ли Солсбери послать Китченеру телеграмму, что Черчилля рекомендует Министерство обороны, что он получил отпуск, что Двадцать первый уланский полк готов его принять — осталось только получить согласие Китченера.

Солсбери действительно исполнил желание Черчилля, но Китченер опять ответил отказом: ему хватает людей.

Однако Черчилль не сдавался. Он уже знал о недовольстве Министерства обороны самоуправством Китченера при комплектовании войска. А еще он знал, что Китченер мог неограниченно использовать египетские военные силы, но британский экспедиционный корпус формировался непосредственно Министерством обороны, поэтому Черчилль снова пустил в ход свои связи — на этот раз в лице генерал-адъютанта сэра Ивлина Вуда. Он не забыл упомянуть, что Китченер отклонил все просьбы, и выразил сомнение, удастся ли сэру Ивлину Вуду настоять на своем («умеет ли он отстаивать свои права»). Вскоре после этого Черчилль получил сообщение, что он зачислен лейтенантом в Двадцать первый уланский полк.

Итак, в конце концов Черчилль все-таки добился своего и принял участие в суданской кампании, конечно же получив задание от одной ежедневной газеты написать несколько статей, причем за приличный гонорар. В битве при Омдурмане 2 сентября 1898 года Черчилль участвовал в одной из последних кавалерийских атак в британской военной истории. Вернувшись в Англию, он начал планировать свою дальнейшую жизнь. Возможности, открывавшиеся перед свободным писателем, были несравненно больше возможностей лейтенанта. Он уже приобрел имя. Его правдивые, захватывающие произведения понравились и критикам, и читателям. Итак, Черчилль решил оставить военную службу. Он заключил несколько договоров с газетами и принялся за работу над своей следующей книгой, которая должна была рассказать о суданской войне.

В конце 1898 года, когда Черчилль решил стать гражданским человеком, он познакомился с несколькими депутатами парламента. Все они закончили Оксфорд или Кембридж. Среди них он чувствовал себя «глиняным горшком среди столового серебра». Он завидовал их опыту и некоторое время даже подумывал поступить в Оксфорд, чтобы еще поучиться. Но когда узнал, что надо будет сдавать экзамены по латыни и греческому, то отказался от этой идеи, потому что «зубрить нерегулярные греческие глаголы, после того как командовал регулярными британскими войсками. — нет, об этом не могло быть и речи».

Свою целеустремленность Черчилль сохранил на всю жизнь. Когда он достигал какой-либо цели, то сразу же начинал искать новую и, решая каждую следующую задачу, старался пополнять свои знания и развивать способности. При всей своей целенаправленности Черчилль был далек от того, чтобы строить слишком далеко идущие планы. — некоторым это может показаться слабостью. Поэтому неудивительно, что ему принадлежат слова: было бы ошибкой «заглядывать стишком далеко в будущее. В каждый момент ты можешь видеть только одно звено в цепи судьбы».

Черчилль предпочитал идти от цели к цели, при этом всегда получая удовольствие от жизни. Каждый новый поступок должен приносить радость, путь к достижению следующей цели должен быть наслаждением, а ее достижение — еще прекраснее, если при этом и сам растешь.

И в личной жизни Черчилль был целеустремленным человеком.

Описанные выше события происходили одновременно с первой большой любовью Черчилля. Он познакомился с юной Памелой Плауден — будущей леди Литтон — в 1896 году в индийском городе Хайдарабаде. Она была на несколько месяцев старше Черчилля, а ее отец сэр Тревор Чичели-Плауден занимал пост вице-короля Индии. Для Черчилля это была любовь с первого взгляда. Он написал матери: «Она — самая красивая девушка, какую я когда-либо видел». А самой Памеле в марте 1899 года он послал страстное письмо из Калькутты: «За всю мою предшествующую жизнь я видел прекраснейших женщин, каких дарит миру Лондон… но никогда я не видел ни одной, с кем мне хотелось бы пойти по жизни. Потом я встретил тебя… Если бы я был мечтателем, то сказал бы: „Выходи за меня замуж, и я завоюю мир и положу его к твоим ногам“».

Он надеялся на женитьбу. Шестого января 1900 года он писал матери: «Я очень высокого мнения о Памеле, и она меня очень любит». Леди Рандольф поддерживала сына. Перед его возвращением из Южной Африки она сообщила ему в письме: «Памела беззаветно предана тебе, и если твоя любовь так же велика, как ее, то я не сомневаюсь, что ваша свадьба — только вопрос времени».

Но в конце концов Черчиллю пришлось оставить всякую надежду жениться на своей первой большой любви. Он понял, что при тогдашних жестких общественных нормах всей его целеустремленности не хватит, чтобы добиться успеха. Да и его скромное финансовое положение способствовало крушению любви. В 1902 году Памела вышла замуж за лорда Литтона. Черчилль великодушно поздравил ее. Через шесть лет он послал ей письмо со словами: «Я женюсь на Клементине… Ты всегда будешь нашим лучшим другом». И действительно, Черчилль и леди Литтон всю жизнь оставались друзьями.