Когда людям в восточнопрусском городе Кенигсберге хотелось узнать время с точность до минуты, им достаточно было только высмотреть узкогрудую фигуру философа со сгорбленной спиной, который всегда выходил на ежедневную прогулку в одну и ту же пору.

Иммануил Кант вел упорядоченную и размеренную жизнь, даже, пожалуй, педантично отрегулированную. В рассказах о нем речь почти всегда заходит о его потребности детально и незыблемо планировать свой повседневный быт. Известна история, как однажды множество кенигсбергцев опоздало на заранее условленные встречи, потому что Кант в тот день почему-то не вышел вовремя. Его слишком увлекла «Эмилия» — книга, написанная духовным антиподом Канта, порывистым и страстным Руссо.

Биография Канта похожа на биографии тех ученых, которые нанимались к аристократам в домашние учителя или частные секретари. В большинстве случаев они тем и зарабатывали на хлеб на протяжении всей своей жизни. И все же при таком неприметном существовании они формулировали будоражащие мир мысли: Томас Гоббс, Джон Локк и Адам Смит были именно такими людьми. Однако они в отличие от Канта хотя бы успели повидать мир. Все они путешествовали, дышали распространявшимся по Европе новым духом Просвещения. Кант же, напротив, почти никогда не покидал родного Кенигсберга, а за пределы Восточной Пруссии не выезжал ни разу. Причина его отвращения к путешествиям заключалась, конечно, в его слабом от рождения здоровье. Кант был маленького роста, тщедушного телосложения и слегка горбат. Упорядоченный образ жизни наверняка способствовал тому, что он дожил почти до восьмидесяти лет. Путешествовать Кант предпочитал умозрительно. Он мысленно отправлялся в исследовательские экспедиции по физическому миру, слушал рассказы о поездках по земному шару и читал все, что удавалось достать. Сам он так детально и красочно описывал чужие страны, что некоторые думали, будто Кант там бывал. Наконец Канту пришлось отправиться в совершенно особое — имевшее большие последствия — путешествие: путешествие по миру человеческого духа.

Четвертый из одиннадцати детей ремесленника, он при крещении получил имя Эммануэль Кандт. Его матушка рано приметила незаурядный и деятельный ум сына и всеми силами содействовала его развитию. Кант получил хорошее образование в пиетистской школе, а затем продолжил учебу в Кенигсбергском университете. В возрасте двадцати двух лет он опубликовал свой первый научный труд, исследование по физике. Теперь он назывался Иммануилом. Он уже расставил себе вехи в будущей жизни. «Я приступаю к движению, и ничто не помешает мне продолжать его», — писал он. Но в этом году умер отец, Кант потерял финансовую поддержку, и ему пришлось работать сельским и домашним учителем. Но вместе с тем он продолжал посвящать себя научному труду. Шли годы. В 1755 году из печати вы шло его «Всеобщее естествознание и теория неба». Канту удалось, как через сто пятьдесят лет Альберту Эйнштейну, прийти к некоторым научным выводам — например, что спиральные туманности на небе являются дальними галактиками — путем чистого размышления. Для естествознания его сочинение было работой новаторской. Однако ожидаемого назначения на должность университетского профессора не последовало. Сначала Кант стал магистром, потом доцентом. Как было принято в его время, Кант преподавал все предметы, в том числе математику, этику, логику и педагогику. Доцентом ему приходилось жить на то, что платили ему студенты. К счастью, его лекции были приняты очень тепло. Всегда тихий и немного шепелявящий маленький человечек приобрел популярность. Он умел говорить увлекательно, и в то же время от него исходил некий ребяческий задор. Когда в сорок шесть лет он наконец стал профессором, регулярный теперь доход дал ему возможность спокойно обратиться к разработке большого труда.

На своих лекциях Кант не уставал подчеркивать, что в философии, по сути дела, речь всегда сводится к трем вопросам: что мы можем знать; что мы должны делать; на что мы можем надеяться? Все три вопроса сводились для него к четвертому: что такое человек? Если ответ на первый вопрос относился для Канта к задачам метафизики, то на второй вопрос должна была ответить мораль. Ответ же на третий вопрос способна была дать только религия, вера. Наконец, на четвертый вопрос отвечала антропология.

Поиску ответа на первый вопрос — что мы можем знать — Кант посвятил более десяти лет, и в ту пору его знали только на родине. Поскольку Кант был убежден, что решение можно найти лишь в метафизике — в которую он, по собственному признанию, «был влюблен волей судеб», — Кант именно ею и занялся. Метафизика неотделима от Просвещения. Что такое метафизика? Она занимается тем, что находится по ту сторону зримого и измеримого. То, что касается человеческого духа, его души, его сердца и составляет бытие за пределами чисто материальной физики. «После (μετά) физики», так назывались сочинения Аристотеля, которые посвящались учению о бытии, его причинах и его сущности.

В 1781 году наконец вышел в свет результат трудных метафизических исканий Канта: объемистая книга «Критика чистого разума», за которой в 1787 году последовало переработанное и расширенное издание. Сегодня это произведение считается одним из самых важных сочинений западноевропейской мысли и нередко называется «коперникианским переворотом» в философии. Почему? В «Критике чистого разума» Кант совершенно по-новому определил рамки и закономерности человеческого познания.

Исходной точкой для кантовского исследования познавательных способностей стало его сомнение в том, что все достоверное относится разуму человека, как полагал Рене Декарт. Вдохновленный индуктивным методом Ньютона, который, исходя из отдельных наблюдений, делал выводы об общезначимых законах природы, Кант пришел к заключению, что дедуктивного метода Декарта, в соответствии с которым научные выводы следовало делать из анализа всеобщего, недостаточно. Он ничего не смог сказать о мире человеческого опыта, на который Кант обратил внимание благодаря чтению трудов Жан Жака Руссо. Руссо, по словам Канта, показал, что человеческий опыт состоит не только из разума. Однако окончательный импульс Канту придало творчество шотландца Дэвида Юма. Для Юма не существовало познания без опыта, сведения должны были доказываться эмпирически (опытным путем). Если рационализм Декарта в процессе познания пренебрегал чувствами и соответственно восприятием, приписывая наибольшее значение уму, то скептический эмпиризм Юма ставил чувства и способность воспринимать выше ума.

В «Критике чистого разума» Канту удалось конгениально связать идеи Ньютона, Юма и Руссо и наряду с этим преодолеть дуализм Декарта (разделение духовного и телесного). Он сделал это, структурировав процесс человеческого познания. Кант провел различие между тремя факторами влияния на человеческое познание: восприятием, рассудком, разумом. Они, по словам Канта, в процессе познания относились друг к другу так: восприятие и рассудок находились во взаимодействии, они обменивались и таким образом вырабатывали познание. Разум, напротив, пытался еще больше расширить добытое восприятием и рассудком познание, постоянно склоняя человека превзойти границы своего познания, добытого совместной работой восприятия и рассудка. Разум согласно Канту непрерывно позволяет нам размышлять. Он ставит вопросы: как обстоит дело с взаимосвязью причины и следствия? имеют ли они некую общность? является ли эта общность Богом? есть ли что-то, что существует вне причины и следствия? и если есть, то что это? свобода? если да, то как ею пользоваться?

Чтобы дать верное направление своей теории познания, Кант противопоставлял понятия трансцендентного и трансцендентального. Трансцендентным он называл все, что человек не может познать достоверно. Трансцендентальными же, напротив, были такие неизбежные данности, как пространство и время, без которых человек вообще не может ничего познавать. Свою теорию познания, представленную в «Критике чистого разума», Кант, поэтому не случайно называет «трансцендентальной философией». Он подразделяет ее на эстетику, аналитику и диалектику.

Человеческое восприятие является предметом «трансцендентальной эстетики». Оно обусловлено для Канта представлениями о пространстве и времени, которые необходимы нам для того, чтобы иметь возможность познавать и объяснять мир. Все, что мы воспринимаем, всегда находится в пространстве и времени, следовательно, эти представления должны наличествовать в нас еще до непосредственного процесса познания. С помощью пространства и времени мы занимаемся геометрией и математикой и приходим к результатам, которые происходят не из опыта (а posteriori), а из чисто логических выводов (а priori).

Рассудком Кант занимается в «трансцендентальной аналитике». Он перечисляет основные понятия, которые человек — наряду с наглядными формами пространства и времени — должен иметь в своем распоряжении для того, чтобы у него была возможность познавать: так называемые категории. Категории — это инструментарий человека для упорядочивания его восприятия, умения проводить анализ и делать выводы. К ним относятся «причина» и «следствие», а также «субстанция» и «акциденция». Субстанция описывает суть вещей, акциденция — их переменные качества.

Основные вопросы, которые ставит разум, в конечном итоге являются предметом Кантовой «трансцендентальной диалектики». Здесь он рассматривает все «за» и «против» в ответе на вопрос: есть ли Бог, свобода, бесконечность? Кант убежден, что на поставленные разумом вопросы человеческое понимание ответить не в состоянии. Поскольку все, что мы можем знать, лежит в пределах опытного мира, постигаемого лишь восприятием и рассудком. Однако вопросы разума простираются гораздо дальше, и ответов на них нет. Так, например, есть одинаково справедливые аргументы в пользу того, что человек свободен или несвободен. То же относится и к вопросу: бесконечно пространство или не бесконечно? На вопрос о существовании Бога тоже нельзя дать окончательного ответа. Бог, по словам Канта, является идеалом, и его существование не удалось ни доказать с помощью разума — как это пытались сделать Ансельм Кентерберийский и Рене Декарт, — ни опровергнуть.

Рамки того, что доступно человеческому познанию, Кант сузил куда более радикально, чем его предшественники. Что, собственно говоря, мы можем познать? Ответ Канта на этот вопрос стал, как мы уже говорили, «коперникианским переворотом» в философии: поскольку в процессе познания человек структурирует действительность, беспрестанно побуждаемый к этому своим разумом, он сам вносит значительный вклад в познаваемый им мир. Или если несколько заострить эту мысль: мы не познаем вещи такими, каковы они в действительности, но вещи возникают благодаря нашему процессу познания — то есть они возникают в нас самих, когда наши впечатления сталкиваются с упорядочивающим эти впечатления разумом. По Канту, нам дано познавать мир явлений, а каков мир фактически, мы никогда не узнаем. Таким образом, Кант не готовит утешений для тех, кто ищет абсолютных знаний. Наоборот: он вернул на землю тех, кто слишком полагался на Просвещение и верил, что разум способен разрешить все великие вопросы, встающие перед человеком. Кант подверг разум критическому испытанию, и разум этого испытания не выдержал. Чтобы утешить своих читателей, Кант указал им на роль рассудка. Именно рассудок помогает нам переносить вечную неизвестность.

Хотя Кант и назвал ответ на вопросы о Боге, свободе и бесконечности нашим неисполнимым желанием, он указал на то, что три вышеперечисленных понятия образуют необходимый исходный пункт для нашей этики и морали. Так, например, свобода — это, кроме прочего, и предпосылка для решимости действовать нравственно. Это представление отразилось в известном Категорическом императиве, который Кант сформулировал в опубликованной им в 1788 году «Критике практического разума», где он изложил наиболее существенные позиции своей практической философии. Категорический императив требует: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом». Часто цитируемый «перевод» этого указания к действию на обиходный язык — «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой» — является не только грубым упрощением мысли Канта, но и искажением (или неверным толкованием) того, что философ имел в виду. Ибо, по Канту, основание для того, чтобы не причинять страдания другому, заключается не в желании самому не испытывать страдания, а в убеждении, что, причиняя другому вред, ты совершаешь несправедливость.

Через три года после выхода в свет «Критики чистого разума» в «Берлинском ежемесячнике» появилась статья Канта «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?». Поводом для написания статьи послужила анонимная заметка в том же журнале, автор которой ставил вопрос: совместима ли еще религиозная церемония брака с духом Просвещения? Это побудило одного пастора, читателя журнала, обратиться в редакцию с вопросом, что такое Просвещение. Ответ Канта начинается с фразы, ставшей знаменитой: «Просвещение — это выход человечества из состояния несовершеннолетия, в котором оно находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого». Статья Канта заканчивалась призывом: «Sapere aude! Имей мужество пользоваться собственным умом!»

Почему мысль Канта по-прежнему актуальна и через несколько столетий? Потому что он, уже начав идти по ненадежному пути Просвещения, в эту свою идею «выхода человечества из состояния несовершеннолетия, в котором оно находится по собственной вине» включил и понятие морали. Мышление Канта, его критическая проверка разума посредством рассудка и восприятия, его мысль о том, что человек сам конструирует мир, по сей день остаются весьма значимыми для теории науки и философии, а его морально-этические размышления стали необходимой составной частью социальных наук.