Нам известно множество эпизодов, заставляющих задуматься над тем, как развивалась бы история, если б было принято другое решение.

Именно к таким раздумьям склоняет и решение полководца, который после победоносной битвы в 216 году до н. э. не стал преследовать врага, чтобы одолеть его окончательно, а дал отдых своим солдатам. Этот полководец, карфагенянин Ганнибал, только что наголову разбил намного превосходящую по численности римскую армию в полях неподалеку от апулийского местечка Канны. Битва при Каннах считается одним из величайших шедевров военной тактики. Даже в начале XXI века она входит в план занятий военных академий как показательный пример битвы со взятием в окружение. С помощью карфагенской кавалерии Ганнибал взял в клещи и полностью уничтожил римские отряды. Рим потерял четыре легиона. Дорога в город оказалась свободной.

После такой ошеломляющей победы Магарбал, начальник кавалерии Ганнибала, побуждает своего главнокомандующего сейчас же двигаться на Рим и завладеть городом. «Через пять дней ты будешь с триумфом ужинать на Капитолии!» — должно быть, крикнул он Ганнибалу. Однако Ганнибал, полки которого понесли сравнительно небольшие потери, не поверил в собственные силы. Война уже потребовала от него и его солдат сверхчеловеческих затрат энергии. Ганнибал принимал во внимание ожесточенное сопротивление жителей Рима и знал, что его отряды не располагают ни приспособлениями, ни достаточным запасом продовольствия для осады. Поэтому он отказался давать приказ к наступлению. Со взятием города можно, дескать, и подождать. Тогда Магарбал разочарованно произнес: «Ты умеешь побеждать, Ганнибал, но не умеешь пользоваться победой». Так сообщает римский летописец Тит Ливий. «Vincere seis, Hannibal, victoria uti nescis», — значится в его «Истории Рима».

Упустил ли Ганнибал возможную победу над Римом? Мнения историков расходятся. Одни полагают, что ему удалось бы взять город. Другие считают, Ганнибал понимал, что, несмотря на уничтожение римской армии, метрополия за короткое время сможет набрать достаточное количество солдат, чтобы защищать городские стены. Кроме того, он, вероятно, боялся, что при осаде с тыла нападут союзники Рима.

Ганнибал предложил Риму мирные переговоры. Однако, несмотря на то, что положение города было весьма скверным, сенат ответил отказом. Римляне начали формировать новые армии. Война продолжилась. После битвы при Каннах Ганнибал со своим войском еще долгие и кровавые пятнадцать лет странствовал по Италии, не имея возможности решить исход схватки.

В этой Второй Пунической войне (218–201 до н. э.), как и в завершенной раньше Первой Пунической войне (264–241 до н. э.), борьба между Римом и расположенным на побережье сегодняшнего Туниса Карфагеном шла за господство в Средиземном море. Пуническими войны называются по римскому наименованию финикийцев, некогда основавших Карфаген.

За два года до событий при Каннах Ганнибал примерно с шестьюдесятью тысячами солдат и тридцатью семью боевыми слонами выступил в поход из Испании, которая тогда принадлежала Карфагенской империи. Он перешел через Альпы и добрался до Италии лишь с двадцатью тысячами солдат. В ходе войны ему так ни разу и не удалось значительно усилить свою армию в борьбе с могущественным Римом. Несмотря на победу при Каннах, Ганнибал не добился решительного стратегического преимущества. Хотя в течение следующих лет на стороне карфагенян по очереди выступал тот или иной союзник Рима — сначала Капуя, а позднее Тарент и Сиракузы, — система римских договоров в целом работала исправно. Ганнибалу же, напротив, не удавалось создать прочный альянс. Сверх того почти не поступала поддержка из Карфагена. Запланированный масштабный завоевательный поход свелся к многолетней маленькой войне.

В 211 году до н. э. Ганнибал попытался еще раз пойти на Рим. Крик граждан оказавшегося под угрозой города «Hannibal ad portas!» («Ганнибал у ворот!») стал известен в не совсем точном переложении «Hannibal ante portas!», но именно в таком виде сохранился как тревожное восклицание. Решающий удар и на сей раз не удался Ганнибалу. Сил оказалось недостаточно. Он отступил.

Вторая Пуническая война закончилась в 201 году до н. э. поражением Карфагена В итоге римляне последовали примеру своего противника: они вели войну у его входной двери. Сначала римский полководец Сципион отрезал снабжение Ганнибала в Испании, потом он высадился в Северной Африке. В решающем сражении при Заме в 202 году до и. э. Сципион разгромил Ганнибала с помощью тактики, использованной тем при Каннах. Рим потребовал от Карфагена непосильной контрибуции. После многолетнего бегства от римских преследователей в 189 году до н. э. Ганнибал покончил с собой в Малой Азии. Между тем Риму давно надоела постоянная угроза со стороны Карфагена. Уже перед решающей третьей войной сенатор Катон, согласно Цицерону, провозгласил знаменитые слова: «Ceterum censeo Carthaginem esse delendam» («Кроме того, я думаю, Карфаген должен быть разрушен»). Из истории известно, что римляне приняли этот совет близко к сердцу. В 146 году до н. э., в Третьей Пунической войне, они захватили Карфаген и уничтожили его. Карфаген вошел в состав римской провинции Африка.

Был ли уместен упрек Маграбала после битвы при Каннах и правильно ли Ганнибал оценил свои силы, выяснить окончательно, вероятно, не удастся никогда. Слова Магарбала стали знаменитыми, потому что удачно описывают ситуацию, в которой победитель не использует шанс для окончательного триумфа. Так смотрел на вещи Магарбал. На самом деле оба полководца находились в ситуации, которая постоянно повторяется в истории: иногда — даже могущественный — противник может в определенный момент быть побежден более слабым, но лишь на время. Магарбал удачнее резюмировал бы положение, если бы сказал: «Мы можем время от времени побеждать этого противника, однако уничтожить его полностью нам не по силам». Поэтому, вероятно, решение Ганнибала было даже единственно возможным.

То, что о Ганнибале, Магарбале, их родине Карфагене и ее высокой культуре, знают сравнительно мало, объясняется историографией победителей. Ибо римские историки старались представлять все войны Рима справедливыми, а противников изображать варварами. В случае с Карфагеном не жалели фантазии, чтобы изобразить уровень карфагенской культуры как ужасающе низкий, и одновременно, насколько это возможно, стирали ее с лица земли. Поэтому мы практически ничего не знаем ни о Ганнибале, ни о Магарбале. Любопытен один из эпизодов римского предания, по которому можно предположить, что Магарбал одним из первых применил биологическое оружие: однажды, имитируя отступление, Магарбал оставил запасы отравленного мандрагорой вина. А затем, когда неприятельские отряды захватили лагерь и напились вина, вернулся и перебил обессилевших врагов. Впрочем, на такую подлость были способны и римляне.