Глава 4

Мир вокруг меня поглощает тьма, окутанная могучими крыльями, смыкающимися подобно живому савану. Разум мечется, логическая часть кричит о побеге, о том, чтобы оттолкнуть, бежать. Иррациональная сторона хочет понять, кто он и каковы его намерения. Его жар пронизывает холодный ночной воздух, притягивая меня, как огонь, к которому я знаю, что нельзя прикасаться, но не могу устоять.

Его рука сжимает мои предплечья с силой властной и едва не болезненной. Пальцы, покрытые чёрной краской, впиваются в кожу, удерживая меня на месте. Я вспоминаю безжизненное тело Райдера в нескольких ярдах от нас, скрюченное в груде. Тошнота подступает к горлу. Я поднимаю взгляд на лицо существа. Его глаза — глубочайшего красного оттенка, светящиеся лишь тогда, когда в них попадает лунный свет.

Он опускает голову, его острые черты теперь опасно близко к моим. Я чувствую жар его дыхания на своих губах — тёплый и тревожный. Я сглатываю, разрываясь между желанием отстраниться и потребностью стать ближе.

— Теперь ты моя, Элара.

Слова эхом отдаются во мне, как заклинание, не оставляя места для сопротивления. Тьма обволакивает мои мысли, искажая их до неузнаваемости, подчиняя своей воле. Его голос — это не просто звук. Это присутствие, сила, заполняющая каждый уголок моего сознания, не оставляя ничего нетронутым, ничем не затронутым.

— Нет… — шепчу я, протест слабый, почти жалкий. Откуда он, блядь, знает моё имя? Разум кричит мне оттолкнуть его, вырваться, бежать, но тело предаёт меня, двигаясь само по себе, подчиняясь команде, на которую я никогда сознательно не соглашалась.

Ноги подкашиваются, превращаясь в кисель, и я медленно опускаюсь на землю. Дыхание сбивается, каждый вдох рваный и неровный, когда я опускаюсь перед ним на колени. Я пытаюсь бороться, пытаюсь вернуть контроль, но я слишком далеко зашла, слишком глубоко увязла в паутине, которую он сплёл вокруг меня.

Он наклоняется, его губы касаются моего уха, дыхание горячее и тяжёлое на коже. Низкое рычание сотрясает его грудь, вибрируя сквозь меня, заставляя всё тело дрожать.

Я хочу встать, оттолкнуть его, вернуть контроль, ускользающий сквозь пальцы, как песок. Но мышцы отказываются слушаться. Я в ловушке, парализована его присутствием, той тёмной силой, от которой я, кажется, не могу избавиться.

— Перестань… — всхлипываю я, слово едва слышно, поглощённое тьмой вокруг. Сердце бешено колотится в груди — ритм бешеный, хаотичный, — словно пытается избежать судьбы, которая надвигается. — Не убивай меня.

Он смеётся — низкий, опасный звук, от которого по спине пробегает холод.

— Зачем мне убивать то, что принадлежит мне?

Его слова оседают на мне, как проклятие, связывая меня с ним способами, которых я до конца не понимаю. Здесь нет пощады, нет спасения. Только обладание. Только он.

Мой взгляд следит за движением его рук, когда он расстёгивает молнию на тёмных джинсах. Тёмные символы, вырезанные на его коже, тускло мерцают, усиливая его потустороннюю ауру. Мой взгляд скользит ниже, и я не могу не заметить чёткую V-образную линию, спускающуюся по его животу и ведущую прямо к паху.

Его торс подтянут и точен, каждая мышца идеально переходит в эту острую, неотразимую линию, исчезающую в джинсах. Дыхание перехватывает, странный жар разливается в животе, несмотря на страх, пронизывающий меня.

Когда он освобождается, его размер — толщина, испещрённая венами, развернувшаяся длина члена — вырывает у меня вздох. Это угрожающе. Возможно, самый большой, который я когда-либо видела.

Холодная волна страха накрывает меня.

Что, блядь, происходит?