Глава 1

Дождь хлещет по лобовому стеклу сплошной стеной, такой густой, что кажется, будто льёт слякоть. Температура, должно быть, держится чуть выше нуля. Дворники бешено машут, едва успевая справляться с потоком, почти не прочищая мутную пелену. Я напеваю под песню Coheed and Cambria, бездумно листая ленту соцсетей, пытаясь отвлечься от неприятного ощущения, ползущего по позвоночнику. Пальцы машинально скользят по экрану.

Рука Райдера ложится мне на бедро — тяжёлая, горячая, словно кислота, просачивающаяся сквозь ткань леггинсов. Желудок скручивает. Я сглатываю подступающую тошноту и делаю вид, что ничего не замечаю.

Нас пригласили на выходные в домик в Западной Вирджинии. Обычно это аренда через сайт Breezebnb, но хозяйка предложила бесплатное проживание в обмен на упоминание в нашем влоге. Мы с Райдером ведём канал вместе — смесь закулисных съёмок якобы проклятых мест и коротких видео обо всём сверхъестественном. Неплохой заработок. По крайней мере, так было раньше.

На этот раз цель — Пойнт-Плезант, небольшой исторический городок на границе Западной Вирджинии и Огайо. Это родина легенды о Мотыльке — криптиде, которого я мечтала исследовать годами. Проблема только в домике. Он спрятан на двухполосной дороге, в нескольких милях от цивилизации, глубоко в лесу. Ни соседей, ни ближайших городов. Только Райдер, дождь и нависающая тишина леса.

Сорок восемь часов с Райдером в домике, чёрт знает где, — последнее, чего бы мне хотелось. Но выбора нет. Наша любовь догорела шесть месяцев назад, когда я застала его за перепиской с подписчицами — флирт, выпрашивание интимных фото, поведение дешёвого инфлюенсера, которым он, как я думала, никогда не станет. Скандал, способный уничтожить нас обоих, если бы просочился наружу. Так что я всё замяла быстро. Никаких публичных сцен. Никакого грязного разрыва. Я не могу себе этого позволить. Этот канал — мой единственный источник дохода. Единственный способ расплатиться с учебными кредитами и сохранить хоть какую-то стабильность. Я не позволю ему разрушить мою жизнь ради интрижки.

— Поворачивай сюда, — говорю я, показывая на едва заметную грунтовку. Райдер кивает, следуя моему указанию, его хватка на руле усиливается, когда колёса скользят по грязи. С обеих сторон нависают высокие деревья, их тёмные ветви смыкаются, пока мы медленно продвигаемся вперёд. Местность здесь относительно ровная, только холмы, по сравнению с другими местами, где мы бывали, — просто кочки.

— Надеюсь, дождь закончится до темноты, чтобы я успел установить камеры по периметру, — бормочет он.

— По радару скоро должно стихнуть. — Я смотрю на телефон, открываю погодное приложение и наблюдаю, как зелёное пятно грозового фронта медленно рассеивается.

Однако дождь по-прежнему бьёт по крыше грузовика с неослабевающей силой, словно испытывая нас на прочность.

Дорога упирается в тупик, и в тридцати ярдах впереди показывается домик. Райдер ставит грузовик на ручник. Шум дождя стихает, когда двигатель замолкает. Между нами повисает невысказанная стена, и я не могу отделаться от мысли, что это, возможно, наша последняя совместная охота.

Я смотрю на домик. Ничего особенного — простая деревянная конструкция с двумя маленькими окнами по бокам от единственной входной двери. На крыльце с одной стороны висят качели, с другой — два старых, видавших вида кресла.

Хозяйка сказала, что ключ будет под ковриком возле качелей. Я нахожу его без труда и открываю дверь нам обоим. Нас сразу же обволакивает затхлый запах старой мебели и спёртого воздуха. Интерьер безликий — устаревшая мебель, вероятно, собранная с распродаж или купленная дёшево в IKEA. Единственный намёк на человеческое присутствие — бутылка красного вина на стойке с запиской:

Большое спасибо. Удачной охоты.

Я подавляю стон. Последнее, что мне нужно, — чтобы Райдер напился здесь. Как бы мне ни хотелось притупить чувства парой бокалов, мы здесь не для отдыха. Мы здесь для работы. Просмотры нашего канала падают уже несколько месяцев, и становится всё очевиднее, что зрители чувствуют то, что мы боимся признать: магия исчезла. Если этот выпуск не соберёт серьёзных цифр, можно сворачиваться.

И как создатели контента, и как пара.

Я прячу бутылку вина в шкафчик как раз в тот момент, когда Райдер входит, нагруженный аппаратурой и маленьким чемоданом, который мы делим. На его лице застыло знакомое выражение наигранного энтузиазма — того, что он надевает для камеры. Мы не разговариваем, пока распаковываемся, погружаясь в механический ритм подготовки к съёмке. Мы делали это бесчисленное количество раз. Отели с привидениями, заброшенные психиатрические лечебницы, жуткие леса в глуши. Процесс всегда один и тот же.

Но на этот раз всё по-другому.

Холоднее.

Натянутее.

Райдер начинает раскладывать оборудование с точностью человека, который делал это сотню раз. Камеры ночного видения и инфракрасные, диктофоны, тепловизоры, дроны — всё, что понадобится за две ночи попыток заснять то, чего не существует.

Реален ли Мотылёк?

Да нет, блядь.

Реально ли вообще что-то сверхъестественное?

Тоже нет, блядь.

Но люди на это ведутся. Это приносит просмотры, а просмотры оплачивают счета. Так что мы делаем свою работу. Мы притворяемся, что верим в то, во что не верим, и надеемся, что, может быть, на этот раз нам попадётся что-то достаточно захватывающее, чтобы стать вирусным. Потому что без этого…

Нам конец.

Райдер даже не поднимает глаз, не пытается завязать разговор. Я вспоминаю, как мы начинали — как здорово было путешествовать вместе, гоняясь за тенями и шёпотом в темноте. Теперь это просто работа. Просто очередной чек. Любовь, которая была между нами, та искра, кажется далёким воспоминанием, погребённым под слоями обиды.

Райдер включает тепловизор и наводит на окно. Бормочет что-то о проверке местности на тепловые сигнатуры. Я не отвечаю. Вместо этого я бреду в гостиную, пальцы скользят по пыльным полкам с книгами и безделушками. Дождь наконец стихает, но в домике становится ещё более гнетуще без постоянного шума бури.

У нас есть два дня на съёмку, монтаж и, если повезёт, на то, чтобы снять что-то, что удержит наш канал на плаву.

От этой мысли грудь сдавливает.

— Эй, я пойду установлю пару камер снаружи, пока не стемнело, — зовёт Райдер из соседней комнаты. Я слышу щелчок закрывающегося кейса и скрип входной двери, когда он выходит на крыльцо.

— Хорошо, — отвечаю я, едва громко, чтобы он услышал.

Я смотрю в окно на Райдера сквозь заляпанное дождём стекло, пока он устанавливает камеру у кромки леса. Его фигура — тёмный силуэт на фоне хмурого неба — движется с целеустремлённостью человека, пытающегося раствориться в работе. Может, так оно и есть.

Может, мы оба это делаем.

Через несколько минут я отворачиваюсь от окна и начинаю настраивать оборудование внутри. Обычно мы снимаем начало видео в помещении, и, скорее всего, сделаем это завтра, так как уже поздно. Я заранее устанавливаю камеру для этого, а также кольцевой свет и микрофон на штативе, которые мы будем использовать.

К тому времени, когда Райдер возвращается, его ботинки покрыты грязью, я уже закончила. Мы встречаемся взглядом на мгновение — достаточно долго, чтобы я увидела усталость в его глазах, — но ни один из нас не произносит ни слова. Он ставит оставшееся оборудование на стол и вытирает руки о джинсы.

— Я пойду приму душ, — бормочет он. — Согреюсь перед выходом.

— Давай, — отвечаю я, не поднимая глаз от камеры, которую настраиваю. Его шаги удаляются по коридору, и вскоре раздаётся тихий щелчок двери ванной.

Я сажусь на край дивана, пружины продавливаются под моим весом, и смотрю на пустой камин напротив. Умирающий солнечный свет за окном отбрасывает на стены странные тени, делая комнату меньше, словно стены медленно смыкаются вокруг меня.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но всё, о чём я могу думать, — как я оказалась в ловушке: в этом домике, в этих отношениях, в жизни, которая больше не кажется моей.

Телефон жужжит в кармане, вырывая меня из раздумий. Я достаю его и вижу уведомление из одной из наших соцсетей. Комментарий под нашим последним видео. Я открываю его, вопреки здравому смыслу.

«Фейк. Вы такие клоуны. Просто признайте уже».

Я смотрю на эти слова, пальцы зависают над экраном. Нас уже не раз обвиняли в подделке контента. И в некотором смысле они правы. Но всё равно обидно. Я быстро смахиваю комментарий и блокирую экран, бросая телефон на диван рядом с собой.

— Блядь, — бормочу я себе под нос.

Дверь ванной открывается, и Райдер выходит из облака пара, одетый в свежие джинсы и чёрную толстовку. Его русые волосы влажные, зачёсаны назад со лба.

— Ты в порядке? — спрашивает он, голос мягче обычного. Я вижу, что он пытается, но это только злит меня ещё больше.

— Я в порядке, — отрезаю я, слишком резко вставая. Голова на мгновение идёт кругом, но я заставляю себя выпрямиться. — Нам пора начинать. Нужно снять материал, пока не стало совсем поздно.

Райдер кивает, но его взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем следует. Я отворачиваюсь, прежде чем он успевает сказать что-то ещё, и направляюсь к двери.

Воздух снаружи холодный и влажный, липнет к коже, когда я выхожу на крыльцо. Дождь наконец прекратился, оставив мир мокрым и блестящим в тусклом свете заходящего солнца. Лес вокруг нас тих, только изредка слышно, как с деревьев падают капли. В этом есть что-то умиротворяющее, но в то же время давящее, словно лес затаил дыхание, ожидая чего-то.

Следующий час мы посвящаем съёмкам, записывая проходные кадры домика и окрестностей. Райдер запускает один из дронов над верхушками деревьев, делая панорамные снимки густого леса.

Меня не покидает чувство тревоги, когда я смотрю на монитор. Деревья выглядят как тёмные стражи, охраняющие нечто, спрятанное глубоко в чаще. То, что мы не должны найти.

К тому времени, как мы заканчиваем, солнце полностью село, окутав домик тенями.

Мы располагаемся на поляне и начинаем наш первый сеанс. Райдер устанавливает камеру, где мы будем стоять, а я включаю один из диктофонов. Мы сидим в тишине несколько мгновений, позволяя оборудованию работать.

— Кто-нибудь здесь с нами? — спрашивает Райдер в темноту, его голос спокоен и ровен.

Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к любым звукам, любым признакам того, что мы не одни. Но слышен лишь тихий гул аппаратуры и редкий шорох листьев рядом с нами.

Проходят минуты, и ничего не происходит. Только тишина.

Я выдыхаю задержанный воздух и смотрю на Райдера. Он выдавливает улыбку и слегка кивает.

— Продолжим, — тихо говорит он. — Мы что-нибудь заснимем.

Но по мере того как тянутся часы и ночь становится всё глубже, я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, на этот раз… мы не заснимем ничего.