Глава 13

Я приподнимаюсь на локтях, наблюдая, как Малкольм направляется к углу комнаты, куда едва проникает свет. Он движется бесшумно, методично, и его спина обращена ко мне, пока он возится с чем-то, чего я не могу разглядеть. Разум лихорадочно пытается осмыслить происходящее, но я всё ещё в тумане, всё ещё в оцепенении.

Я пытаюсь сесть полностью, конечности слабые и дрожащие, но прежде чем я успеваю⁠…

— Не двигайся.

Это не команда со злобой, скорее тихое, властное требование, которому моё тело подчиняется без вопросов. Я замираю, пульс снова учащается.

Малкольм возвращается через мгновение, держа в руке что-то, что скрывают тени. Он опускается на колени у края одеяла, его движения текучие и хищные, и у меня перехватывает дыхание, когда я замечаю, что именно он держит.

Флакон.

Он маленький, хрупкий, наполнен мерцающей тёмной жидкостью, которая, кажется, пульсирует собственной жизнью. Сердце замирает в груди, и волна тревоги накрывает меня.

— Что это?

— Лекарство. Я же сказал, что дам тебе что-нибудь от боли.

Я снова пытаюсь сесть, паника начинает подниматься в груди, но Малкольм движется быстро, его рука мягко надавливает на моё плечо, удерживая на месте. В его прикосновении нет силы, но я чувствую, как погружаюсь обратно в постель, не в силах сопротивляться тяжести его присутствия.

Я не могу оторвать глаз от флакона, жидкость внутри кружится, словно живая тьма.

— Лекарство? — Это не похоже ни на одно лекарство, которое я когда-либо принимала.

Он подносит флакон к моим губам, и пульс бешено колотится.

— Пей, — говорит он тихо.

Я не могу думать. Я не могу дышать. Мой рот открывается, тело снова предаёт меня, и прежде чем я успеваю остановиться, существо опрокидывает флакон к моим губам. Жидкость прохладная, гладкая, скользит по горлу, как шёлк. Вкус не похож ни на что, что я когда-либо пробовала, — сладкий, горький и металлический одновременно.

Малкольм пристально наблюдает за мной, его взгляд напряжён, он ждёт чего-то. Я чувствую это почти сразу — странное тепло разливается в груди, расходится по венам, как огонь. Сердце бьётся громче, быстрее, и зрение на мгновение плывёт, когда мир вокруг меня сдвигается.

Это опьяняет, пьянящий поток, оставляющий меня головокружительной, дезориентированной, но… жаждущей. Я пытаюсь выровнять дыхание, но жар усиливается, оседая низко в животе — медленное горение, от которого бёдра непроизвольно сжимаются.

Я поднимаю взгляд на Малкольма, смотрю сквозь полуприкрытые веки, и что-то внутри меня сдвигается. Он ближе, тяжесть его присутствия давит на меня, подавляющая, но странно успокаивающая.

Жидкость в венах гудит, и с каждой секундой жар между ног усиливается. Я прикусываю губу, пытаясь сдержать потребность, нарастающую внутри меня, но это бесполезно. Моё тело снова предаёт меня, только на этот раз это не просто подчинение. Это желание. Первобытный, животный голод, становящийся слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Малкольм наблюдает за мной, как хищник, ждущий, когда его добыча сдастся, зная, что я не смогу сопротивляться намного дольше. Пульсирующая боль между ног становится невыносимой.

Я нуждаюсь в этом.

Мысль накрывает меня волной, и я чувствую дрожь, пробегающую по телу. Моя кожа внезапно слишком чувствительна, воздух слишком густой, а грудь сжимается от ошеломляющей жажды его прикосновения. Каждый дюйм меня чувствует себя живым, в огне, и единственное, о чём я могу думать, — как сильно я хочу его.

— Малкольм… — шепчу я, голос сбивчивый и дрожащий.

Существо делает шаг ближе, тёмные волосы падают на глаза, и близость посылает ударную волну возбуждения прямо через меня. Я сглатываю, пытаясь найти слова, но желание, скручивающее внутри, говорит само за себя.

— Я… — Я замолкаю, пальцы впиваются в простыни, пытаясь сдержать пульсирующую потребность, текущую по мне. Моё тело ноет, отчаянно, и жар, разливающийся между бёдер, невозможно игнорировать. — Я хочу тебя.

Его губы изгибаются в понимающей улыбке, его взгляд темнеет от той знакомой собственнической жажды. Он наклоняется, его лицо в дюймах от моего, и я почти теряю сознание от его землистого запаха.

— Ты нуждаешься во мне, маленький уголёк?

Я киваю. То, как существо это произносит, как Малкольм владеет этим… Это заставляет мою кожу покалывать от предвкушения, тело жаждет его прикосновения способами, которые я никогда не считала возможными.

— Скажи это, — мурлычет Малкольм. — Скажи именно то, что хочешь.

— Я хочу тебя, — шепчу я. — Пожалуйста, Малкольм… Я хочу тебя внутри себя.

Его глаза вспыхивают диким, хищным голодом, и в мгновение ока существо на мне. Его тело прижимается к моему, жар окутывает меня, и я задыхаюсь, когда его руки скользят по моим бокам. Прикосновение достаточно, чтобы заставить меня выгнуться под ним, моё тело умоляет о большем.

— Хорошая девочка, — рычит он, губы касаются моего уха. — Я всегда дам тебе именно то, что тебе нужно.

Руки Малкольма скользят вниз к моим бёдрам, раздвигая их, когда он устраивается между ними. Ожидание мучительно, и я не могу сдержать тихий всхлип, вырывающийся из меня. Я потеряна в ощущении его кожи на моей, силе его присутствия, такой подавляющей, что я едва могу дышать.

— Скажи мне, — шепчет он, его пальцы дразняще близко к жару моего лона. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

— Я хочу этого, — выдыхаю я, слова вырываются потоком. — Так чертовски сильно. — Мои бёдра поднимаются навстречу Малкольму, отчаянно ища облегчения, которое только он может дать. — Пожалуйста, Малкольм… Мне нужно это сейчас.

Он не колеблется. Его пальцы скользят внутрь меня, медленно и намеренно, и ощущение заставляет меня вскрикнуть. Это медленное, сладкое мучение, разжигающее огонь внутри меня, и я едва сдерживаю стоны, срывающиеся с губ, когда существо работает надо мной, доводя до предела, но никогда не давая именно того, что мне нужно.

— Терпение, — мурлычет он, его большой палец проводит по моему набухшему клитору, посылая ударные волны удовольствия через моё тело. — Ты кончишь, когда я буду готов.

Но терпение невозможно. Удовольствие нарастает, выходит из-под контроля, и потребность в том, чтобы Малкольм наполнил меня, взял меня полностью, становится всепоглощающей. Мои пальцы запутываются в простынях, тело выгибается навстречу ему, каждый дюйм меня умоляет о разрядке.

— Малкольм, — стону я, голос отчаянный. — Пожалуйста…

Существо вынимает пальцы, и на долю секунды я думаю, что сойду с ума от внезапной пустоты. Но затем он устраивается у моего входа, его толстый член прижимается ко мне, и я выдыхаю с дрожью, когда он входит внутрь, заполняя меня полностью.

Ощущение изысканное — горячий, толстый, невообразимо глубокий, — и теснота моего тела вокруг Малкольма заставляет его низко застонать. Сначала он не двигается, просто остаётся там, похороненный во мне, его глаза впиваются в мои, словно он ждёт, когда я осознаю, насколько полностью он теперь мной владеет.

— Теперь, маленький уголёк, — шепчет он, голос тёмный и бархатистый, когда он начинает двигаться. — Ты останешься со мной? Навсегда?

Полнота, жар, то, как существо растягивает меня, — это всё, чего я жаждала и больше. Моё тело реагирует мгновенно, бёдра поднимаются навстречу Малкольму в отчаянной попытке притянуть его глубже, почувствовать его полностью.

Я киваю, развратно, готовая сделать почти что угодно, лишь бы Малкольм просто входил в меня.

Он двигается в ритме, который сводит меня с ума, каждый толчок тщательно выверен, словно он знает именно то, что мне нужно, именно как играть на моём теле, как на инструменте. Мои пальцы впиваются в его плечи, сжимая твёрдые мышцы под кожей, пытаясь удержаться за что-то, за что угодно.

Я потеряна в этом, мир сужается до нас двоих. Его запах, мускусный и пьянящий, заполняет чувства. Его дыхание горячее на моей шее, его губы касаются моей кожи. Я ошеломлена, поглощена безжалостным удовольствием.

— Чувствуешь это? — мурлычет Малкольм в моё ухо, его голос глубокий и хриплый. — Вот каково это — быть моей. Быть в собственности.

Я киваю, не в силах говорить, дыхание срывается на хриплые вздохи, когда я полностью сдаюсь удовольствию. Наши тела движутся в унисон, влажный жар между ног усиливается с каждым толчком.

Руки Малкольма скользят к моим бёдрам, сжимая их крепче, когда он начинает двигаться быстрее, его темп становится более настойчивым. Комната наполняется звуком кожи о кожу, нашим рваным дыханием и моими тихими криками удовольствия. Я чувствую, как напряжение нарастает во мне снова, тот знакомый узел сжимается в моём центре, готовый разорваться.

— Малкольм… Я… — выдыхаю я, голос срывается, когда он входит глубже, сильнее.

Он стонет в ответ, его хватка усиливается, движения становятся более мощными, более требовательными. Давление внутри меня растёт невероятно, и я чувствую, как приближаюсь к краю, балансируя на грани разрядки.

— Ты близка, да? — рычит он, голос густой от потребности, когда он наблюдает, как я извиваюсь под ним, полностью в его власти. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь. Умоляй за это.

— Пожалуйста, — шепчу я, голос дрожит от отчаяния. — Пожалуйста, Малкольм, мне нужно кончить… пожалуйста.

Существо вознаграждает мои мольбы резким толчком, попадая в точку глубоко внутри меня, от которой я вскрикиваю. Узел внутри меня рвётся, и волна интенсивного удовольствия накрывает меня. Всё моё тело сжимается, сотрясается под Малкольмом, когда оргазм разрывает меня, более мощный, чем всё, что я когда-либо чувствовала. Я стону его имя, звук разбитый и бездыханный, моё тело неконтролируемо дрожит, когда удовольствие заливает меня ошеломляющими волнами.

Малкольм не останавливается. Его толчки остаются сильными, ровными, вытягивая каждую последнюю унцию моей разрядки, когда я извиваюсь под ним, беспомощная перед натиском ощущений. Его взгляд не отрывается от моего, тёмный и голодный, наблюдая за каждым моим содроганием, пока я распадаюсь под ним.

Наконец, когда я становлюсь всего лишь дрожащим, задыхающимся комком, Малкольм замедляет движения, его грудь вздымается от сбитого дыхания. Он наклоняется, прижимаясь лбом к моему, и интимность жеста кажется странным контрастом с сырой интенсивностью того, что только что произошло. Его дыхание смешивается с моим, тёплое и успокаивающее, и на мгновение мир замирает.

Малкольм убирает прядь волос с моего лица, пальцы нежно проводят по щеке.

— Ты не забудешь этого, — говорит он. — Ты будешь жаждать этого снова. Жаждать меня.

Взгляд существа не отрывается от моего, этот интенсивный, горящий взгляд прикован ко мне, словно он впитывает каждый звук, каждое содрогание моего тела.

Малкольм низко рычит в горле, звук вибрирует сквозь мою грудь, когда он входит в меня одним финальным, мощным толчком. Его тело замирает, мышцы напряжены, и я чувствую острый край его разрядки, когда он изливается в меня, горячий и густой. Его хватка на мне усиливается, притягивая ближе, когда его бёдра дёргаются от силы его оргазма.

Он остаётся там, похороненный глубоко во мне, его дыхание горячее и тяжёлое на моей коже, пока он переживает последние судороги своей разрядки. Моё тело обмякло, полностью истощено, и отголоски удовольствия всё ещё пульсируют во мне, когда я чувствую, как Малкольм медленно обмякает внутри меня.

Долгое мгновение никто из нас не двигается. Вес Малкольма давит на меня, его кожа влажная от пота, дыхание всё ещё сбитое. Я чувствую дикий ритм его сердца там, где его грудь встречается с моей, ровный ритм медленно успокаивается, когда интенсивность момента угасает. Он отстраняется слегка, достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху, его горящие глаза всё ещё полны той тёмной, собственнической удовлетворённости.

— Ты останешься со мной? — шепчет он, голос хриплый, но полный уверенности. Его большой палец проводит по моей щеке. — Здесь?

Связь. Флакон. Ошеломляющий жар, хлынувший сквозь меня, затуманивает суждения, заставляя моё тело жаждать Малкольма, как я никогда не жаждала никого. Это похоже на силу вне моего контроля, тянущую меня в существо, глубже и глубже, пока я не могу больше сопротивляться.

— Да.

Как только слово срывается с моих губ, что-то внутри меня замирает. Почему я сказала «да»? И так легко. На что я только что согласилась? Действительно ли я имею это в виду? Сердце бешено колотится в груди, пока я прокручиваю всё, что только что произошло, пытаясь понять, как я оказалась здесь, в его объятиях, соглашаясь быть его, как будто это было самое естественное в мире. Но это не было естественным. Ничто в этом не естественно.

Губы Малкольма изгибаются в лёгкой, едва заметной улыбке на мой ответ, хотя интенсивность его взгляда не смягчается. Его большой палец задерживается на моей щеке, вырисовывая медленные, нежные круги, словно запоминая форму моего лица.

Его тело остаётся прижатым к моему, его дыхание тёплое на моей коже, и вес Малкольма — его запах, его прикосновение — удерживает меня, даже когда моё тело чувствует, что парит где-то за пределами физического.

Я закрываю глаза на мгновение, позволяя себе насладиться этой тихой интимностью. Несмотря ни на что, я чувствую себя в безопасности здесь, в его объятиях, наши тела всё ещё соединены способом, который кажется одновременно собственническим и защищающим.

— Хорошо, — мурлычет Малкольм после долгой паузы, голос глубокий и бархатистый, наполненный той тихой властностью, от которой теперь мне становится спокойно. — Ты здесь, со мной. Ты всегда была здесь.

Малкольм отстраняется чуть больше, его глаза ищут мои, словно он ищет что-то — подтверждение, возможно, или понимание, которого у меня пока нет. Его рука скользит с моей щеки к шее, пальцы вырисовывают нежный путь вдоль линии горла.

Моё сердце трепещет от этого ощущения, и я чувствую, как подаюсь навстречу его прикосновению, жаждая больше тепла, исходящего от него.

— Всегда? — спрашиваю я, голос тихий.

Существо кивает, его выражение серьёзное, но спокойное.

— Ты была предназначена для этого, — шепчет он, его рука слегка сжимается на моей шее. — Для меня. — Его мышцы напряжены под кожей, но в том, как Малкольм смотрит на меня сейчас, есть нежность, которой я не видела раньше, мягкость, от которой что-то внутри меня тает.

Хватка Малкольма крепчает, его дыхание слегка сбивается, когда он прижимается губами к моим в медленном, жарком поцелуе. На этот раз всё иначе — менее лихорадочно, более осознанно — и это посылает дрожь удовольствия по мне заново. Моё тело реагирует автоматически, словно мы связаны на уровне, выходящем за пределы физического, чем-то более глубоким и постоянным.

Когда Малкольм наконец отстраняется, его губы задерживаются у моего уха, дыхание тёплое, когда он говорит:

— Отдыхай, маленький уголёк. Тебе понадобятся силы.

Я киваю, истощённая, но всё ещё наполненная чувством тоски, которое остаётся прямо под поверхностью. Малкольм откатывается от меня, устраиваясь рядом на кровати, и притягивает меня к своей груди, обвивая руками способом, который кажется защищающим, собственническим.

Я кладу голову на его грудь, слушая ровный ритм его сердца, и впервые за то, что кажется вечностью, я чувствую… покой. Безопасность.