Глава 79

Упырь

Есть только одно место, куда я могу перенести свою Регину.

Только одно спрятанное у всех на виду место, где никто не подумает искать нас хотя бы первое время.

Мы материализуемся во тьме за старым домом Шарлотты Нага, и я крепко прижимаю к себе свою змейку, когда мои босые ноги касаются травы. Она обвивает длинными конечностями мои обнаженные бедра, пока я распахиваю входную дверь и вношу ее в дом. Это не совсем так, как носят невест, но достаточно близко к этому, и когда мой член так глубоко погружен в ее лоно, ее кожа прижата к моей, а ее запах у меня в носу, я не могу ни на что жаловаться. Даже сейчас, когда моя маска снята, она смотрит не на меня, а в гостиную сквозь темноту, а ее маленький носик вдыхает пыль и старые, знакомые запахи.

— Все еще пахнет так же, — фыркает она. — Думаю, в шкафу все еще лежит лапша быстрого приготовления. У нее нет срока годности.

— Это то, что ты хочешь поесть? — спрашиваю я, относя ее на кухню.

Она все еще избегает моего взгляда.

— Я не голодна.

И не будет. Змеи не едят во время брачного замка.

— Но ты будешь хотеть пить, — говорю я, неся ее к раковине.

Ее мышцы сжимаются вокруг меня, когда она снова поворачивается ко мне лицом, и я шиплю.

— Ты ждал возможности сделать это, — говорит она обвиняюще. Ее дыхание теплое на моем лице. Такое сладкое. Столько силы. Если бы я мог провести остаток моих дней, просто впитывая ее в себя, просто пробуя ее запах в воздухе, я умер бы счастливым.

Поэтому я ничего не говорю, протягивая руку к шкафчику, где, как я знаю, стоят стаканы. Взяв один, я усаживаю ее задницу на раковину, заглядывая через ее плечо, чтобы ополоснуть стакан у нее за спиной и затем наполнить его водой. Она берет у меня стакан, жадно облизывая губы.

Было время, когда я думал, что мы никогда не будем так близки друг к другу. Когда я думал, что контакт с ней будет сослан в разряд далекой мечты. Где все, что у меня было для поддержания жизни в изнурительные дни, — это надежда. Надежда, оберегаемая синими глазами и темными, как тени, волосами.

— Ты правда думаешь, что это займет три дня? — тихо спрашивает она, крутя воду в стакане и всматриваясь вниз, будто там содержатся ответы. Я хочу сказать ей, что у меня есть ответы. И что только одна другая душа обладает ответами, которые нужны ей, чтобы спасти себя. Длинные темные ресницы трепещут, пока она пьет холодную воду, отпивая лишь половину стакана, прежде чем передать его мне обратно. Я беру его у нее, прикладываюсь губами к тому месту, где были ее губы, и выпиваю воду. Она смотрит, как я пью, ее глаза устремлены на мой рот и никуда больше. Я впитываю ее внимание, как отчаявшийся человек.

Она больше не поднимает взгляд. Неужели она внезапно смутилась?

— Да, это может занять три дня, — тихо говорю я, ставя стакан на кухонную столешницу.

Она сглатывает.

— Когда ты узнал, что я твоя Регина?

Я подставляю палец под ее подбородок и приподнимаю его вверх. Посмотри на меня, хочу сказать я. Моя маска снята. Посмотри на меня в ответ. Эти глаза, синие, как ультрафиолетовый луч, встречаются с моим взглядом без мигания. Без дыхания.

— В первые дни я думал, что ты похожа на меня. Родственная душа, затерянная и одинокая. Я не мог понять твой вид и понимал, что ты прячешь себя так же, как я прятался своими тенями. У меня была… сильная потребность заботиться о твоем благополучии. Но по мере того как мы оба росли, я начал понимать, что то, что я чувствовал к тебе, было связью душ.

— А как же твоя семья? — спрашивает она. — Твои родители и их логово?

Я делаю глубокий вдох, позволяя ее запаху омыть меня, затем кладу руки за ее задницу и снова поднимаю. Ее кровать будет слишком мала для меня, поэтому я принимаюсь собирать ее фиолетовые одеяла, чтобы разложить их на полу в гостиной словно гнездо.

— Никто не смог сказать Мейсу, когда он наводил справки, и я рос со своей приемной семьей, веря, что мои настоящие родители погибли по неизвестным причинам. Возможно, их казнили за то, кем они были. Я никогда не узнаю, сколько василисков было в их логове или были ли они смешанной стаей, как Фенгари.

— Мне жаль, — говорит она, когда я укладываю нас обоих на слои одеял. Она всматривается в мое лицо, изучая, и я не могу убрать руки, которыми обнимаю ее. Ее внутренние стенки снова сжимаются, когда она поправляет бедра, и на этот раз она кряхтит от растяжения моего члена.

Она хмурится, глядя вниз между нами.

— Тебе больно?

Я фыркаю на это.

— Я обречен на тени ада, змейка, но, по крайней мере, мне удастся побывать в раю на три дня из тьмы вечности.