Глава 42

Аурелия

Я загоняю четыре моих сокровища в наше гнездо. Мой волк тяжело вздыхает, когда возвращается в знакомые комнаты — так звучит вздох уставшего самца, вернувшегося домой. Я даю им лишь мгновение оценить это, после чего с шумом выпроваживаю всех в ванную, чтобы убедиться, что они как следует помоются под душем.

Они способны позаботиться о себе сами. Могут вымыть волосы и вымыть тела, но я не могу подавить в себе потребность надзирать за этим и опекать их. Пока они заканчивают и надевают свежую одежду, я навожу порядок в гнезде — меняю простыни и взбиваю подушки. Я даже распыляю эвкалиптовое масло, найденное в шкафу, потому что знаю: Дикарю нравится этот запах, и он успокаивает анимуса Лайла. На сторону Косы я ставлю стакан подсоленной воды, опасаясь, что у него наступит обезвоживание, и даже нахожу заначку сигар Ксандера, укладывая их возле односпальной кровати, на которой он раньше спал.

В остальной части академии тихо, лишь с нижних этажей доносится храп да редкое покашливание. И все же моя кровь бушует. Я переминаюсь с ноги на ногу, когда мои пары выходят из ванной, и лишь ненадолго замираю, чтобы осмотреть их состояние, после чего удовлетворенно киваю и направляюсь обратно на крышу.

Враги могут попытаться отыскать нас. Кажется, враги охотятся за нами всегда. За смертью одного врага могут прийти другие, и это гнездо, в котором находится так много моих подопечных, может оказаться небезопасным. Стена вокруг академии сильна и напитана моей собственной энергией, но всегда существует множество стратегий и способов напасть на гнездо.

— Регина. — Тихий голос Косы заставляет меня замереть; его глаза смотрят на меня устало, но внимательно. — Ты куда?

— На патрулирование, — отвечаю я просто, поднимаясь по лестнице на крышу.

Он идет следом.

— Тебе не нужно этого делать. Стражники присмотрят за небом и дорогой.

Ночной воздух холодит кожу, запахи свежи в носу. Все тихо, но мне нужно убедиться, что так оно и останется. Я оборачиваюсь и вижу, что они все вышли за мной. Им нужно понять.

— Теперь я отвечаю за них за всех. Это место — мое.

Лайл обходит Дикаря.

— Что ты имеешь в виду, ангел?

Он думает, что он хранитель школы. Возможно, он все еще может быть хранителем образования студентов. В конце концов, здесь полно зверей, которые нуждаются в нем и его уроках.

— Селесты Агнис больше нет, — предельно четко произношу я. — Теперь я назначена хранителем. Школа верна мне.

Понимание приходит к ним, особенно к моему паре со светящимися глазами. Охваченная нетерпением, я отступаю от них и перекидываюсь в форму дракона.

Форма клинохвостого орла навсегда останется моей любимой, но сейчас в моей душе есть нечто, жаждущее драконьего могущества. Жадная, алчущая крови и голодная до плоти часть меня по-прежнему взывает к моей аниме. Я снова взмываю в ночное небо, и ветер больше не кажется холодным для моей чешуи — скорее похож на бодрящую ванну прямо в небесах. Вскоре я ощущаю, как ко мне присоединяется второе присутствие, и это не Клюв, как я привыкла.

Сначала я игнорирую его, совершая привычный облет по периметру академии и осматривая дороги, ведущие к этой территории и из нее. Между деревьями, точечно растущими вдоль рукотворных троп, не шевелится ничего необычного. Это немного успокаивает мое сердце, видя, что все в безопасности, и бешеное сердцебиение в груди замедляется. Черный дракон со сверкающими глазами следует за моими движениями, словно исполинская тень, и порой за последние несколько дней мне было трудно поверить, что он — одно из моих сокровищ. Что зверь такой силы и жара принадлежит мне.

Я совершаю резкий разворот, наворачивая круги вокруг него. Он повторяет мои движения, и это похоже на танец, где мы кружимся в тесном кольце. Я вырываюсь, прижимая крылья к телу и устремляясь к земле. Он преследует меня. За считанные метры до верхушек деревьев я расправляю крылья и скольжу над самыми верхними ветвями, после чего задираю морду вверх и мощно машу крыльями, набирая высоту.

Ксандер мчится за мной, повторяя каждое движение моих крыльев и следуя за моим подъемом к звездам. Но он набирает высоту быстрее, и вот мы уже летим вертикально, брюхом к брюху, взмахивая крыльями вниз. Мы сплетаемся друг с другом, и, никогда прежде не делая подобного ни с парой, ни с другим пернатым, я оказываюсь заворожена. Это упоительный новый танец. И, возможно, новая надежда.

Я мечтал об этом, — раздается его запыхавшийся голос в моем разуме.

Я виляю в сторону, часто моргая и тряся головой, пока открытое небо внезапно не начинает казаться чем-то совершенно новым. Направляя морду к гнезду с его волшебными огнями, которые вижу только я, моя кровь закипает, но уже не так, как прежде, и покалывание в груди заставляет меня сделать глубокий вдох. Я приземляюсь прямо за воротами академии, вытягивая при этом правую ногу.

Ксандер приземляется позади меня, и земля содрогается от испуга под его более тяжелым весом. Я поджимаю крылья и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Ошеломительное создание, сотворенное из ночи, его глаза подобны самим сияющим звездам. Словно он — фрагмент мозаики полуночи, и в его глазах я вижу одно простое желание.

Я выступаю вперед, и он идет мне навстречу, опуская свою голову к моей, как делал это однажды, когда я сидела на стене академии. Я вытягиваю длинную шею навстречу его морде и бережно прижимаюсь своей мордой к его. Низкое, рокочущее урчание раздается из его груди, мягкое и в то же время твердое. Словно камни, стонущие в недрах древней земли. Он скользит мордой по моему лицу, и это прикосновение такое теплое. Он утыкается носом в изгиб моей шеи, и я фыркаю в ответ на это ощущение. Но в его движениях есть что-то печальное. Что-то, что по-прежнему ощущается как утрата.

Все будет хорошо, — говорю я ему. — Мы все будем в порядке.

Он не отвечает, вместо этого отступает от меня и взмывает в ночную высь так легко, будто ничего не весит вовсе.

Отдохни, Регина. Я буду патрулировать до рассвета.

Настоящая усталость ломит мои кости. Я не отдыхала уже долгое время, и мне следует проведать остальных моих истинных. В задумчивом молчании я перекидываюсь в форму орла и отправляюсь наверх, чтобы сделать финальный осмотр сторожевых башен — просто чтобы убедиться, что стражники не отлынивали в мое отсутствие.

Именно тогда я замечаю клубящуюся тень, движущуюся к общежитию анимусов. Пронзительно вскрикнув от возмущения, я устремляюсь к нему, держа клюв наготове, точно копье. Тень достигает открытого окна общежития моей стаи и замирает снаружи. Я налетаю прямо на него, вырывая клок тени и вбивая его в темную комнату за окном. Он перекидывается в человеческую форму на полу, и я сжимаю острый коготь вокруг его шеи.

И куда это ты, блядь, собрался?

Я хожу куда, блядь, захочу, змейка, — растягивая слова, говорит он, пока краска на его лице светится белым в приглушенном свете комнаты.

Мои пары вскакивают с кровати и окружают нас, но я машу на них крылом.

Только не здесь, — говорю я ему, щелкая клювом возле его красных глаз. — Убирайся.

Я перекидываюсь в человеческую форму, слезаю с него и указываю на окно.

— А если не уберусь? Будешь со мной драться? — спрашивает Упырь, выпрямляясь в полный рост.

Я мрачно усмехаюсь.

— Без колебаний.

Дикарь хохочет:

— Блядь, обожаю это!

— А я-то думал, между нами проскочила искра. — Упырь поворачивается к моим истинным и произносит через мое плечо: — Вообще-то, в ваше отсутствие у нас было несколько таких моментов.

Дикарь драматично ахает. Лайл глухо рычит.

— Слышал о своей подружке? — сладко спрашиваю я.

— Я видел голову Катерины, сидящую на воротах твоей академии, да, — гладко отзывается он. — Впечатляющая работа, должен сказать. Какой стиль.

— Спасибо, — говорю я. — А теперь тебе пора убираться, пока я тебе не навредила.

Он прикладывает руку к сердцу, и тени расступаются, освобождая место для ладони.

— Кому, мне? Ты бы ни за что так не поступила.

— Мы знаем, что делает Змеиный Двор, — произносит Лайл. — Знаем, что Мейс жаждет нашей крови.

— Но у нас со змейкой договор, — ровно говорит Упырь. — Она дала мне обещание.

— От мысли бросить моих пар прямо сейчас мне хочется кого-нибудь убить, — говорю я сквозь сжатые зубы. — И я это сделаю. Не испытывай меня.

Он потирает уголок рта, словно раздумывая. Делает шаг вправо, и я зеркально повторяю его движение.

— Какая заботливая, — шипит он. — И всего-то надо было оказаться достаточно слабыми, чтобы попасться?

— Я улавливаю легкую ревность, — вставляет Дикарь, и я замечаю то же самое.

Красные глаза Упыря вспыхивают за вихрями тьмы.

— А они знают, что ты носишь моего отпрыска? Знают, что ты моя невеста?

Все самцы в комнате замирают.

— О, прекрати, — рычу я. Поворачиваясь к остальным, я успокаиваю их: — Он просто шутит. Я не беременна. Я бы не стала делать этого с ним.

Но это, похоже, не помогает. Глаза Косы стали темно-синими. Пасть Дикаря внезапно заполняется клыками, а Лайл надвигается на меня, его янтарные радужки расширены на весь глаз.

Упырь хохочет:

— Замечательно.

— Нет, — говорю я, выставляя руки перед Лайлом. — Понюхайте меня. Я не беременна. И я определенно не помолвлена с генералом двора моего отца!

Но Лайл не прекращает наступление, и у меня нет иного выбора, кроме как встать перед ним и преградить ему путь, уперевшись ладонью в его грудь.

— Прекратите это, — говорю я. — Послушайте меня.

Но теперь Коса и Дикарь подступают ближе, и к моему великому беспокойству, они смертельно тихи. Ни рыка, ни оскала. Лишь убийственная концентрация.

— Мы уже дрались раньше, — легкомысленно роняет Упырь. — Они едва выиграли. Даже втроем против скромного меня.

Я фыркаю, не глядя на него.

— Ты не помогаешь. Ты вообще зачем сюда пришел? Тебе нужно уйти.

— У нас был договор, — произносит лорд-василиск. — Ты должна пойти со мной.

Я издаю короткий смешок.

— Не сегодня, приятель.

— Хочешь знать, что во всем этом самое смешное? — мрачно говорит Упырь. — В конце ты сама будешь меня умолять.

— Что? — Я разворачиваюсь, чтобы встретить этого ублюдка лицом к лицу, но его уже и след простыл.

Дикарь, Коса и Лайл бросаются к окну, принюхиваясь и рыча вслед уходящим теням. Лайл пытается выпрыгнуть из окна в погоню, но я хватаю его собственной силой, вталкивая обратно в комнату.

— Не обращайте на него внимания, — тихо говорю я. — Я… мне пришлось притвориться его беременной невестой, чтобы достать сыворотку для активации течки, но это была всего лишь уловка.

Дикарь разворачивается ко мне, его ноздри раздуваются, глаза становятся абсолютно волчьими. Он опускается на колени и принюхивается к сочленению моих бедер и нижней части живота. Инстинктивно я запускаю пальцы в его волосы, пока Лайл и Коса не подходят с двух сторон и безмолвно не делают то же самое. Я вздыхаю, глядя в потолок, потому что думала, будто это я находилась под чарами золотой лихорадки, но если я чувствую раздражение, значит, она точно спадает… только для того, чтобы заразить моих истинных, сорвавшихся с катушек из-за насмешек Упыря. Лайл прижимается лицом к моему боку, глубоко вдыхая.

— Видите? — воркую я. — Там внутри нет никакого детеныша.

Непривычно видеть Косу на коленях, уткнувшегося лицом в мой бок так, что мне щекотно. Но когда он поднимает на меня взгляд, любой смешок, любая реакция на щекотку улетучивается. Эти темно-синие глаза, смертельно серьезные, въедаются в мои. Он поднимается на ноги, остальные двое следуют его примеру. Я делаю шаг назад, видя ярость в их глазах. Абсолютное обладание. Этот всепоглощающий голод. У меня перехватывает дыхание, когда они преследуют меня, а сердце колотится в предвкушении. Мне хочется бежать. Чтобы они гнались за мной.

О да, золотая лихорадка действительно полностью прошла.

В этот момент все здание содрогается от силы приземления дракона на крышу, и спустя считанные секунды голый Ксандер перекрывает мне путь к отступлению сзади, его глаза озаряют комнату.

— Скажи мне, что это неправда, — рычит Ксандер, пока из его ноздрей валит дым.

Я поворачиваюсь.

— Я…

Но этого оказывается достаточно, чтобы Коса схватил меня за талию. Он уносит меня на кровать стаи. Уложив меня, он раздвигает мои бедра, чтобы посмотреть на мою суть. Все четверо собираются у края кровати, созерцая меня сверху вниз. Мои четыре возвышающихся, разъяренных гиганта.

— Наша, — шепчет акула Косы, прежде чем провести языком от ануса до киски. Я выкрикиваю от резкого наслаждения. — Наша, чтобы сосать, — говорит он, раздвигая мои нижние губы и орудуя языком внутри так, что я прогибаюсь в спине.

Мой лев появляется рядом со мной, крепко сжимая ладонью мое горло и шепча над моими губами:

— Наша, чтобы трахать.

Он овладевает моим ртом обжигающими губами и языком; сочетание ртов льва и акулы на мне заставляет так извиваться, что я почти падаю с кровати.

Пальцы моего волка находят мой подбородок и прижимают мой рот к его.

— Наша, чтобы играть, — рычит он, после чего прикусывает мою нижнюю губу.

Ксандер появляется в изголовье кровати, и меня подхватывают, полностью поднимая над ложем, сплетение конечностей вокруг меня, и дракон запускает руку в мои волосы, запрокидывает голову назад и проводит губами вверх по моей шее.

— Наша, чтобы владеть, — тихо рычит он.

Я кончаю со скулящим вздохом, изливаясь на лицо Косы. Но они еще далеко не закончили со мной — им понадобится еще не один час.