Глава 38

Аурелия

Одна моя часть знает, что я сошла с ума. Другой — просто все равно.

Мне даже в какой-то степени становится легче от понимания того, что такое золотая лихорадка. Что Ксандер на самом деле все осознавал, находясь под ее властью. Насколько сильно он боролся за контроль в тот момент — я не уверена, но сама я уж точно отдаюсь этому состоянию целиком и полностью. Моя душа нуждается в этом. И по тому, как мои пары расцветают под моей заботой, я понимаю, что им это нужно не меньше.

Я расчесываю подсохшие волосы Лайла специально сделанной для львов щеткой от колтунов. Они спутаны по всей длине, и распутывание требует времени. Она ведь даже не пыталась быть настоящей Региной. Ей просто хотелось играть в нее. Просто хотелось власти, удовлетворения и контроля. Плоть Катерины Крокодилус урчит в моем желудке, пока я сижу на подушках перед телевизором. Я буду наслаждаться каждой секундой ее переваривания. Уничтожу ее настолько, что от ее существования буквально не останется ничего, кроме головы, которая сейчас лежит в пластиковом пакете в шкафу, где мне не придется на нее смотреть.

Дикарь прижимается ко мне сзади, а за ним расположился Коса. Ксандер сидит с другой стороны от Лайла и ест фри из батата с помощью ножа и вилки — ну еще бы, кто бы сомневался. Лайл время от времени скармливает мне ломтик, от которого я пытаюсь увернуться, но он с ухмылкой придерживает мои щеки и отправляет еду мне в рот. Мое желание заботиться о них и кормить их настолько велико. Мне нравится смотреть, как они едят. Мне понравилось мыть их и ухаживать за ними. Это исцеляет ту важную часть раны, что осталась, когда их забрали.

Я с улыбкой разглаживаю волосы Лайла, а он вытирает пальцы салфеткой, прежде чем поставить пустую тарелку.

— Иди сюда, — требовательно говорит он.

И я просто обязана прислушиваться к их требованиям, потому что должна удовлетворять каждую их потребность. Ксандер знает об этом лучше всех, и я вижу, как его светящиеся глаза разглядывают меня с жадностью настоящего дракона.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, перебираясь к моему льву на колени.

Лайл проводит ладонями по моим рукам, затем по бедрам, и моя обнаженная кожа до того наслаждается его прикосновением, что мне приходится зажмуриться. Он издает легкий вздох удовлетворения, наклоняясь вперед, чтобы впитать мой запах.

— Ты мне нужна, — шепчет он у самых моих губ. От него пахнет едой, и я рада, что он наелся досыта. Нежные губы касаются моей брачной метки, прежде чем он задирает мою свободную черную футболку. Я поднимаю руки, и он полностью сдергивает ее через голову. — Мне нужно чувствовать твою кожу своей кожей, чтобы знать, что ты больше никогда от меня не уйдешь.

— Я никуда не уйду, — вздыхаю я, обнимая его лицо ладонями. Ему пора побриться, но до этого у нас пока не дошли руки. Придется сделать это завтра утром, после того как почищу ему зубы. Мой лев утыкается лицом в изгиб моей шеи и глубоко вдыхает, крепко обнимая меня и прижимая к себе. Из-за этого мне приходится повернуться к Ксандеру, который смотрит сверху вниз на свою пустую тарелку.

— Хочешь еще? — громко спрашиваю я. Лайл глухо рычит мне в шею, а Дикарь забирает отброшенную щетку и начинает проводить ею по моим собственным спутанным волосам.

— Нет, я наелся, — отвечает Ксандер, не сводя с меня глаз.

— И сколько именно ты съел? — подозрительно уточняю я.

Он поправляет наушники.

— Шесть бургеров, две пиццы и тот пакет чипсов.

— И куда только все это влезает? — спрашиваю я, выразительно глядя на его плоский живот.

— Хороший вопрос. — Он улыбается мне, и я на мгновение замираю.

— П-подай мне ту щетку, Дикарь. Мне нужно расчесать Ксандера. — Его волосы стали еще длиннее, сравнявшись по длине с волосами Лайла и касаясь лопаток.

— Не нужно, — тихо отзывается Ксандер. — Я просто заплету их. — Он поднимается на ноги.

— Нет! — рычу я, обвивая его своей силой и возвращая его тело обратно на пол.

Ксандер с тяжелым глухим звуком валится на пол, удивленно вскидывая брови.

— Я и забыл, насколько ты сильна.

— Я Регина, — огрызаюсь я. — И я сама займусь твоими волосами.

Он что-то бубнит себе под нос, но мне все равно: я аккуратно встаю на колени позади него и расчесываю длинные черные пряди так, чтобы они красиво спадали по спине. Ксандер оборачивается, и от его взгляда мое сердце сжимается от боли. Он чувствует себя чужим. Словно его боль ничего не стоит. Мое зрение затуманивается, когда я ощущаю всю тяжесть его эмоций. Тяжесть черной метки, которую он несет.

— Не надо, — шепчет он, касаясь моего лица. — Аурелия, не надо.

— Что она заставляла тебя делать? — шепчу я в ответ. — Если бы я могла забрать эту боль, я бы сделала это не раздумывая.

— Я знаю, — говорит он, и уголки его губ опускаются. — Я… я не хочу об этом говорить.

Эти слова, сорвавшиеся с его губ, окончательно ломают меня. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь всем телом, обхватывая его талию ногами — словно могу врасти в него и отгородить от всего зла этого мира.

— Ее больше нет, — говорит Ксандер мне в волосы. — Ты заставила ее исчезнуть.

— Назови меня Региной, — всхлипываю я. — Скажи это прямо сейчас.

Я чувствую, как тяжело ему дается это слово, его подтекст и то, что его услышат другие мои истинные. Но в конце концов в моей голове раздается тихое:

Регина.

— Вслух, — я всхлипываю, отстраняясь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Я хлопаю его по плечам. — Вслух, черт возьми!

Боль мелькает на его лице.

— Регина, — выдыхает он.

Я снова всхлипываю, прежде чем впиться губами в его губы. Ксандер заводит ладонь мне за шею, а второй обхватывает талию, отвечая на поцелуй. Наши рты открываются навстречу друг другу, и это совсем не похоже на то, как это было в астральной форме. Он настоящий, подо мной, его дыхание обжигает мое, его прикосновение требовательное, но нежное. Я буквально физически ощущаю его атакующую тьму, пока его язык ищет мой, ощущаю подводное течение ярости, которую всегда несет его анимус, в рокочущем стоне, вырывающемся из его груди.

Дикарь глухо и раздраженно рычит позади меня, запускает пальцы в мои волосы и силой заставляет меня обернуться. Обжигающий голод его желания кажется правильным. Передо мной — глаза разъяренного волка.

— Я ждал всю эту проклятую вечность не для того, чтобы смотреть, как долбаный дракон единолично заграбастал мою Регину.

Я уже собираюсь сказать, что меня хватит на всех, но он накрывает мой рот своим поцелуем — нетерпеливым, горячим, где зубы и язык жадно требуют всего моего внимания. Его нетерпеливые руки сдергивают меня с колен Ксандера и бросают на разбросанные вокруг мягкие подушки. Я пытаюсь перевернуться на живот, но бедра Дикаря прижимают меня к подушкам; он уже сбросил штаны, и его внушительный твердый член упирается мне в живот.

— Не отказывай мне сейчас, Регина, — его голос хриплый от вожделения, и он сдергивает свободные шорты с моих бедер. — Не смей говорить, что я не могу получить тебя.

— Я всегда твоя! — выдыхаю я, пока Лайл стягивает ткань с моих ног.

Дикарь прижимается лбом к моему лбу.

— Тогда раздвинь ножки, как хорошая маленькая Регина, и дай мне трахнуть тебя так, как мне это необходимо.

Кажется, я забыла, кто он такой. Кто они все такие. Но вот они все возвышаются надо мной, их взгляды пропитаны страстью и преданностью, и я растекаюсь по подушкам, полностью истекая смазкой под толстым членом Дикаря, когда он входит в меня.

Мой волк тут же отбрасывает прочь свою милую натуру любителя волшебного хлеба, словно ее никогда и не было, и трахает меня жестко и быстро, с такой безысходной жаждой, что у меня прерывается дыхание. Я вскрикиваю от дикой потребности, а он прикусывает мою губу с глубоким раскатистым рыком. О Дикая Богиня, мне нужно это всем существом! Я выкрикиваю имя своего волка, когда его глаза вспыхивают прямо перед тем, как наши силы соприкасаются в самых глубинах, сплетаясь друг с другом в игривом танце, свойственном только мне и Дикарю.

Он издает отчаянный звук и извлекает член, после чего переворачивает меня на живот и рывком вздергивает мои бедра так, что моя попка оказывается высоко в воздухе. Я приподнимаюсь на руках и оказываюсь лицом перед членом Ксандера, но он все еще в штанах и отстраняется, двигаясь прочь от меня, а не навстречу.

Дикарь со сладостным звуком снова вонзается в меня, и я стону от удовольствия. Моя рука резко вытягивается и цепляет резинку спортивных штанов Ксандера, заставляя его остановиться. Он смотрит на меня, затем переводит взгляд на Дикаря.

— Один шанс, дракон, — с хищным оскалом говорит Дикарь. — Один шанс доказать, на что ты способен.

Челюсть Ксандера сжимается так сексуально, что у меня текут слюнки, и я сдергиваю его штаны, позволяя его огромному драконьему члену, уже абсолютно твердому, вырваться прямо перед моим лицом. Я не теряю времени даром: захватываю эту гигантскую головку губами и жадно сосу кончик — именно так, как, я знаю, ему нравится. Он запрокидывает голову с диким, звериным стоном.

— Регина…

Я издаю довольный звук, и блаженное выражение его лица едва не доводит меня до оргазма.

— Рад, что могу посмотреть, как ты сосешь, пока тебя трахают, — говорит Ксандер, глядя на меня сверху вниз. — Теперь посмотрим, кто из нас сможет довести тебя до самого мощного оргазма.

Дикарь издает в сторону Ксандера глухое рычание, а дракон оскаливает зубы в ответ, издавая чисто драконий звук. Надо мной клубится дым, и я с наслаждением заглатываю член Ксандера. Я и подумать не могла, что настанет день, когда меня будут трахать дракон и волк одновременно, и тот факт, что они оба рычат друг на друга, пока я ласкаю их, разжигает во мне нечто невероятное.

Лайл, до этого момента дрочивший в стороне, не желает оставаться за бортом и опускается на колени рядом со мной. Я с сочным звуком выпускаю член Ксандера из рта, по губам стекает смазка. Ксандер резко наклоняется, подхватывает меня за подбородок и властно целует, прежде чем я поворачиваюсь к своему льву. Лайл щелкает зубами на Ксандера, и я вижу, что его анимус вырвался наружу — его янтарные радужки огромны.

— Не ссорьтесь, — бормочу я, хотя и понимаю, что это бесполезно.

— Регина, — произносит анимус Лайла своим хриплым голосом. — Я скучал по тебе.

От мысли, что я могу быть со всеми тремя одновременно, мое сердце наполняется теплом. Когда я беру член Ксандера в руку, а член Лайла — в рот, мой взгляд скользит к Косе, стоящему чуть поодаль. Его глаза горят, когда наши взгляды пересекаются, и он проводит большим пальцем по нижней губе, давая понять, что прямо сейчас хочет просто наблюдать.

В этот момент меня отвлекает Дикарь, ласкающий мой клитор, и движения нас троих закручивают меня все сильнее, унося на крыльях, сотканных не из перьев, а из чего-то куда более эфирного. Член Лайла на вкус напоминает соленое солнце, его смазка взрывается вкусом у меня на языке, пока я вытягиваю ее из него. Отстранившись, я дразню крупные вены на боковой стороне его члена, прежде чем снова заглотить целиком.

Большой палец Лайла с трепетом гладит мою челюсть, а Ксандер проводит ладонью по моим волосам. Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях от них троих, пока мне не начинает казаться, что я соткана лишь из перьев и света. Мое тело изгибается под этим натиском, и внезапно я рассыпаюсь на миллион звезд, вцепляясь в Ксандера и выкрикивая свое освобождение. Я ждала этого так долго, так, блядь, долго…

Дикарь извлекает член из меня, его пальцы выжимают каждую каплю наслаждения из моего чувствительного клитора. Я хватаю его за руку, размыкая глаза, пока все мое тело вибрирует вокруг него, и неожиданно осознаю, что этого все еще мало — три пары рук выжимают из меня все до капли, но кого-то все еще не хватает. Я перевожу взгляд на мою акулу. Его губы приоткрыты, веки опущены, пока он смотрит на нас, а внушительная выпуклость в его штанах подсказывает мне, что он может хотеть большего.

— Коса, — тяжело дыша, шепчу я, протягивая к нему руку. — Дай мне…

Мой голос угасает, сменяясь лишь дыханием. Дикарь убирает руку и проводит пальцами вверх по моему позвоночнику, подползая к моему боку. Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть на Косу.

В этих небесно-голубых глазах застыла бесконечная грусть, когда он бесшумно приближается ко мне.

— Не сегодня, Регина. — Затем его голос становится светлее, в нем появляется кокетливая нотка: — Ты сама сказала, что сегодня мы пируем. — Он отодвигает Дикаря в сторону и опускается на пол.

Он укладывает меня на спину и опускает голову у меня между ног. И я вдруг теряю дар речи, у меня не остается никаких требований, когда это идеальное мужское лицо смотрит на меня снизу вверх — истинный альфа-хищник, беспощадный дон.

— А я все еще голоден.