Глава 27

Аурелия

Мы приближаемся к поместью Крокодилус на закате, когда оранжевые и розовые тона расплываются по небу у моего левого плеча.

Прекрасный день, чтобы умереть.

Справа сгущается тьма, и это идеальное количество света для начала. Я лечу высоко, чтобы взмахи моих крыльев не создавали турбулентности на земле и не тревожили многочисленных охранников, патрулирующих забор из колючей проволоки, окружающий всю территорию. Новые сторожевые вышки были наспех сооружены из тех же металлических лесов, которые все еще удерживают заднюю часть дома, — разрушения, причиненные другим драконом, только тот был черным, а не синим.

Я вздрагиваю, вспоминая тот день. Большая его часть — сплошное размытое пятно боли. Моя жизнь тогда свелась к одному лишь чистому инстинкту и выживанию. Теперь на краю этой узкой пропасти стоят мои суженые.

Анимы на моей спине подталкивают друг друга, когда впервые по-настоящему видят эту местность, и перешептываются по поводу двух искусственно созданных длинных рек по обе стороны, похожих на параллельные автомагистрали. Даже в такой поздний час на берегах лежит не менее двадцати гребнистых крокодилов, выставив открытые пасти для регулирования температуры своей холодной крови.

Пора, — говорю я подругам.

За моей спиной шуршит пластик, когда Гиацинта достает наполненные шприцы с препаратом, провоцирующим течку. Она делает инъекции Сифе и Тейлани, затем Минни и Сабрине. Я отказалась позволить вводить дозу Стейси с учетом ее недавнего тяжелого состояния. В любом случае нам нужна трезвая голова на земле, поэтому наша тигрица и Регина гиен будут назначены направляющими группы.

Две минуты спустя голос Сабрины кряхтит в моем ухе:

— Оу, вау. Да, я чувствую, как оно подступает.

— Аналогично, — говорит Минни. Они все и раньше переживали течки, но искусственно вызванная несет в себе куда более тяжелый отпечаток. Я предупредила их настолько, насколько могла, и теперь удерживать их в рамках предстоит Стейси и Гиацинте.

— Тогда давайте начнем, — произносит Гиацинта.

Я начинаю спуск, когда солнце окончательно скрывается за горизонтом, оставляя фиолетовую кайму на стыке мира. Мне нужна была видимость и свет, чтобы убедиться, что мы не летим в ловушку, но теперь нам нужна ночь, чтобы подготовить засаду.

Я замечаю их раньше всех, но другим требуются считанные секунды, чтобы тоже обратить внимание.

— О, смотрите, — бубнит Сабрина. — Лев, колдунья и эта пизда.

Мой взгляд цепляется за три фигуры, выходящие из дома. Коннор, Катерина и леди Гиена покидают особняк и идут не к автомобилям, а к боковой части здания, в сторону реки.

— Мы не ожидали, что она будет здесь, — говорит Гиацинта. — Она числилась без вести пропавшей с момента твоего появления в «Жемчужине».

— Она пришла посмотреть, сможет ли снять кожное проклятие, — шепчет Сифа. — Очевидно, змеи не смогли помочь.

Или не захотели, если мои подозрения верны. Единственный настоящий союзник моего отца — он сам. Я знала это задолго до того, как переступила порог Дома Полупернатого в тот роковой очень давний день.

Невзирая на троицу, идущую к крокодильему забору, я удерживаю плавную нисходящую спираль, пока не оказываюсь чуть выше зоны обнаружения. Минни и Стейси работают сообща, чтобы безопасно спустить Гиацинту и ее стаю. Окутанные моим пузырем невидимости, они опускаются на землю, словно десантники на штурмовых тросах. Мы не можем видеть их, находясь внутри щита, но Минни всегда была самым сильным и точным телекинетиком среди нас.

Тем не менее я контролирую их безопасную посадку в сгущающейся тьме, ощущая незначительный вес троих оставшихся хищниц.

Шепот Минни раздается в моем ухе:

— До скорого, Лия.

Помни: если вы покинете мое поле зрения, вы потеряете невидимость, — предупреждаю я.

— Поняла тебя.

Нечто абсолютно первобытное взывает ко мне. Это не рык, не вопль, не грохот в голове. Это охотничья тишина Регины. И она проникает в каждую артерию, в каждую вену, растягиваясь вдоль теней, следующих за закатом. Мои чувства оживают, связываются с нервами и теми зонами мозга, что отвечают за стратегию.

Сегодня ночью прольется кровь.

Прямо в воздухе я перекидываюсь в орлиную форму, меняя перепончатые крылья на перья и легкие кости, а морду — на клюв. Мое зрение меняется: оно не настолько детализировано, как у дракона, но к орлиным глазам мне не привыкать.

Сделаем круг, — говорю я.

Я превращаюсь в кобру, снимая собственную невидимость, чтобы подруги могли меня видеть, и скольжу к сторожевым вышкам. Близко у земли мир кажется больше, но я знаю: эти мгновения я держу на ладони.

Наступает полная темнота, и зажигаются мощные прожекторы, направленные на дорогу перед передним забором. Два вращающихся луча, словно маяки, устремлены в небо. Пока Гиацинта ведет свою стаю к воротам, я контролирую кошачьих аним, пока они левитируют рядом со мной. Мой раздвоенный язык выскакивает, чтобы попробовать воздух, и я улавливаю их запах. Женственный, сладкий, похотливый. Словно стекающий мед, он покрывает воздух, страстный и томящий.

Этот запах создан для того, чтобы заполнять пространство. Создан, чтобы привлекать, манить и вводить самцов в исступление. Это оружие, обходящее силы порядка, интеллект и военную стратегию. Я страдала ради права обладать этой информацией и теперь использую ее как оружие против тех самых врагов, что пытались применить ее против меня.

Мои подруги тяжело дышат под воздействием этой силы, их тепловые силуэты ярко и жарко пылают для моих змеиных глаз. Минни хлопает Гиацинту по плечу, прежде чем направить всех шестерых на первую сторожевую вышку, где двое охранников держат автоматические винтовки.

— Что это за запах? — произносит коренастый кенгуру, поворачиваясь, чтобы принюхаться. — Пахнет просто ебанись как вкусно.

— Здесь есть анимы? — отвечает другой, бессознательно дергая воротник своей формы. — Если она снова накачала Коннора этой дрянью, я буду просто… Да, у кого-то течка. — Он трет свой член, потому что не может сдержаться. У этих кенгуру нет пары, и это отчетливо видно по образовавшимся палаткам в штанах.

Мои анимы молчат, позволяя ароматам окутать вышку, прежде чем Минни уводит их прочь. Охранники втягивают носом воздух и хмурятся, после чего первый прыгает прямо с вышки и приземляется на землю, поднимая пыльное облако. Второй следует за ним.

Мы продолжаем путь ко второй и третьей сторожевым вышкам, подбирая по пути троих крокодилов-охранников, патрулирующих территорию пешком. Охранники отвлекаются, теряют строй и оставляют свои посты, чтобы идти по следу запахов аним. Двое из моих подруг — Регины, и они представляют собой мощное, сладкое лакомство для неспаренных анимусов.

Сабрина с небольшим ножом, которым она орудует с присущей ей точностью, берет на себя ответственность за смерть двоих анимусов, не отреагировавших на запахи, — вероятно, потому что они состоят в спаренных группах.

Остальные составляют группу из двенадцати крупных самцов с винтовками, и когда Минни переносит аним прямо над главными воротами, у самцов не остается иного выбора, кроме как отпереть ворота и последовать за ними. Гиацинта и ее стая уводят их прочь в ночь, пока мои хищницы бегом возвращаются ко мне.

Я не знаю этих существ, но знаю, что они охраняют Коллекционершу, чтобы та могла совершать самые чудовищные преступления против нашего вида. Дело не только в Лориане. Кого еще она пытает и морит голодом в темноте под своим домом?

Сабрина идет назад ко мне, на ее щеках виднеются крошечные крапинки алого цвета.

— Пошли, — шепчет она. — Гиацинта уводит их на западную сторону.

Она достает из кармана последний шприц и протягивает его мне.

Я принимаю человеческую форму и беру его с кивком, устремляясь бегом впереди них к главному дому. Я снимаю колпачок шприца с помощью зубов и выплевываю его в грязь, после чего вонзаю иглу себе в левую дельтовидную мышцу. Знакомая боль обжигает на входе, и вдруг вспышка света ярких галогеновых ламп, белых стен, лабораторных халатов и змеиного пота наполняет мой нос.

Но я не в поместье Дракос. Я свободна.

Мои кошачьи сестры и я держим быстрый темп, пробегая по длинной дороге к дому. Я сохраняю невидимость вокруг нас всех, при этом имея возможность различать, кто есть кто, по их тепловым силуэтам. Примерно на полпути появляется группа из пяти охранников на джипе, целенаправленно движущаяся в противоположном направлении. На заднем сиденье восседает не кто иная, как королева гиен.

У меня есть лишь доля секунды на решение, но я принимаю его.

Моя телекинетическая сила вырывается наружу, и я останавливаю грузовик. Он со скрипом замирает, колеса заклинивает на месте. Водитель газует, но Сабрина, должно быть, разбирается в машинах, потому что ее сила пролетает мимо меня, и что-то взрывается в двигателе, отчего из-под капота валит дым.

После множества ругательств они выпрыгивают из машины. Молча мы смыкаем кольцо вокруг них, и им требуется меньше трех секунд, чтобы уловить запах. Вот только происходит кое-что неожиданное, когда группа замирает, принюхиваясь к воздуху, словно хищники.

Стейси издает прерывистый звук и спотыкается, налетая на меня. Я хватаю ее, но она с силой отталкивает меня, прорываясь мимо и бросаясь к солдатам.

— Мой Рекс! — задыхается тигрица, хватая одного из самцов. — Ты мой Рекс!

— Не может быть, блядь, — бубнит Сабрина.

Минни вцепляется в мою руку. Самец отшатывается, не в силах разглядеть нападающего, и у меня не остается выбора, кроме как снять невидимость со Стейси.

Когда она проявляется, мы все видим, как Стейси цепляется за руки высокого мужчины, вглядываясь в его глаза. Он смотрит на нее так, словно увидел призрака, и я уверена, что он разглядывает ее шею и брачную метку, которую они оба разделяют. Она тянется вверх тонкими, дрожащими пальцами, но он перехватывает их.

— Почему ты здесь? — хмурится он. — Как ты здесь оказалась?

Королева гиен поднимается с сиденья джипа.

— Если она здесь, значит, остальные тоже шныряют где-то рядом. Как мыши.

Один из охранников, стоящий ближе к нам, подносит к губам рацию. Без предупреждения Сабрина выныривает из-за моей спины, и я подавляю крик, удерживая невидимость вокруг нее.

Возьми двоих спереди, — говорю я Минни. — Двое посередине на мне.

Когда Сабрина прыгает на охранника, выбивая рацию из его руки и заставляя пошатнуться, сила Минни вырывается вперед, телекинетически обвивая охранников, стоящих впереди.

Самцы тщетно пытаются разглядеть невидимого противника, а я направляю свою силу в грудь двоих в среднем ряду, сжимая их сердца и сдавливая до тех пор, пока они не теряют сознание. Кровь брызжет из горла мужчины, которого держит Сабрина, в то время как троих спереди сбивают с ног, и они тяжело падают, с силой ударяясь затылками о землю.

Стейси хнычет, когда ее Рекс отталкивает ее и вслепую разворачивает винтовку, целясь в остальных из нас.

— Где они? — кричит он.

— Они мертвы? — хнычет тигрица, вглядываясь в остальных охранников.

— Да, — произносит королева гиен, после чего выкрикивает в темноту: — Наконец-то проявила характер, а, девчонка Костеплет? — хохочет она. — Ты не покинешь этот комплекс, как и твоя маленькая подружка-тигрица.

Вам нужно вытащить Стейси отсюда, — быстро говорю я Минни и Сабрине, разминая шею и чувствуя, как жар пляшет в моих венах. — Найдите ключи у мертвых охранников и следите за главными воротами на случай, если она вызовет подкрепление. Я приду за вами.

— Ни хуя подобного! — выкрикивает Стейси, отчетливо слыша мой разговор.

— Они здесь! — раздается пронзительный голос из рации на земле. — Стреляйте в них на поражение!

Солдат вскидывает винтовку и стреляет Стейси в руку. Все вскрикивают.

Прежде чем кто-либо успевает ее остановить, Сабрина устремляется к матриарху гиен, держа высоко в воздухе свежую иглу со шприцем. Не успеваю я осознать, что она собирается сделать, как она вонзает шприц матриарху гиен прямо сквозь рукав платья.