Чарли

Кап… Кап… Кап… Капли падают на что-то металлическое. Сердце снова бьется в обычном ритме. Теперь, когда тревога рассеялась и я окончательно убедилась, что кроме меня здесь никого нет, я все лучше различаю окружающие звуки. Я прислушиваюсь к капели, пытаясь понять, откуда она доносится. Возможно, это капает с крыши, но я не уверена. От холода немеют пальцы. Я дергаю руками, пытаясь освободиться от пут, но ничего не получается.

Борюсь с дрожью. Мне холодно, я насквозь промокла, и, что хуже всего, мне страшно. Все случилось так быстро, что я почти ничего не поняла. Наверное, это просто проклятый день. Может, меня сглазили?

Я помню только, как у аэропорта села в такси и поехала домой. Мы быстро доехали, и вместо того, чтобы подняться к Маниле, я в последний момент передумала. Я пошла по улице к перекрестку, решив дойти до Фрэнка. Перед отъездом в Денвер мне нужно было задать Вестону последний вопрос. Я не могла уехать без ответа. Я хотела услышать правду о наших отношениях, о его отношениях с Бриттани… Теперь это все кажется ерундой.

У меня завязаны глаза. В небольшую щелочку между тканью и щекой я вижу свои рваные колготки и что-то шероховатое под ногами. Это грязная, замшелая бетонная плита.

В голову приходит мрачная мысль. Возможно, я никогда не выберусь отсюда. Больше никогда не увижу Билла, Манилу, родителей… И Веста. Как бы иногда мне ни хотелось его убить, я по нему скучаю. Сказать, что у меня разбито сердце, – значит ничего не сказать. Одна незначительная переписка, и я уже сомневаюсь в Вестоне. Неужели между нами все кончено? Не знаю. Как бы то ни было, это из-за него я не села в самолет. Моя жизнь, мне и решать, верно?

Я всегда следовала чужим советам. Плясала под чью-то дудку. Мне надоело. Я больше не хочу жалеть о том, чего не сделала. Больше не хочу быть той Чарли. Лучше сделать, а потом раскаиваться, чем не сделать и потом сожалеть. Да, это не самый мудрый мой поступок. Не ослушайся я брата, была бы сейчас в Денвере, а не в этом сыром ангаре. Мои мышцы вдруг напрягаются. Рядом раздаются шаги – знак того, что я больше не одна. В каком-то смысле я даже рада услышать хоть какие-то признаки жизни.

Я пытаюсь закричать, но тщетно: во рту тряпка. Мне удается издать лишь пару приглушенных стонов, которые, похоже, сильно раздражают моего похитителя.

– Заткнись! – кричит он, приближаясь ко мне.

Не собираясь его слушать, я продолжаю шуметь. Он резко срывает повязку с моих глаз. Я щурюсь и моргаю. Ангар освещает только слабый ручной фонарь. Незнакомец скрывает свое лицо за кепкой и солнечными очками, но кое-что спрятать не удается – длинный шрам во всю щеку. Заметив мой изучающий взгляд, он несколько секунд молча смотрит на меня, а затем показывает на свое лицо:

– Твой дружок Вестон мне его оставил, и я собираюсь отплатить ему тем же.

Я хочу заявить, что у него ничего не получится, но с моих губ слетает лишь неразборчивое мычание.

– Хватит ерзать, – говорит он, – иначе придется разбираться с тобой, а я не хочу бить девушку.

Я поднимаю бровь. Не хочет? И все же притащил меня сюда. Это он следил за мной на черном «мерседесе». Так что же ему от меня надо? Незнакомец со шрамом издает протяжный вздох. Вдруг появляется второй похититель – он гораздо крупнее первого. От этого здоровяка веет чем-то темным и пугающим, и меня снова бросает в дрожь.

– Не разговаривай с ней, – ворчит он. – И надень повязку.

Первый нерешительно косится в мою сторону:

– Может, отпустим ее? Она не при делах.

– Зато Вестон при делах, а значит, и она. Понимаешь?

– Тогда, наверное, дальше без меня. Ты обещал заплатить за то, чтобы я ее припугнул. Подержать ее тут несколько часов – так, чтобы ее парень понервничал, и все… А остальное в план не входило.

Мое сердце бьется все быстрее. Что значит «остальное в план не входило»? Что изменилось?

– Хватит жаловаться, я не могу думать! И надень уже на нее эту сраную повязку!

Я быстро осматриваюсь, пытаясь собрать как можно больше информации. Это какой-то ангар, и он больше, чем мне казалось. Повсюду виднеются остовы машин, торчат большие железяки, а двое похитителей стоят возле огромных ворот.

– Килл, налетят копы. Я не хочу в этом участвовать.

– Ты слабак, Джефф. И всегда им был. Хотя бы у Яна есть яйца. Между нами говоря, мне плевать на эту девчонку. Мне нужен Красный Сокол. Этот подонок за все заплатит. Остается только ждать, когда Ян закончит, и тогда можно будет двигаться дальше.

Здоровяк в балаклаве, Килл, подходит ко мне, берет черную тряпку и натягивает мне на глаза. Когда он наклоняется, я замечаю что-то у него под ремнем. Пистолет. В голове снова мелькают знакомые числа. Охваченная ужасом, я не шевелюсь, не дышу.

– Кто-то едет, – объявляет его напарник, выглядывая в приоткрытые ворота.

– Какая машина? – спрашивает Килл и, так до конца и не надев на меня повязку, бросается к Джеффу.

– Серая.

– Значит, это не Ян. Даже если сменил машину, он не мог вернуться так быстро, верно? Либо он уже подбросил улики в кабинет тренера, либо…

– Погоди, погоди… Что-то не так. В машине трое, – говорит Джефф. – Черт, Ян привел сюда Вестона. Что будем делать? Сваливаем?

– Понятия не имею, но клянусь, если Ян не разберется с Соколом первым, это сделаю я.

Воцаряется тяжелая тишина. Снаружи раздается шум мотора. Свет фар на мгновение озаряет ангар, а затем исчезает. Вестон здесь… Он приехал за мной, но его могут убить. В темноте слышу, как мои похитители закрывают ворота. Я пытаюсь освободить руки, но не могу. Мои ноги тоже связаны. Вдруг я замечаю, что сижу на старой скамейке, гнилая древесина которой местами поддается. Ударом ноги я ломаю одну из досок, а затем с помощью торчащего гвоздя пытаюсь освободить запястья. Постепенно веревка рвется, и узел ослабевает. Освободившись, я быстро убираю кляп и снимаю скотч с ног.

Я тихо подбираюсь к выходу, чтобы послушать, о чем говорят снаружи. Ворота закрыты не полностью. Я дергаю за ручку и подглядываю в щель.

Джефф и Килл стоят в паре шагов от ангара. Машина Билла находится чуть поодаль. Я внимательно смотрю на три фигуры, и мой живот завязывается в тугой узел. Мой брат тащит Яна – у того связаны руки, – а Вестон следует за ними с клюшкой наперевес. Будто какая-то палка может потягаться с пистолетом!

– Где моя сестра? – спрашивает Билл, выходя вперед.

Он ведет Яна перед собой. Вест тоже двигается в сторону моих похитителей. Как же я зла на него… И как благодарна за то, что он приехал.

– Она внутри, – отвечает тот, что со шрамом.

Здоровяк ворчит:

– Заткнись, Джефф. Тут я говорю.

– «Я говорю, ты слушаешь…» твоя любимая фраза. И как я сразу не догадался, что это ты, – хрипит Вест.

– Медленно ты соображаешь.

– И что тебе от меня нужно, Киллиан? Снимай балаклаву и давай покончим с этим.

– Думаешь, все так просто? – усмехается он. – Вы с Инди разрушили мою жизнь. Меня выгнали из команды, а потом и из Сиэтлского, и я знаю, что это ваших рук дело. Хочу вернуть тебе должок. Знаешь, как говорят: око за око…

– Считай, тебе повезло, что ты не попал в тюрьму.

– Мне плевать, что ты думаешь, Вестон. С моим прошлым я уже не смогу никуда поступить.

– И в чем моя вина?

– Если бы ты со своими дружками не пошел против меня, я бы до сих пор играл в хоккей!

– Так чего ты хочешь от меня? Чтобы я извинился? Да, в те времена я был тем еще придурком, но ты был в сто раз хуже. Разница между нами в том, что я изменился, а ты остался прежним.

Раздраженный, Киллиан тянется к ремню. Выхватив пистолет, он целится в Билла:

– Отпусти Яна, или я стреляю.

Брат не подчиняется, и тогда Киллиан жмет на курок. Просвистев, пуля попадает в стену справа от моего брата. Это был предупредительный выстрел. От неожиданности я вскрикиваю и сжимаюсь, прижимая ладони к ушам. Я слышу, как она кричит – та студентка. А потом раздается очередной выстрел. Вдруг слышится удивленный голос Вестона:

– Чарли?

Я открываю глаза и вижу, что все смотрят на меня. Джефф светит фонариком мне в лицо, и я щурюсь. Рядом с ним стоит Ян.

– Черт, Джефф, иди и свяжи ее, – командует Киллиан.

Парень со шрамом колеблется, но, заметив направленное на него дуло пистолета, подчиняется. Я прячусь в ангар.

– Ты не обязан это делать, – пытаюсь убедить его я. – Я знаю, что ты не хочешь этого, я же слышала.

– Ты права: не хочу, но у меня нет другого выбора. Он нас всех убьет.

– Мы схватим Киллиана. Нас больше.

– Киллиан? Нет, это Ян.

– Ян? – переспрашиваю я. – Это он за всем стоит?

– А ты что думала? Он пришел к Киллиану, когда узнал, что у того есть какие-то претензии к Вестону. Он собирается разрушить его карьеру.

– Но почему?

– Он хочет, чтобы Вестона вышвырнули из команды. Короче. Делай, что хочешь, а я ухожу. Я на это не подписывался.

Джефф бежит вглубь ангара, и я окликаю его:

– Эй, ты куда? Есть другой выход?

– Да, вон там.

Он протискивается через щель в металлической стене и убегает. Я пролезаю следом, но вдруг раздается еще один выстрел.

Перепугавшись, я жду, пока ужас немного стихнет, и пробираюсь к главному входу в ангар. Я хочу броситься к Биллу, но вижу: Киллиан лежит на земле. Ян держит в руках дымящийся пистолет. Он застрелил своего товарища?

– Я так и знал, что недоумок Джефф не сдержит слово, – заметив меня, рычит Ян. – Сраные дилетанты. Да уж, хочешь сделать хорошо – делай сам.

Он направляет пистолет то на Вестона, то на Билла. Меня пробирает дрожь.

– Чарли, беги, – просит Билл.

Я отрицательно мотаю головой. Нет, я их не брошу.

– Чарли! – теперь уже кричит он. – Не стой, беги! Тебя вообще не должно быть здесь.

– Послушай брата, Чарли. За нас не пережива…

Дуло пистолета поворачивается ко мне.

– Никто никуда не уходит, – спокойно говорит Ян. На его лице играет зловещая ухмылка. – Чарли, ты хорошо знаешь Вестона, так что скажи, что для него хуже: навсегда расстаться с хоккеем или с тобой?

Вестон бледнеет. Он смотрит на меня, и по его губам я читаю: «Беги». Я не двигаюсь с места. Тогда Вестон делает шаг в мою сторону, но Ян его останавливает:

– Я сказал, ни с места.

– Если хочешь, убей меня, но отпусти ее.

– Нет-нет, мы никого не хотим убивать! – причитает Киллиан, поднимаясь на ноги. – Наш план был подзаработать и заодно отомстить, но мы не собирались причинять кому-то вред. Я не преступник.

Он поворачивается к Биллу и Вестону.

– Я не убийца… – говорит он. – Простите. Этого не должно было случиться. Мы просто хотели, чтобы знаменитого Красного Сокола выкинули из команды.

– А как же Марк? – спрашивает мой брат. – Вы чуть не убили его, это не считается?

– Это был Ян. Не мы.

– Заткнись, – кричит на него Ян. – В любом случае время идет. Вестона скоро исключат из команды. Завтра утром тренер увидит на своем столе кучу компрометирующих фото на Вестона. Неоспоримые доказательства.

– Доказательства? Я бы посмотрел на них, – хрипит Вестон.

– Фотографии, переписки, скриншоты, где ты соглашаешься слить матч в июне, например. Скоро от Красного Сокола останутся лишь перья. Мне противно смотреть, во что ты превращаешь свою карьеру, когда любой хоккеист мечтает оказаться на твоем месте.

– Так ты хочешь на мое место? Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ты знаешь, каково это – выживать любой ценой? Каково это – пытаться спасти мать, рискуя будущим? Тебе всегда все подносили на блюдечке. Только попроси. Взять хотя бы кабриолет, который тебе подарили на день рождения!

От этих слов у меня по спине бегут мурашки. Вдруг я замечаю фигуру в воротах ангара. Джефф все-таки не ушел. Держа доску, он подкрадывается к Яну. И, замахнувшись, бьет.

Раздается выстрел. Вестон и Билл бросаются ко мне. Все, что я вижу, – это вспышка света, и на меня наваливается чье-то тело. Широко раскрыв глаза, я падаю на асфальт, а Вестон валится на меня. Несколько секунд я лежу, пытаясь осознать, что произошло. Набравшись сил, я сажусь. Вокруг тишина. Время остановилось, и мое сердце тоже. Я замечаю, что Билл бежит к нам, пока Джефф и Киллиан связывают Яна.

Опустив дрожащие руки на спину Веста, смотрю на дыру в его куртке. Мои пальцы скользят по краю и окрашиваются в бордовый. Крик Билла выводит меня из оцепенения.

– Вест! – кричит мой брат, опускаясь на колени рядом с нами.

Я смотрю на Билла слезящимися глазами. Нет, этого не может быть.

– Он… мертв?

Билл не отвечает. Он трясет бездыханное тело друга.

– Прекрати! Ты делаешь только хуже!

– Помоги мне перевернуть его.

Билл тянет Вестона. Но вдруг чьи-то руки обхватывают меня за талию. Это Вест, на его губах играет улыбка.

– Идиот, ты меня напугал!

Я бью его по плечу, и он смеется, но вдруг корчится.

– Черт… а это больно, когда в тебя стреляют… – пыхтит он, поднимаясь на ноги.

Билл поддерживает друга за руку, а я снимаю с него куртку. Я осматриваю рану.

– Брат, ты не Красный Сокол. Ты сраный феникс!

– Тебе очень повезло, – бормочу я.

– Прошла по касательной, – бодрится он.

– Нет, но немного в сторону, и ты бы так легко не отделался.

– Чарли, у меня в сумке есть аптечка. Она в багажнике, – говорит Билл.

Меня обуревают противоречивые чувства, пока я послушно иду за аптечкой. Нет, это не багажник, а авгиевы конюшни. Приходится покопаться, но я все-таки нахожу то, что нужно. В то же время я прислушиваюсь к разговору Билла и Вестона. Когда возвращаюсь, Билл уже идет на помощь Джеффу: надо оттащить Яна в ангар. Вестон разговаривает по телефону. Я жду, пока он закончит, а затем молча сажусь рядом.

Я ужасно злюсь на него, но, возможно, обязана ему жизнью. Он был готов умереть за меня. Закрыл от выстрела своим телом… а я усомнилась в нем. Едва сдерживая всхлипы, я осматриваю рану на его лопатке. Вестон украдкой поглядывает на меня через плечо. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, и он поворачивается, чтобы погладить меня по щеке. Он делает это нежно, будто боится, что я сломаюсь от его прикосновения. Он долго смотрит на меня, не говоря ни слова, и наконец вздыхает.

– Ты уехала в аэропорт, Чарли, – шепчет он. – Ты собиралась улететь из города, не сказав ни слова.

Я тихо качаю головой, и мы соприкасаемся лбами.

– Я… я не смогла. Не смогла сесть в самолет, – говорю я, задыхаясь.

Он молчит и слушает. Он ждет, пока утихнут мои слезы. Мой голос понемногу крепнет, и я решаю, что нам пора объясниться. Конечно, сейчас это может показаться ерундой, но я не могу не сказать.

– Я видела переписку между Бриттани, Манилой и Биллом, на следующий день после той вечеринки… Бриттани сказала, что ты целовал ее…

Вест вздыхает, а затем смеется, словно внезапно почувствовав облегчение:

– Никогда в жизни. Это ложь, Чарли.

– А зачем ей лгать?

– Не знаю. Может, потому что она боится признать свое поражение? Я клянусь всем, что мне дорого: между нами ничего не было. Никогда.

Он крепко обнимает меня, словно никогда не собирается отпускать.

– Прости, Чарли. Это был дурацкий план. Ты не второй вариант. Ты вообще не была вариантом. Ты всегда была и есть моя единственная.

Я смущенно киваю, и он целует меня в лоб. Из ангара показывается Билл. Он идет к нам. Я отстраняюсь от Вестона, будто тот обжег меня, и он смеется. Мой брат никак не комментирует то, что мгновение назад руки его лучшего друга обвивали мою талию. Похоже, после всего пережитого Билл решил: лучше уж так, и хорошо, что никто не умер.

– Пора идти, – говорит он, не оборачиваясь к нам. – Надо забрать «улики» из кабинета Малкольма, пока нас не опередили.

Билл кладет в машину свой видеорегистратор.

– Я позвонил Инди. Через час он заберет Яна, – говорит Вестон. – Ему не нравится, когда кто-то выдает себя за него. Как там наше видео?

– Порядок.

– Вы все записали? – спрашиваю я.

– Да, с такими парнями лучше быть осторожнее. Мы отправим это отцу Яна. Как министр, он не захочет предавать это огласке и проследит, чтобы его сын больше не занимался подобным.

– Так… вы не собираетесь обращаться в полицию?

Билл морщится:

– Тогда пришлось бы выложить все в подробностях. А в этой истории замешано много людей, в том числе «хаски» и мы.

– Значит ли это, что этим парням все сойдет с рук?

– Джефф смылся. Киллиан не рискнет это повторить: его чуть не убили сегодня, и он знает, что Инди теперь будет следить за ним. Кроме того, он ко всему этому почти непричастен.

– Так, а что будет с Яном?

– Мы поговорили с ним в ангаре и решили, что завтра утром он отчислится, а потом мы втроем пойдем к тренеру и все ему расскажем.

Мой брат косится на Вестона, и тот подтверждает его слова.

– И это все? Но вас же выгонят из команды.

– Может, и не все, – говорит Билл, и озорная улыбка играет на его губах. – Но «Хаски» заслужили возможность играть без угроз и интриг.

Брат садится в машину, и я снова поворачиваюсь к Вестону:

– Скажи, что вы не сделаете этого…

– Сделаем.

– Но… как же ваша карьера? Хоккей – это вся ваша жизнь! Заявите, что во всем виноват Ян. Никто не узнает.

– Представь, если бы кто-то еще знал о ставках. Я уже давно об этом думаю. Нет, это не может продолжаться вечно. Я не хочу, чтобы на каждой тренировке и на каждом матче в моем шкафчике появлялась очередная записка. Я не могу жить с дамокловым мечом, висящим над моей головой.

– Но ты сделал это ради своей матери! Билл мне все рассказал. Желание спасти близкого человека – не самое страшное преступление.

– Факт остается фактом. Я поставил под угрозу тех, кого люблю. И не стану втягивать в это Билла. Но, насколько понимаю, я ухожу из «Хаски».

Я держу Веста за руку:

– А как же твоя учеба? Карьера?

Он пожимает плечами:

– Решать будет тренер. Может, он сделает так, что я больше никогда не буду играть, а может, переведет меня в другую команду.

– В другую? – повторяю я тревожно.

– По всей стране сотни университетских команд. Думаю, и для такого, как я, найдется место.

– Значит, ты уезжаешь из Сиэтла?

– Может быть.

При одной мысли об этом меня пронзает острая боль. Я осталась. Я не села в этот чертов самолет… а он говорит мне, что уезжает? Пожалуйста, скажите, что это страшный сон. Вестон издает легкий смешок и поднимает мой подбородок указательным пальцем. Несмотря на серьезность его слов, в его взгляде искрится озорство.

– Я люблю хоккей, но для меня не только это важно. Если мне придется уехать, думаешь, я поеду один? И оставлю тебя здесь с Джимми-чудилой? Ты и я, милая, – это на всю жизнь. Без тебя я никуда не поеду.