Вестон

Бывают дни, когда хочется, чтобы время остановилось. Хочется растянуть счастливое мгновение и бесконечно наслаждаться им. Потерявшись навсегда в этом идеальном мире, наши ноги переплетены, ее губы так близко к моим, что меня тянет к ним прикоснуться, я мог бы оставаться здесь веками. Питаясь своими чувствами к ней.

Бывают дни, подобные этому, а бывают дни, когда ждешь, что все вот-вот разрушится. Не знаешь, когда это произойдет, просто чувствуешь, что случится, хочешь ты того или нет. Как в ожидании урагана, несущегося на побережье. Разрушительного, неотвратимого. Непредсказуемого. Счастье не может длиться вечно. Не тогда, когда тебя зовут Вестон Паркер.

Моя милая Чарли все еще спит. Я провожу пальцами по изгибу ее бедер, осторожно поглаживая красную ткань платья – боюсь разбудить ее. Невидимыми буквами вывожу на ней свое имя, и ее кожа покрывается мурашками. Я накрываю Чарли одеялом. Услышав, как она постанывает во сне, улыбаюсь.

Солнце давно поднялось, а я так и не смог заснуть. Полночи любовался Чарли, а потом до рассвета думал, что ждет меня впереди. Еще в детстве я усвоил: едва ко мне приходит счастье – за углом уже поджидает беда, отбрасывая зловещую тень. Я всегда был оптимистом, но жизнь научила меня остерегаться счастья. Судьба не дарит подарков просто так, безвозмездно.

Это… проклятие следует за мной с моего десятого дня рождения, когда ничего не предвещало беды. Мой отец – я его обожал – пообещал подарить мне самую последнюю консоль. Да, меня в детстве часто баловали – покупали все, о чем бы я ни попросил. Но в том году я узнал, что такое «нужда».

Наступил долгожданный день рождения, и я проснулся пораньше, чтобы найти подарки – родители прятали их по всему дому, чтобы я искал их, словно пират свой сундук с сокровищами. Я все утро шатался по дому, но нашел только конверт на диване. Что же было внутри? Записка, написанная почерком отца. Чек на приставку, который мама порвала у меня на глазах.

В тот день я получил самую болезненную в своей жизни пощечину. Тогда мне, еще совсем маленькому и беззаботному, пришлось выучить новое слово – «лудомания». Мать все мне рассказала, нет, вывалила на меня то, что называла правдой. На меня, совсем еще неокрепшего ребенка.

Мой отец, топ-менеджер одной компании, связанной с онлайн-торговлей, пристрастился к азартным играм и потерял все наши сбережения. Прощай отпуск на Восточном побережье, прощай красивый дом, о котором мечтала моя мама… Наша семья развалилась, и через пару лет родители разошлись. После этого наша жизнь уже никогда не была прежней. Моя мать медленно угасала, пока не заболела, а отец стал альфонсом.

В средней школе я много работал, чтобы принести домой хоть немного еды, и тогда жизнь казалась мне кромешным адом. Но у меня была мечта, и я намеревался за нее бороться. Поступил в Сиэтлский, но моей стипендии было недостаточно. Я начал общаться с парнями, которые зависали с другими парнями… Так я и вышел на Инди. Я был его цепным псом, и он мне платил. Денег хватало.

Я знал, что однажды мне придется выбирать. Если бы остался с Инди, наверняка загремел бы к копам, а то и хуже, и прощай моя мечта, прощай хоккей. Тогда я и встретил Билла. Чудо или совпадение – не знаю. Но я понял: вот оно, решение всех проблем. Билл представил меня тренеру «Хаски». Малкольм и декан Вашингтонского университета поверили в меня и смогли добиться повышенной стипендии, чтобы мне больше не приходилось искать сомнительные подработки.

Следующие два года единственное, что меня волновало, – это наше место в межвузовском турнире. Разве не мечта? Но вдруг снова пришло несчастье. Маме становилось все хуже. У нее не было медстраховки, и мне не оставалось другого выбора. Я вернулся к Инди.

Сейчас я смотрю на Чарли, такую умиротворенную, и внутри меня растет тревога. Предчувствие. Однажды счастье лопнет, словно мыльный пузырь, и придет ураган. Это затишье перед бурей. Не знаю, откуда ее ждать, но она неминуема. Одно я знаю точно: вчера нам с Чарли повезло – мы уехали, не вызвав подозрений.

В баре я сказал, что отвезу ее домой. Джимми-чудила, конечно, запротестовал и хотел сам это сделать, но он изрядно выпил. Тогда вызвался Ян, но я заявил, что нам с ней по пути – мы живем в пяти минутах друг от друга. Не уверен, возможно, его попросил Билл, но Ян был слишком настойчив. Хорошо, что его отговорила Эйми. Огромное ей спасибо. Так я и ушел, оставив Бриттани в баре. И до сих пор не ответил на ее сообщения. А ведь когда-нибудь придется… Будет все сложнее скрывать наши отношения с Чарли. Тайное рано или поздно становится явным. Мы обязательно где-нибудь ошибемся, или Чарли порвет со мной, потому что ей это надоест.

«Мне надоели раздевалка и подсобка».

Не могу выбросить ее слова из головы. А ведь она права. Почему она должна ждать, пока я разбираюсь со своими проблемами? Почему мы не можем быть обычной парой?

Парой? Черт, никогда не думал, что буду говорить как Билл.

На тумбочке жужжит телефон. Беру его и подношу к глазам.

Билл: «Дай знать, когда моя сестра проснется».

Я: «Конечно, только она вчера перебрала, так что ты не очень жди. Пойду посмотрю, вдруг она в коме».

Билл: «Ага, посмотри, только издалека. Если вдруг забыл, напоминаю: она моя сестра».

Я: «Скажи это Джимми. Ему будет интересно послушать».

Билл: «Поясни».

Я: «Сам как думаешь? Видел бы ты, как он пялится на твою драгоценную сестричку».

Билл: «Вот придурок».

Я довольно хмыкаю. Пусть теперь разбирается с Джимми. Смотрю на часы – 09:50. Билл, должно быть, вернулся с воскресной пробежки. Тренер говорит, что нужно заниматься каждый день: будь то бег, гантели или что-то еще.

Раньше я каждое воскресенье бегал с Биллом, а теперь провожу утро в постели… с его сестрой. Я улыбаюсь, едва сдерживая смех. Я отлично умею врать, и мне вовсе не стыдно. Я убедил Билла, что Чарли не смогла назвать код от домофона, а Билл с Манилой находились на другом конце Сиэтла, и у меня не было другого выбора, кроме как отвезти ее к Фрэнку.

Отложив мобильный, я зарываюсь носом в волосы моей спящей красавицы. Осыпаю ее кожу легкими поцелуями. Целую за ушком, шепча ее имя:

– Чарли, просыпайся.

Она что-то бормочет. Я смотрю на нее с умилением, как Фрэнк, когда вчера я явился с Чарли на руках. Я запомню это на всю жизнь.

– Черт, Вестон… сколько можно? Вечно находишь неприятности себе на голову. Ты как нарочно.

Я улыбаюсь, опуская взгляд на Чарли:

– Ага, но это самая милая из всех.

– Делай как знаешь – ты уже взрослый мальчик, но выгораживать тебя не стану.

Я хохочу, пожимая плечами. А чего он хочет? Ничего не могу с собой поделать. Теперь уж была не была…

– И как ты собираешься объяснять это ее брату?

– Не знал код от домофона, поэтому и не отвез домой. Кстати, я сказал Биллу, что Чарли спала у тебя в гостевой.

Он измученно смотрит на меня и вздыхает:

– Дай угадаю… И забыл уточнить, что эта комната по чистой случайности еще и твоя?

– А ты схватываешь на лету.

Чарли выскальзывает из моих рук. Я крепче сжимаю ее, пока Фрэнк внимательно смотрит на меня, а затем отходит в сторону, пропуская.

– У тебя будут огромные неприятности. Один твой взгляд все выдает – то, как ты смотришь на нее.

Я снова улыбаюсь. Он прав. Когда-нибудь я за это поплачусь. Когда-нибудь, но не сейчас.

– И сколько это уже длится? – спрашивает он, пока я иду к лестнице.

– С той вечеринки в честь начала учебного года.

– И никто вас даже не заподозрил…

Нет. Никто. Я и сам не подозревал, во что ввязываюсь. А потом было уже слишком поздно. Но я ни о чем не жалею.

– Чарли, – шепчу я ей на ухо.

Она закидывает на меня руку. Полусонная, целует меня в ключицу, а затем находит мои губы. Я обхватываю ладонями ее лицо и нежно целую. Вдруг ее глаза широко распахиваются. Отпрянув, она оглядывается и хмурится.

– Я… Проклятье. Я ночевала здесь? – спрашивает она взволнованно.

– А-ага. Похоже, вчера кто-то немного перебрал.

Улыбнувшись, она потирает виски. Вид у нее потерянный.

– Не болит?

– Нет, только я почти ничего не помню. Как я здесь оказалась?

Я беру ее ладонь и целую.

– Ты едва стояла на ногах, и я предложил тебя подвезти.

– А… а ребята? Черт, Билл меня убьет!

Увидев ее испуганный взгляд, я смеюсь:

– Есть две новости: хорошая и плохая. Какую хочешь услышать первой?

– Давай плохую. Покончим с этим поскорее, – вздыхает она. – Хотя нет, хорошую. Я пока не готова к потрясениям.

– Я сказал Биллу, что отвез тебя к Фрэнку потому, что не знал кода от домофона. Твоему брату известно, что ты здесь, но ничего о той ночи у Фрэнка.

Чарли озабоченно хмурит брови.

– И это хорошая новость?

– Плохая – Фрэнк знает о нас. Но ему можно доверять, он нас не сдаст.

– Да, не думаю, что он на такое способен.

Кажется, она понемногу успокаивается. Я провожу ладонью по ее спине, но она щурится.

– А мы с тобой спали… в одной постели?

– Нет. Я бы был последней сволочью, если бы воспользовался ситуацией.

– Тем лучше.

– И почему это?

– Было бы грустно забыть такое, – улыбается она.

С озорной ухмылкой я приближаюсь к ней, как хищная птица, нависшая над добычей.

– А сейчас ты сможешь запомнить то, что я собираюсь с тобой сделать?

Я приникаю губами к ее груди, и Чарли извивается от удовольствия, послушная в моих руках. Я нахожу молнию на ее платье и медленно расстегиваю.

На тумбочке снова жужжит телефон. Бросаю взгляд на экран – это Фрэнк – и снова весь отдаюсь Чарли. Я ласкаю ее кожу поцелуями, и она покрывается мурашками. Затем приникаю к ее губам. Наши языки переплетаются, пока ее нетерпеливые пальцы скользят под резинку моих боксеров. Я позволяю Чарли стянуть их и исследовать то, что находится под ними. Когда ее ладонь обхватывает меня, жар внутри становится почти невыносимым.

Бывают дни, когда кажется, что жизнь вот-вот изменится. К лучшему? К худшему? А черт его знает, поэтому будь что будет.

Жизнь сделала меня пессимистом, но рядом с Чарли у меня снова появляется надежда. Что, если в этот раз все будет хорошо?

Очень скоро поцелуев нам становится недостаточно. Руки Чарли обвиваются вокруг моей шеи. Она вся дрожит от страсти. И настойчиво притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь внутри нее, и смеюсь, зарываясь лицом в ее волосы.

– Торопишься, мой ангел?

– Ш-ш-ш, – шепчет она и тоже не может сдержать смех. – Покажи мне, на что способен, Паркер.

– Да, мэм.

Я двигаюсь внутри нее. Чарли откидывает голову назад. Она кусает губы, задыхаясь от удовольствия. Я целую ее в шею, двигаясь медленно. Затем отстраняюсь, вызывая у нее разочарованный стон, чтобы тут же вернуться. Я увеличиваю темп, и дыхание Чарли становится тяжелее. Ее щеки алеют, а лоб покрывают капельки пота. Я слизываю одну из них со скулы и обхватываю лицо Чарли ладонями. Я хочу видеть ее глаза, хочу утонуть в них, окунуться с головой в это счастье, а потом задохнуться в ее поцелуях. Если этому суждено закончиться сейчас, пусть завтра никогда не наступит. Без Чарли мир теряет все краски.

Телефон снова жужжит. Чарли с любопытством смотрит на экран, но я нахожу способ вновь завладеть ее вниманием.

– Оставь. Это Фрэнк. Потом ему отвечу.

Она стонет. Громко. А я шепчу:

– Тише, детка.

Чарли кусает губы, чтобы не рассмеяться, и кивает. Она впивается ногтями мне в спину, а я продолжаю двигаться, пока не чувствую, что она близка к краю. Чарли выгибается в экстазе и бедрами обхватывает мою талию. Я растворяюсь в блаженстве вместе с ней.

Моя голова тяжело падает на подушку. Чарли лежит рядом, счастливая улыбка озаряет ее лицо. Я быстро целую ее в губы, а затем достаю из тумбочки пачку салфеток. Пока Чарли приводит себя в порядок, я беру телефон. Четыре сообщения, три пропущенных звонка за двадцать минут. Я смотрю на экран и бледнею. Черт побери! Нет!

Сглотнув, быстро натягиваю боксеры и штаны. Чарли обеспокоенно смотрит на меня:

– Что случилось?

– Нам конец.

Лицо Чарли застывает. Мое сердце колотится, и все, что я слышу, – его грохот. Я вижу, как шевелятся губы Чарли, но ее голос лишь далекое эхо.

– Вест… – испуганно шепчет она.

– Одевайся и спускайся вниз.

В два шага я оказываюсь у двери. Потными руками открываю замок и дергаю за ручку.

В коридоре, на лестничной площадке, стоит Манила – руки скрещены на груди, взгляд осуждающий. Прочистив горло, я решаю заговорить первым.

– Давно ты тут стоишь?

– Достаточно. Слышала, как Чарли кричала. Дважды.

Обернувшись, вижу остолбеневшую от ужаса Чарли.

– Иди, Вест. Нам с Чарли нужно поговорить. С глазу на глаз.