Весна нехотя вступала в свои права. Ночи наконец стали теплыми, а дни – солнечными.
Ветер с моря уже не был таким пронзительным, а снег почти растаял даже в парке. Я всегда любил апрель. Его юность, серость и обещание чего-то большего.
После боя с Усольцевым в Питере прошло уже больше месяца, и я со дня на день ждал разрешения возобновить тренировки в зале. Голова не болела, я чувствовал себя прекрасно. Но Артур строго придерживался рекомендаций врачей.
Шесть недель покоя.
Шесть недель без нагрузки.
Шесть недель!
Да я почти сходил с ума от безделья!
От Жданова я сбежал почти сразу. Он и Ксю сделали мою жизнь невыносимой! Жесткий режим, запрет смотреть телевизор и пялиться в телефон. Да он мне даже бегать не разрешал!
А ходить в клуб на детские тренировки – и подавно.
В итоге я переехал к Вере. Там мне читали вслух любимые книжки – начали мы с Жюля Верна – кормили вкусно и не заставляли пить ужасный зеленый чай.
Правда, кофе тоже не предлагали. Зато каждый вечер мы с Верой ходили к морю. День становился все длиннее, а закаты – ярче. Мы брали какао с зефирками (с зефирками!!!) в небольшом кафе недалеко от лестницы, спускались вниз к солнечным часам и шли в сторону канатной дороги, чтобы потом до потери пульса целоваться в тесном вагончике.
Кстати, целоваться мне Жданов тоже запретил.
И Вера смущенно хихикала, вяло отбиваясь от моих попыток стать чуточку ближе.
С нашей последней ночи прошло уже больше двух месяцев, и я вынужден был признать, что целибат затянулся. Только вот Вера… Она сторонилась меня, не подпускала ближе определенных границ, ссылаясь на мое здоровье. Но я понимал, что дело не в нем. Не только в нем.
Титульный бой с Богданом Соломатиным был назначен на пятнадцатое июня.
И от его исхода зависело слишком многое. А я пока не сказал Вере главного. Я еще не был готов говорить о том, что будет, когда мне предложат контракт UFC.
Если предложат.
По старой спортивной привычке, пришедшей из детства, мы не загадывали дальше ближайшего боя. И пока все мы – и я, и Вера, и Артур, и Влад – ждали от врачей моего допуска к тренировкам.
Меня вызвали на очередную медкомиссию в спортдиспансер в Калининграде как раз в день юношеских соревнований. Владик с самого утра был занят. И Артур тоже. И со мной вызвалась поехать Вера, хотя она и разрывалась между мной и воспитанниками. Но потом выяснилось, что и за руль мне, оказывается, пока нельзя. И тогда мы позвали с собой Ксюшу.
Та с радостью согласилась. Пока я бегал по кабинетам от одного врача к другому, девчонки сидели в коридоре и о чем-то шушукались, хихикая не переставая.
Наконец я не выдержал, остановился рядом с ними и спросил:
– Что?
– Где? – удивилась Ксю, а Вера прыснула в ладошку, но под моим строгим взглядом попыталась взять себя в руки.
– Ржете чего? – буркнул я, сам не понимая, почему меня так накрыло.
– Настроение хорошее, – ответила Ксю и встала. – Вер, пойдем в машину. А то тут душно.
Измайлова захохотала в голос, но поймав на себе строгий взгляд медсестры, сидевшей на посту, немедленно замолчала.
Из диспансера я вышел в отличном настроении. Все ограничения сняли, и теперь я мог вернуться к тренировкам. До боя с Соломатиным оставалось меньше двух месяцев.
Я отправил сообщение Артуру, заодно и фото допуска, и направился к машине. Погода была изумительная, и девчонки стояли на улице, продолжая о чем-то весело переговариваться.
– Ну что? Закончилась твоя мнимая свобода, Максик? – усмехнулась Ксюха. – Возвращаешься к Жданову под каблук?
– А ты откуда знаешь? – удивился я.
– Про каблук?
– Про допуск!
– Морда у тебя больно довольная, Макс. До этого ты выходил кислый, как моченое яблоко.
Я показал Раткевич язык.
Ответ пришел сразу.
Подтверждаю бой.
– Девчонки, а поехали в Музей океана? – предложил я, когда мы сели в машину. – Потом прогуляемся к острову Канта и пообедаем где-нибудь недалеко.
– У тебя день непослушания, Русланов? – спросила Ксюша. – А если я тебя любимому тренеру сдам? И вообще, нас ждут на первенстве.
– Не сдашь, – ответил я. – В душе ты добрая, Раткевич. У нас в запасе еще два часа как минимум. А я Вере рыбок показать хочу!
– Думаешь, Вера рыбок не видела?
– Даже если и видела… – пробурчала Вера. – Еще хочу.
На подлодку девчонки идти отказались. Мы побродили по берегу вдоль кораблей, купили мороженое в сахарных рожках и долго спорили о том, как сильно океан на самом деле отличается от моря. Но им было не понять. Я мечтал об океане всю жизнь, а увидев всего однажды, понял, что хочу стать его частью. Ловить на лице соленые брызги, погружаться в его темноту. Я хотел жить рядом с ним. Дышать им. И ради своей мечты был готов на многое.
Когда мы сели в машину, Ксюша спросила:
– Как настроение? Все готовы к встрече с истеричкой Ждановым?
– А ты думаешь, почему я повел вас смотреть рыбок? – усмехнулся я. – Лада – большая умница. А Жданов…
– Он справится, Макс, – ответила Ксюша и грустно улыбнулась. – Но если что, то в жертву мы принесем тебя.
Артур психовал. Холодный взгляд стальных глаз, плотно сжатые губы, строгий костюм. Увидев нашу компанию, он скривился так, словно съел целый лимон. Рядом с ним стояла сосредоточенная Лада в белом кимоно, красных кроссовках и олимпийке. В руках она держала красный шлем с забралом и мешок с защитой.
Владик был занят. На татами выступали младшие мальчишки, и он носился со своими подопечными как курица-наседка, то и дело подбадривал и выкрикивал команды. Мальчики, еще совсем малыши, закованные в защиту не хуже рыцарей, шли в яростную атаку под возгласы тренеров и родителей. И это было мило. А еще немного смешно. Я пришел в дзюдо в четырнадцать и, признаться, не представлял, что можно испытывать, выходя на татами, когда тебе в лучшем случае десять лет.
Ладу вызвали на ковер спустя еще полчаса. Первый поединок она провела идеально. Соперница была немного ниже, и Лада держала ее на расстоянии благодаря идеальным атакам ногами. В меру сильным, в меру активным. Победа была чистой. Владик орал от восторга и теребил смущенную излишним вниманием девочку. Артур же легко хлопнул Ладу по плечу и сказал:
– Хорошо. Но могла закончить на первой минуте.
– Могла, – ответила Лада и покраснела.
– Красивый бой, – одобрил Жданов. – Отдыхай, пока есть возможность.
Ксю и Вера тут же забрали девочку под свою опеку. Влад снова убежал к мальчишкам, а мы с Артуром остались смотреть женские поединки. Нужно было понять, что ждет нашу девочку в полуфинале.
Второй бой оказался менее зрелищным, чем первый. Девчонка-противница – в полной амуниции от Лады ее можно было отличить только по цвету шлема – точно знала, чего именно ждать от нашей девочки. Поэтому максимально быстро перешла на ближний бой. Но Ладу тренировал Артур. И пару раз мне казалось, что она едва сдерживается, чтобы не повязать противницу в клинче. Все же ММА дает больше простора в действиях. В итоге Лада потеснила девочку к краю татами и выиграла бой по очкам.
А финал обещал быть непростым. Едва Жданов понял, с кем предстоит встретиться Ладе на ковре, как у него на скулах заплясали желваки. И каждый понял – дело плохо.
Девочка казалась рослой. И хотя вписывалась в весовую категорию, по возрасту явно была старше. В девчачьих боях часто шли на подобные уступки, ведь девочек-бойцов все же в этом спорте было не так много. Но сейчас разница была весьма ощутимой. Соперница была выше Лады, плотнее и явно имела за спиной неплохой бойцовский опыт, так как держалась уверенно.
Она потеснила Ладу из центра, сразу же перейдя в ближний бой, и наносила удары довольно хаотично, но быстро. Многие из них не попадали в цель, и Лада огрызалась. Била в ответ, не стесняясь. Но все равно отступала к краю ковра. А потом один из ударов противницы явно перешел в захват. Лада рефлекторно вывернулась, и девчонки упали на ковер. После чего поединок остановили и Ладе вынесли предупреждение. Возмущенный Артур пошел ругаться, но его никто не слушал. Лада так и не смогла взять себя в руки и до конца поединка ушла в глухую защиту.
Стоя на второй ступени пьедестала, наша сильная девочка была готова разрыдаться. А потом просто сбежала от Влада, укрывшись в женской раздевалке. Мы прождали ее полчаса.
Веру и Ксению она слушать не стала, просто отдала им серебряную медаль. Артур развел руками, мол, а что еще можно ожидать от девчонки?
И тогда к Ладе пошел я.
Постучав и не дождавшись ответа, я зашел в раздевалку. На потолке горела только одна лампа – в дальнем углу. Лада, полностью одетая, сидела на деревянной скамье, сложив по-турецки ноги. Она смотрела на меня с явным осуждением, так, как смотрела всегда. А потом произнесла. Тихо. Шепотом. Вытирая злые слезы обиды:
– Глупо было надеяться на честную игру, Максим Александрович. Я думала, что взрослая. А все еще верю в сказки…
– Где ты видела сказку, Лада? – спросил я, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. – Тебя целый год тренировал Артур. Мне кажется, он быстро рушит все воздушные замки…
– Вы не понимаете! – воскликнула девочка, давясь слезами. – Ничего вы не понимаете, Максим Александрович! Я хотела выиграть! Я хотела от него услышать, что я молодец! От него! А не от вас! Или Владислава Витальевича! А теперь…
– Лада, думаешь, что разочаровала Жданова? – спросил я удивленно.
– Да! – выкрикнула та. – Я боюсь, что он от меня откажется! Он же не тренирует девочек! И вообще, он…
– Лада, дурында, скажи, а ради чего мы выходим с тобой на татами? – спросил я.
– Чтобы победить! – ответила она и уставилась на меня, пытаясь понять, что я имею ввиду.
– А победить кого?
– Противника? – Лада нахмурила брови и глянула на меня исподлобья.
– Мы выходим на бой, чтобы победить себя! Себя самого! Доказать себе, что мы можем быть… Вот такими… Какие мы есть, понимаешь? Кто-то рисует картины, кто-то пишет музыку, но, чтобы создать что-то стоящее, люди каждый день преодолевают себя. Ради себя, Лада. Ты слышишь меня?
– А вы тоже ради себя, Максим Александрович?
– Конечно! Ради своей мечты! Своей, понимаешь? И Влад, и Артур будут рады любой твоей победе. Но это не значит, что они отвернутся от тебя, если ты проиграешь. Дружба так не работает, Ладушка.
– Дружба?
– Конечно! Что может заставить всех нас, взрослых дяденек и тетенек, ехать смотреть детские соревнования? Только желание поддержать! А это и есть дружба.
– И Артур…
– И Артур. Он видит в тебе себя. Такую же упертую, немного циничную, волевую натуру. И он искренне хочет тебе помочь. Подстраховать. Постараться уберечь от тех ошибок, что совершил сам. Так что заканчивай рыдать и выходи к людям. Поверь мне, от серебряной медали еще никто не умирал.
Лада улыбнулась. Как-то искренне и по-детски. А потом подалась ко мне и обняла, уткнувшись носом в плечо.
Я аккуратно погладил ее по спине и произнес:
– Ну все, боец. Перерыв окончен. Мир за нас никто не завоюет!
Когда мы уже подошли к двери, Лада вдруг спросила:
– А вам бывает страшно перед боем?
– Каждый раз, представляешь?
– И вы все равно идете вперед?
– Потому что каждый поединок – это поединок за мою мечту.
– Я попробую так же, – задумчиво ответила девочка.
Я согласно кивнул.
В коридоре нас ждала обеспокоенная Вера и немного взвинченная Ксюша.
– А где парни? – спросил я.
– Влад где-то здесь был, с мальчишками. А Артур пошел к машине, – ответила Вера. – Все в порядке?
– В полном. Можем ехать домой.
В этот момент у меня зазвонил телефон. Я кивнул ребятам, чтобы шли вперед, а сам взял трубку.
– Максим Русланов? – раздался тихий баритон с едва уловимым акцентом.
– Чем могу быть полезен? – спросил я, стараясь не потерять друзей из вида.
– Меня зовут Вацлав Савицкий. И я представитель UFC. Я видел ваши последние бои. Так вот, через две недели я буду в Калининграде. И был бы рад встретиться с вами лично. У меня есть что вам предложить.
– Буду рад, – ответил я, пытаясь справиться с охватившим меня ликованием.
– Тогда созвонимся дней через десять и договоримся о встрече, Максим.
– Да. Хорошо… Обязательно… – пробормотал я.
– Всего доброго, Максим.
– До свидания.