Ноябрь приближался. А вместе с ним и первый бой с еще неизвестным противником. Я тренировался на пределе возможностей. Качалка, бассейн, бег, рукопашка. Поединки в стойке с Измайловым, изматывающие схватки в партере со Ждановым. И бонусом – занятия в детском клубе, после которых я падал на ковер без единой мысли в голове.
Но Артуру этого было мало. И вот уже третий раз за пару недель мы выезжали в дюны, чтобы отточить ударную технику в полевых условиях, так сказать. Жданов мечтал довести мои ноги до автоматизма, но – к своему стыду – я был уже слишком стар для таких подвигов.
Увязая в зыбучем песке, я снова и снова с огромным трудом уходил от молниеносных атак подвижного Влада, каждый раз рискуя рухнуть ему под ноги.
– Макс, ты издеваешься? – орал Жданов, перекрикивая пронизывающий ледяной ветер. – Ты как старая кляча, вот-вот падешь под ударами судьбы.
– Я и есть старая кляча, Жданов, – прошипел я и немедленно пропустил тяжеленный джеб. Пошатнулся, мотнул головой, сплюнул вдруг ставшую вязкой слюну и поднял вверх руки, сдаваясь:
– Стоп!
Измайлов немедленно остановился и озабоченно спросил:
– Зубы целы?
– Целы, – ответил я. – Но сил больше нет.
– Макс! – рявкнул Артур.
– Оставь его, – вступился за меня Владик. – Он выдохся, не видишь?! Ему нужен отдых перед боем, Жданов! Иначе он перегорит! Нам всем нужен отдых!
Друг подошел ближе и окинул меня внимательным взглядом. Он был ниже меня почти на голову, но сейчас я ощутил себя мелким капризным мальчишкой.
– Макс? Что не так? – спросил Артур.
– Я загнался, – ответил честно. – И не вывожу.
– Не вывозишь? Нет? А я? Думаешь, я вывожу? – сквозь зубы процедил Артур. – У тебя три дня, понял? До вылета свободен!
Прямой в солнышко я заметил за мгновение до того, как тяжеленный кулак Жданова прилетел в мой пресс. Неуклюже попытался уйти в сторону и тут же согнулся, хватая ртом воздух.
– Артур! Ты что творишь! – завопил Влад.
Но тот даже не обернулся и быстрым шагом направился к машине.
Мне потребовалась пара минут, чтобы восстановить дыхание.
– Живой? – спросил Измайлов хмуро. – Это что еще за выкрутасы, Макс?
– Он психует. Как всегда, перед боем.
– И поэтому пытается покалечить тебя?
– Он пытается меня прикрыть.
– Высокие отношения, – хмыкнул Измайлов.
И я выдавил из себя улыбку.
Я ничуть не удивился, когда «Ауди» Жданова мы на парковке не обнаружили. Владик чертыхнулся и полез за телефоном, надеясь вызвать такси.
Глупая идея. Проще было дождаться рейсового автобуса. Но на нас были легкие спортивные костюмы, а с залива дул пронизывающий осенний ветер.
– Побежали? – обреченно спросил Влад.
Я кивнул.
Но не успели мы легкой рысцой преодолеть и пары километров, как рядом с нами остановился знакомый автомобиль.
– Мужики, до города подбросить? – весело спросил Артур.
Я усмехнулся и устроился на пассажирском сиденье. Измайлов же, не удостоив приятеля даже взглядом, продолжил бежать. Жданов тяжело вздохнул и крикнул ему в спину:
– Влад, извини! Это была глупая шутка.
Измайлов все-таки остановился и сел в машину. Но до города мы не проронили ни слова. Высадив Влада у клуба, Артур свернул к серпантинному спуску.
Когда мы ввалились в дом, уставшие и продрогшие, Ксюха была на кухне. Надеяться на что-то более существенное, чем индейка на пару, было глупо, но я все равно жадно потянул носом знакомый запах специй и поднял крышку сотейника.
– Паста? – уточнил я удивленно.
– Карбонара, – весело ответила Ксю и шепотом добавила: – Соизволение сверху получено. Жданов сам попросил.
– Грехи замаливает, – усмехнулся я.
– Ты там рот не разевай, – донеслось из гостиной. – Попробовал и хватит!
– У меня каникулы, – напомнил я. – Целых три дня.
– Да ладно! – Ксюха искренне удивилась. – Артур, скажи, тебе угрожают?
– Пытают, милая, – ответил подошедший Жданов и чмокнул жену в нос.
– Каждый день, – поддакнул я и рефлекторно потер грудину.
Артур в притворном ужасе поднял к потолку глаза.
После обеда, когда я помогал Ксю с посудой, она тихо спросила:
– Жданов психует?
– Еще как, – ответил я. – Но все будет хорошо. Владик только переживает с непривычки.
– А как Вера?
– Знаешь, мы почти не видимся, – признался я. – У нее ученики, у меня тренировки. Только звоним друг другу.
– У тебя есть время, чтобы это исправить, – заметила девушка.
– Спасибо за совет. Я постараюсь. А почему ты не летишь с нами в Москву?
– Я же не самоубийца, Максик! В такие моменты нужно быть подальше от Жданова.
– Хитрая ты какая, – улыбнулся я.
– Это всего лишь жизненный опыт. Иди уже, пока некоторые не передумали.
– Бегу!
Едва выйдя за ворота, я набрал номер Веры. Та ответила сразу:
– Здравствуй!
– Привет, есть минутка?
– Если только минутка. Потом у меня урок.
– А на вечер у тебя какие планы? – спросил я, затаив дыхание.
– А есть предложение?
– Может, прогуляемся?
– Извини, Макс, сегодня никак, – голос ее звучал расстроенно, и я с трудом подавил зарождающуюся в груди ревность. – Но завтра у меня уроки только до обеда.
– А потом я смогу тебя украсть?
– Попробуй.
– Во сколько за тобой заехать?
– К двум, – ответила девушка быстро. – Это правда, Русланов? Ты свободен?
– Это временно, – хохотнул я и осекся.
– Я соскучилась, – тихо сказала Вера.
– И я.
И это было чистой правдой.
Я бесцельно бродил по центру Светлогорска, лениво наблюдая за туристами, когда увидел экскурсионное бюро. От нечего делать я прихватил парочку рекламных проспектов и отправился выпить кофе.
Капучино в последний момент я предусмотрительно заменил на чай, а круассан с соленой карамелью – на небольшое имбирное печенье.
Чай был горячим, печенье твердым, как орехи.
И тогда план в моей голове созрел окончательно.
На побег Вера согласилась легко.
Даже здесь, в небольшом курортном Светлогорске мне не хватало моря. Свободного от волнорезов и бетона.
– Какое интересное решение для конца октября, – удивилась Вера, когда я расстелил на песке плед и расставил невысокие жаровни. – А ты, оказывается, романтик!
– Ты в этом сомневалась? – искренне возмутился я и притянул ее за руку к себе. Спросил тихо-тихо: – Ты же не против?
– Ничуть…
Ее щеки и нос были холодными, а длинный полосатый шарф до ужаса колючим.
Она звонко смеялась и позволяла себя целовать. И я сходил с ума от ее запаха, от ее вкуса, от нее самой.
– Подожди, это еще не всё, – опомнился я, когда ее ледяные пальцы проникли под мой свитер и скользнули по пояснице.
– Помочь? – спросила Вера, смущенно спрятав руки в карманы куртки.
– Если хочешь, – ответил я.
От машины мы вернулись с большим креслом-мешком, корзиной для пикника и еще одним пледом.
– Русланов, ты решил меня споить? – произнесла Вера, с сомнением глядя на бутылку мартини.
– Если только совсем чуть-чуть. Я буду пить апельсиновый сок, а ты – апельсиновый сок и мартини, – ответил я и достал бокалы. – Все честно.
– М-м-м… Мартини, пляж… Да, Русланов, ты умеешь удивлять.
– Основная часть программы еще впереди, но нам нужно поторопиться. – Я наполнил бокалы и протянул ей тот, где был алкоголь. – Идем.
– Куда? – спросила девушка, но я не стал ей ничего объяснять.
Когда мы поднялись на дюну, солнце уже коснулось горизонта. Низкие тучи, весь день висевшие над морем, расступились как по волшебству.
– Закат, – прошептала Вера. – Как красиво!
– За нас, – ответил я и отсалютовал ей апельсиновым соком. Девушка сделала осторожный глоток.
Алый диск плавно опускался в море. Я обнял Веру со спины, зарываясь носом в ее макушку.
Она засмеялась, сделала еще один глоток и повернулась в кольце моих рук.
На ее губах был вкус мартини. Солнце село, и на берег опустились сумерки. А я все целовал и целовал податливые девичьи губы.
– Холодно, – вдруг прошептала Вера.
Я нехотя отпустил ее.
За дюной ветра не было. В жаровнях весело потрескивал огонь. Вера осторожно устроилась в кресле, и я протянул ей вновь наполненный бокал.
– У вас завтра самолет, – вдруг сказала она, возвращая меня в суровую действительность.
– Завтра утром, – подтвердил я.
– И тебе не нужно собираться?
– Все уже готово. Можно выезжать в аэропорт.
– А я?
– Что?
– Как быть мне, Макс? Просто ждать?
– Ждать, – согласился я.
– А я смогу?
– Это ведь несложно…
– Ждать и догонять – это самое страшное, Максим, – проговорила Вера тихо.
Вместо ответа я забрал у нее из рук бокал, аккуратно вернул его в корзину, а потом устроился в кресле и прижал девушку к груди.
– Не нужно ждать, Вер. Ты просто живи.
– Думаешь, это так просто?
– Не думаю. Я знаю. Перед боем полезно отключать мозги.
– И ты предлагаешь мне сделать то же самое?
– Ага, – беззаботно ответил я и провел большим пальцем по ее приоткрытым губам. – Я вернусь самое позднее в понедельник. Ты даже не успеешь соскучиться.
– И звонить мне ты тоже не будешь?
– Как скажешь, моя хорошая.
– Вот и не звони!
– Не буду!
– Русланов!
– Что?
Я знал единственный способ заставить ее замолчать… Ссориться из-за ерунды не хотелось.
В этот раз на поцелуй она ответила сразу, не раздумывая. Подалась навстречу, прижимаясь все теснее.
– Вера, – протянул я и мягко провел костяшками пальцев по ее щеке.
Она прильнула к моей руке и прикрыла глаза.
Пробормотала:
– Что мы творим, Макс…
– Еще ничего, – ответил я и улыбнулся.
Угли в жаровнях давно прогорели. Стоило встать и подкинуть ещё. Но отпускать девушку не хотелось.
– Нужно возвращаться, – заметила Вера. – Становится прохладно.
– И совсем темно, – согласился я. – Думаешь, нам пора?
– Наверняка, у тебя утром самолет…
– Останешься сегодня со мной? – спросил я, когда верный «Рендж Ровер» затормозил у ее подъезда.
Вера молчала долго, слишком долго.
– Так останешься?
– Давай поговорим, когда вернешься?
– Это значит нет?
Она не ответила. Просто вышла из машины и пошла к подъезду не оборачиваясь.
«Какой же ты дурак, Русланов», – проговорил у меня в голове кто-то голосом Жданова.