Когда Вера затихла, провалившись от усталости в подобие сна, я осторожно устроил ее голову на подушке, поправил сбившееся в ногах одеяло, не удержался и коснулся губами ее щеки. На лбу девчонки блестели капельки пота, на виске билась тонкая синяя жилка. Я провел по ней рукой. Вера что-то пробормотала, заворочалась, поглубже кутаясь в одеяло.
Я против воли улыбнулся.
До подъема еще оставалось время. И я решил пойти на пляж. Эмоции разрывали меня на части. Я чувствовал, что упускаю что-то безумно важное. Что-то, что все объясняло. Боль, негодование, азарт – все смешалось в моей душе, и я никак не мог справиться с их потоком.
Недолго думая, я достал из кармана телефон и набрал номер Артура.
– Жданов, с кем был бой у нашего Владика? Тот самый, за медальку! – вместо приветствия спросил я.
– А что за срочность, Макс? – сонно пробормотал друг. – Ты на часы смотрел?
– Брось, Артур, – устало отмахнулся я. – Мы оба знаем, во сколько ты встаешь!
Я был на взводе и не собирался ждать, пока друг настроится на рабочий лад.
Я был на взводе с того самого момента, как проснулся от безумного крика Веры.
Хотя кому я вру?
Я был на взводе весь вчерашний вечер.
И псевдопоединок с Владом только усугубил мое раздражение. Против грэпплера Измайлов с его идеальными ногами был безнадежен. Я немного размялся, не более…
Но как же меня бесил этот мальчишка!
– Сегодня суббота, – заметил Жданов таким тоном, что я почти устыдился.
– Ксюхе привет!
– Угу. И тебе.
– Так что там с Измайловым? Мне нужно знать, с кем он провел свой единственный взрослый бой.
– Зачем?
– Кажется, я понял, что случилось. Почему Влад завязал. И вообще.
– Ну и?
– Потом. Не по телефону точно. Просто найди мне его соперника.
– Легко сказать, – проговорил Артур и тяжело вздохнул. – Про него нет вообще никакой информации, Макс. Папочка хорошо поработал.
– Так найди!
– Русланов, с тобой точно все в порядке? – насторожился друг.
– Даааа, – протянул я. – Или нет. Я запутался, Жданов. И во всем виноват чертов летний лагерь!
– О, да у тебя там никак любовь!
– Никак нет! – огрызнулся я и отключился.
Море шумело. Огромными волнами оно раз за разом обрушивалось на пустынный пляж, все ближе подбираясь к дюнам. Утреннее небо было затянуто серой массой густых облаков, которые упрямый ветер гнал в сторону залива.
Мне было плохо. Словно я забрал себе, впитал чужую боль и теперь никак не мог с ней справиться. Глухой, то и дело срывающийся голос Веры все еще звучал у меня в ушах.
Я стащил через голову толстовку вместе с футболкой и тут же покрылся мурашками. Быстро снял кроссовки, швырнул на песок штаны. И побежал. Вода была теплой. А еще мутной, взбудораженной. Поднятый со дна вместе с мелкой галькой песок царапал кожу, словно уговаривал не лезть дальше. Не рисковать. Но я любил море. И не боялся его.
Я нырнул с головой, уходя все дальше и дальше от берега, отлично зная, что не имею права так рисковать. Опасные, обманчивые течения на косе не оставляли оступившимся не единого шанса. Но я упрямо плыл вперед, надеясь хотя бы в этом поединке выплеснуть все то, что мешало мыслить здраво. Море не отпускало. Поднимая на гребень волны, оно вышвыривало меня на берег. Но встать на ноги не хватало ни сил, ни желания. Влажный, тяжелый песок скрипел на зубах, глаза щипало от соли, а может быть и от слез. Но я не боролся, позволяя морю унести меня на глубину, а потом снова выплюнуть на берег.
– Максим Александрович, вы утонули?
– Максим Александрович, а к вам можно?
– Владислав Витальевич, это уже шторм? Или уже не шторм? А купаться можно?
Хор детских голосов прорвался через рокот волн, возвращая меня в действительность. Я позволил очередной волне протащить меня по песку, потом поднялся на ноги и отряхнулся.
– Вы похожи на побитую жизнью русалку, – изрекла Лада.
Я расхохотался. Влад не удержался и заржал следом за мной.
– Так можно купаться или нет? – спросил Сашка.
Влад посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой.
– Объявлено штормовое предупреждение. Купаться сегодня запрещено! – сложив руки рупором, прогудел Измайлов.
– Ну вот! Так всегда! – послышалось со всех сторон. – Это же нечестно!
– Отставить нытье! А то сейчас будем дружно отжиматься! – рявкнул Влад. – Кстати, а кто сегодня прибежал последним?
– Митя, – ответила Анечка. – Только он какой-то странный сегодня.
Влад чертыхнулся сквозь зубы, взгляд его заметался по детям. Я слишком поздно понял, что обычно шустрый пацаненок сейчас сидел на склоне дюны, обняв колени руками, и на зов своего тренера идти не спешил. Напротив, Владик бежал к нему со всех ног.
– Все отошли от воды на десять шагов. Лада, за старшую. Разминаемся, – скомандовал я, а сам бросился к дюне.
Мальчишка был странного серо-синего цвета, несмотря на яркий, слишком яркий румянец на щеках. Губы его побелели, и дышал он рвано, со свистом.
– Митька! Ты что творишь! – зашипел на парня Влад. – Почему не сказал ничего?
– Я думал, на улице пройдет, – пробормотал мальчик.
– И поэтому побежал?
– Так лекарства все у Веры Витальевны, я хотел сказать…
– Мить, ты почему мне не сказал, а? – Владик обнял мальчишку за плечи и прижал к себе. – Как ты? И что нам делать? Бежать к Вере?
– Я могу, – вызвался я. – Только что нужно делать?
– А мы пока здесь посидим? – спросил Влад. – А если ему хуже станет?
– Значит, надо его проводить на базу, – предложил я. – А он идти сможет? Ему можно? Мить, что вообще случилось?
– У него аллергия, это я точно знаю. На еду там, на лошадей, – сказал Влад.
– Мить, признавайся, ты что-то съел?
– Ничего я не ел, – ответил парень. – И вообще, мне нужно только разок подышать. Всего один разок.
– Тогда пойдем к Вере, – решился я.
– Лучше я с ним пойду, Макс. А ты останься с ребятами, – решил Влад.
– Как скажешь, – легко согласился я. – Телефон-то у тебя есть?
– Да блин! Оставил в корпусе…
– Тогда вот мой, на всякий случай.
– Спасибо! – ответил Измайлов, забирая телефон из моих рук. – Митька, готов? Мы торопиться не будем, лады?
В ответ Митя закашлялся.
Я подождал, пока они скроются за дюной, и вернулся к детям. Лада справилась на отлично. И я в очередной раз отметил, какие же у Измайловых ответственные и тактичные воспитанники. Да, Жданов меня предупредил, что Влад отбирает себе учеников лично. Но ведь он сам в свои двадцать с небольшим еще совсем мальчишка!
Я провел разминку до конца, а потом предложил ребятам пробежаться до спального корпуса. Все согласились.
Искать Измайлова до завтрака я не решился. Почему-то подумал, что ему сейчас явно не до меня. И при этом я не переставал изводить себя, ругая за беспомощность и мягкотелость. Мне было предельно понятно, что помочь я ничем не могу. И Влад, и уж тем более Вера, были гораздо больше подготовлены к таким ситуациям, чем я. Но вынужденное бездействие и неизвестность сводили меня с ума. Я даже не мог по старой привычке пожаловаться Жданову, потому что телефон мне никто не вернул. В итоге я принял контрастный душ, сделал дыхательную гимнастику и, ругая себя последними словами, отправился на завтрак.
В столовой Влада не оказалось. Как, впрочем, и Веры. Я рассеянно ковырялся в тарелке с геркулесовой кашей, а дети притихли, бросали на меня любопытные взгляды исподтишка, но молчали. Самой смелой оказалась Лада.
– Максим Александрович, а тренировка сегодня будет? – спросила девчонка.
– Конечно будет, – как можно более убедительно ответил я. – Всё как обычно. Встречаемся в зале через час.
Ребята одобрительно зашумели.
Владислав появился, когда мы заканчивали растяжку. Непривычно возбужденный и задумчивый одновременно. Сегодня вместо привычного доги на нем были простые шорты и черная футболка.
От нехорошего предчувствия мой тренировочный рашгард внезапно стал очень тесным. Я потянулся пальцами к горловине, чтобы оттянуть воротник.
– Как Митя? – спросил я.
– Нормально, всё под контролем, – ответил Измайлов задумчиво и добавил: – Твое предложение еще в силе?
Я рассеянно кивнул.
– Тогда предлагаю бой. Поединок. Взрослый поединок, Русланов. Три раунда по пять минут.
– И?
– И тогда мы оба, слышишь? Оба сможем решить, нужно ли нам это. Как ты думаешь, Макс? Я продержусь против тебя хотя бы пару раундов?
– По три минуты, Измайлов. И я согласен.
– Что?
– Три раунда по три минуты. По правилам ММА.
– О’кей, – легко согласился Владик и поднял вверх ладони. – Лада, ты судишь. Сашка и Аня смотрят на время.
– Лучше таймер, – заметил я.
– Лучше. Дай мне десять минут на разогрев. – Какой у тебя вес, Русланов?
– Восемьдесят четыре.
– Принял.
От близости поединка, самого настоящего, когда на кону стоит слишком многое, засосало под ложечкой. Измайлов что-то задумал, достаточно посмотреть на его внешний вид. Я раз за разом прокручивал в голове наш разговор, пытаясь найти подвох, и не находил. Было ясно, что случилось что-то важное. Но что?
Я ходил между детей, отрабатывающих в партере броски. Поправлял, помогал, хвалил. А сам уже был на татами, продумывал связки и никак не мог решить, что важнее в этом бое – победить или проиграть?
– Закончили, – скомандовал Влад. – Строимся!
Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и дочитал до десяти.
– Готов? – спросил Измайлов.
– Готов, – ответил я и занял место внутри круга, на ходу натягивая перчатки.
Взаимное приветствие.
Поклон Ладе – скорее привычка, – но девчонка засмущалась, и щеки ее заалели.
– Хаджиме!
Легкий челнок. Челюсть прикрыта руками. Я максимально расслабил все мышцы, но мозг лихорадочно работал, боясь пропустить удар. Я был уверен, что Влад пойдет нахрапом. И не ошибся.
Град из маваси обрушился на мои плечи. Стиснув зубы, я выдержал натиск и пошел на противника тяжелым джебом. Этого мальчика не учили бить руками по лицу. Он пошатнулся от первого удара, следующий – по корпусу – заставил его отступить. Измайлов рыкнул, внезапно опустил руки. Мае-гери в солнышко выбил из меня дух. Я захрипел и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Последовавший за ним удар коленом рассек мне бровь. Я чуть не рухнул на ковер, но в этот момент Анька закричала:
– Время!!!
И только тогда я понял, что за трезвон стоит у меня в ушах. Таймер!
– Макс, у тебя рассечение, – прохрипел Измайлов. – Кровища. Лада, аптечку!
Девчонки засуетились вокруг. Я все-таки опустился на ковер, чтобы хоть немного помочь им. Холод коснулся моего лба, кожу защипало. Я недовольно поморщился. Анька выглядела испуганной, а Лада… Лада закусила губу и методично приводила мою физиономию в порядок.
– Время! – напомнил Сашка, и Аня шикнула на него и покраснела.
– Макс? – уточнил Влад.
– В порядке, – кивнул я. – Продолжаем.
На этот раз я не оставил ему ни единого шанса. Обрушил серию тяжеленных лоу-киков на опорную ногу, на третьем мальчишка поплыл, и прикрыв основной удар легкой серией, я жахнул апперкот, прошедший точно между локтей. Влад рухнул на ковер.
И я сам крикнул:
– Время!
Измайлов поднялся не без труда, недовольно тряхнул башкой. Из распухшей нижней губы на подбородок тонкой струйкой стекала кровь.
– Зубы целы? – спросил я.
Влад кивнул.
– Продолжаем?
– Дай минуту, Русланов! – возмутился Измайлов. – Будь человеком! У меня тут судьба решается!
– У тебя? – я усмехнулся. – А теперь без шуток, Владик. Продолжаем?
– А ты как думаешь, Русланов? Нужен тебе такой тренер?
Он атаковал мгновенно. Серия прямых в голову, отступление, быстрый челнок. Вертушка, угодившая мне в ухо, и следом хай-кик. Голова загудела как колокол. Уже ни о чем не думая, я зарядил два мощных лоу-кика. Но если первый достиг своей цели, то на втором я провалился в пустоту и тут же огреб локтем с разворота. Но наплевав на боль, я перешел в клинч. Сетки октагона за нашей спиной не было. И Влад, не выдержав напора, рухнул на ковер. Я упал сверху и быстро подмял мальчишку под себя.
Он трепыхнулся пару раз, пытаясь меня скинуть, и затих.
– Зачем я тебе, Русланов? – пробормотал он.
Я с трудом поднялся и протянул ему руку.
– Ты крутой ударник, Влад, – ответил я. – Других причин у меня нет.
– Тогда у меня остался только один вопрос. Как зовут того, кого ты хочешь подвинуть?
– Это важно?
– Да.
– Я хочу вызвать на титульный бой Богдана Соломатина.
– Я согласен, Максим Александрович, – произнес Измайлов просто.
А я зажмурился, все еще не в силах поверить.
Я справился.
Я смог.