Но потом мне келейник отца Иоанна звонит и сообщает – батюшка сказал, тебе бы попозже в семинарию, через годик. Я вообще в шоке. То есть я оставил одно образование, пошел в армию, чтобы потом еще год вариться и чего-то ждать? Когда же я буду заниматься любимым делом, к которому у меня сердце горит?

Я так расстроился, думаю, Господи, ну, воля Твоя, значит. Может, я недостоин. И в армии мне стало уныло, не радовало уже ничего.

Отслужил я и поехал в монастырь в Псковской области, где тогда был отец Иоанн. Конечно, прекрасно памятуя, что мне не надо пока поступать.

И вот сидим я и еще келейник батюшкин, отец Варнава, по обе стороны от отца Иоанна. Разговариваем, я рассказываю о службе, о том, что началась СВО. Батюшка воевал, и он очень трепетно к этому относится, неравнодушно. Между делом говорит: «Роме бы тоже отучиться в семинарии». Отец Варнава: «Батюшка, в этом году?» – «Да, да».

Документы не собраны, я в Псковской области, через два дня заканчивают прием документов. Отец Иоанн говорит: «Ой, у меня тоже документов не было, преподобный Серафим обо мне помолился, и все нашлось. И у тебя найдется». А батюшка действительно после войны по благословению преподобного Серафима Вырицкого поступил в семинарию.

В общем, я сразу же выехал за документами, удивительным образом все собралось, и через два дня я был в академии.

Когда пришел в академию, прекратился вообще всякий поиск. Наверное, второй раз за свою жизнь я почувствовал, что реально там, где должен быть. Первый раз – когда приехал в воинскую часть по послушанию, так хорошо мне было, такая радость о Боге. Хотя там надо чистить туалеты, смиряться. Но я стоял, смотрел на колючую проволоку и думал: Господи, за какие такие заслуги Ты меня снова послал на Афон? Может быть, когда волю Божью исполняешь, так только и ощущаешь.

И потом такое же чувство с академией…

Я ведь уже обдумывал, что буду делать еще год, начал подрабатывать в такси, в футбольную команду снова звонил. А тут – поступление!

Пришел, заселились мы в общежитие, перед вступительными экзаменами – молебен. И первые, кто вышел из алтаря, были те священник, дьякон и чтец, с которыми я познакомился в армии.

И я просто понял, что все, я на своем месте. Спустя семь лет поисков Церкви.