А в армии я себя ощущал как на Афоне. Служил в инженерных войсках, недалеко от города. Наш полковник, поскольку знал, что я верующий, поставил меня в часовне главным, и я имел возможность там иногда молиться.

Однажды в день Ангела и день рождения батюшки Иоанна, 25 ноября, к нам в часть должны были приехать священники.

Мне полковник командует по рации: «Стариков, ко мне!» Я прибежал. «Часовню приготовь, отцы приедут». – «Хорошо». А сам думаю, Господи помилуй, я хотел отпроситься к старцу Иоанну съездить поздравить, видно, не успею. Короче, жалел, но ладно, надо смириться.

Приезжают два священника, один дьякон и один чтец. И выясняется, что они от отца Иоанна. Узнают меня и дарят мне икону преподобного Серафима Саровского, которую отец Иоанн дал им в алтаре прямо в этот день! Вот какое совпадение и утешение для меня получилось. Они прямо от него как раз ехали.

Меня попросили им помогать, я с ними провожу почти весь день. И вдруг они мне говорят: «А ты чего, давай поступай к нам!» Я такой: «В смысле к вам, это куда?» «А мы, – говорят, – из приемной комиссии Духовной академии». Представляете?

Вот так я в армии служил, проповедовал братьям, рассказывал о Боге. Мы даже крестили одного человека, коснулся его Господь. Причащали некоторых сослуживцев.

Ребятам было легче со мной общаться, потому что они знали, что я футболист, видели, что татуированный. В общем, свой. Они, конечно, понять не могли, как я такой могу вообще в церкви находиться. А я там и читал, и пел, короче, все делал, что надо. У них зато доверия ко мне было больше, вопросы задавали, а я мог им доступно ответить…