Осенью после катехизации нас собрали и посоветовали выбрать дальнейшее служение на приходе, чтобы не было провала какого-то. В определенной мере я этот провал почувствовал. У нас была такая насыщенная жизнь на катехизации, а сейчас я просто хожу в храм: пришел-ушел. Что мне тут делать?

Я по своей сути не тот человек, который будет во все вписываться и активно со всеми знакомиться. Мне нужна какая-то буферная зона, в которой я могу начать действовать, но эту зону еще найти нужно. И даже хочется, чтобы она сама тебя нашла.

Сначала я занимался организацией общего чая, который у нас бывает каждое воскресенье после поздней Литургии. Параллельно ходил на религиознопросветительские курсы и в евангельскую группу. Через какое-то время меня позвали в алтарь.

Если честно, я думал неделю. Мне казалось, что это будет как-то странно. Я уже был алтарником в детстве, снова начинать? Плюс настоятель такой серьезный, как с ним общаться-то?

Я согласился попробовать при условии, что это будут только ранние литургии в нижнем храме. Мне нравилось то пространство. А в верхнем храме, казалось, всегда куча алтарников, зачем еще я там? Для меня большая ценность просто постоять на Литургии. И, уже будучи алтарником, я полгода по воскресеньям посещал и позднюю Литургию с женой, но принципиально не заходил в алтарь. Первый раз в Великую субботу меня попросили там помочь, потому что не хватало алтарников.

Конечно, я воспринимаю служение в алтаре теперь совсем по-другому. Ребенком ты с таким пиететом ходишь, с гордостью, хотя и не все понимаешь. Это как игра какая-то для тебя. В Феодоровском соборе я впервые почувствовал, что служу и помогаю. Отдаю часть своего времени. Делаю это с удовольствием, с удовлетворением, мне нравится.

Я увлекся, захотел стать чтецом. Мама сама много читала на клиросе и меня учила. Но здесь я решил более основательно подойти к чтению на богослужениях. Стал уделять этому много времени, даже ходил на занятия по постановке голоса. Первый Великий пост я был практически на каждом богослужении. Просто потому, что мне действительно хотелось.

Наконец-то мне все пригодилось! И мое алтарничество в детстве – меня ничего не смущало и не напрягало. И музыкальная школа – я могу читать ноты, разучивать гласы. И чтение на клиросе. И даже моя выстроенная система бизнеса: я мог себе позволить много свободного времени в утренние часы. И я окончательно понял: значит, это то, что я действительно могу и хочу делать.

Сначала я боялся, уже ведь ничего не помню. Оказалось, мышечная память существует, и мне в принципе все чуть легче давалось, чем человеку с улицы.