Самая важная роль катехизации была в том, что я познакомился с Евангелием. Все мое церковное детство Евангелие я помню по голубой детской протестантской книжке и мультикам про Книгу. Притом что я в храме в восемь лет уже читал Псалтырь. Но в Питере я впервые открыл Евангелие как книгу, над которой можно думать, размышлять, которая тебя учит, иногда обличает. С которой нужно жить христианину, это базис.

Мне всегда была важна самостоятельность. Потому что мама в монастыре постоянно находилась под чьим-то авторитетным влиянием. А я был какой-то геронтофоб в то время. Если мне начинали говорить «вырастешь – поймешь» и чему-то учить, меня это сильно раздражало. Я воспринимал все в штыки и пытался пойти другим путем.

Здесь на катехизации мне нравилось, что мы можем сидеть, разговаривать, спрашивать, получать ответы. Группа у нас была разновозрастная, и это было особенно интересно. Я считаю важным фактором моей катехизации то, что я отказался от причастия и попыток исповеди до самого конца, как и предлагалось отцами, – потому что в группе были люди, готовящиеся ко крещению. Они выходили с Литургии с возгласом диакона «Оглашенные, изыдите», и мы все вместе, со священником, шли вниз на продолжение занятий. И первое причастие было у меня вместе со всеми – уже после их крещения.

Мы тогда думали, что надо ждать девять месяцев, как принято в Феодоровском соборе, и перед Пасхой в Великую субботу состоится крещение. Никто не знал, что начнется ковид, храмы закроют. Из-за этого все произошло раньше: на Крестопоклонной неделе, то есть на третью седмицу Великого поста вместо шестой.

Это была самая странная катехизация, самая странная Пасха. Но было классно. Я вообще ковид считаю знаменательным временем для себя. У меня был рекламный бизнес, которым я активно занимался, но он доставлял мне много переживаний. И этот бизнес в один момент испарился из жизни по объективным причинам.

Три месяца я просто отдыхал от всего. Приезжал в храм по воскресеньям в час дня, когда разрешили, – на причастие. Литургии нельзя было проводить при скоплении людей, священники служили ее сами, а потом причащали немногих желающих. И вот я приезжал, причащался, уезжал обратно. Было много времени думать, времени тишины…

Со Светой мы успели пожениться перед самым карантином. Она прошла катехизацию вместе со мной. Сейчас ходит в евангельскую группу, которую я веду, иногда сама ее проводит.