В двенадцать лет я начал, как София из романа Юстейна Гордера «Мир Софии», задаваться вопросами. До этого у меня не было вопросов, как будто я жил в естественном для себя мире. Как будто все человечество изначально жило именно так, в вере в Бога, в Вышние силы. Для меня это было нормой. А в двенадцать лет у меня, видимо, мозг начал по-другому работать. Появились сложные вопросы, касающиеся смысла жизни и того, что за ее пределами. Ведь ответов нет.

Как можно быть уверенным в существовании Бога, если мы, пережив опыт смерти, не можем вернуться и рассказать другим людям, что Бог действительно там? Понятно, что есть свидетельства, откровения, но доказательств-то нет. Никто оттуда не возвращался.

Я задавал и другие, скорее философские вопросы. Спрашивал маму, бабушку, и меня не удовлетворяли их ответы. Я плавал в неопределенности, не знал, где истина, где правда. Читал Библию – потому что в споре любил ссылаться на библейские аргументы. Сейчас уже не помню предмета наших споров, но было жарко. Мама уставала от меня. Переходный возраст!

Кстати, другие типично подростковые вещи меня не коснулись. Наверное, потому что всегда был рассудительным, слава Богу, голова оставалась на месте. К тому же построил свое окружение из ребят, у которых были нормальные интересы. Я же знаю, как бывает. Часто человек пытается повысить себе самооценку, показать себя миру, когда вскипает подростковый максимализм. Хочется внимания, гормоны играют. Именно тогда тебя могут и «на слабо» взять, и авантюры какие-то предложить. Ты поучаствовал – и получил одобрение.

Чаще всего это происходит из-за того, что родители не должным образом относятся к детям. Вокруг меня достаточно таких примеров. Родители не дают правильного воспитания – не на основе запретов, а на основе внимания. Им хотя бы раз сесть вместе и поговорить, спросить удочери, сына: «Как ты думаешь, что такое добро и зло, что такое хорошо и плохо?» Узнать, как он рассуждает, увидеть мир его глазами, сделать так, чтобы он раскрылся перед тобой.

Многие этого не делают по разным причинам. Часто у самих родителей тяжелая судьба, потому что все они – дети 1990-х. Много одиночек. Матери уходят на работу, возвращаются поздно, чтобы прокормить двоих, троих, тут уже какая речь о нравственном воспитании… Просто сил нет, времени. С утра до вечера рабский труд, чтобы просто существовать.

И у нас в семье так было, но мама очень сильный человек, и она много отдавала себя. Нам было тяжело, мы часто сидели на гречке и хлебе. Тем не менее мать всегда со мной разговаривала, за что я ей благодарен.

Подерусь в школе с кем-нибудь, разобью кому-нибудь нос, это было много раз, я мальчик. А мама, вместо того чтобы рукоприкладством заниматься, ругать, осуждать меня, рядышком сажала и спрашивала: «Савелий, как все произошло, как ты ситуацию видишь?» То есть у нее была информация от учительницы, а я ей рассказывал свою картину.

В период с первого по четвертый класс меня часто обижали. Бывало, что и дразнили. Я приходил домой в ярости, в состоянии аффекта, а мама меня сажала, успокаивала: «Прадедушка меня так учил, и ты запоминай. Прежде чем какую-то ответную реакцию давать с горячей головой, охладись внутренне, подожди 24 часа. И только потом прими решение».

Мама мудрая, я сейчас ее мудрость понимаю, она учила: «Месть – блюдо холодное». Для чего она мне это говорила? Знала, что остыну и не буду мстить. И я действительно остывал, а потом научился даже в моменте отстраняться от ситуации, не продолжать конфликт, стараясь успокоиться и все взвесить.

Гнев есть, я не отрицаю, но постепенно он улетучивается, и мне это не наносит травмы. Естественно, бывает, что в человеке копится недовольство. Наступают черные полосы жизни – сегодня одно, завтра другое, нервы не выдерживают, человек может взорваться. Со всеми бывает. Не раз такое и со мной происходило. Но чаще я отпускаю, делаю выводы и дальше живу спокойно. Либо с кем-нибудь обсуждаю данный случай – тоже помогает.