Конрад

– Я опоздаю на час или около того, Джереми подъедет через пару минут.

Тишина на линии говорила о том, что Сабрине не понравились мои слова, однако сказала она другое.

– Без проблем.

– Как Аврора? – решив сменить тему, спросил я.

– Она чувствует себя прекрасно, играет с Марией.

– Я знал, что попросить Марию об этом будет хорошей идеей.

– Ты просто генератор прекрасный идей, – протянула она, но я почувствовал в ее голосе улыбку.

– Ты смеешься надо мной? – с напускной серьезностью спросил я.

– Нет. Просто констатация факта.

Алан Райдер – художник, которому я показывал картины Сабрины, пригласил нас сегодня на выставку. Сабрина была в полном экстазе. Для Авроры мы хотели нанять няню, но вызвалась Мария. И она, на наш взгляд, была лучшей кандидатурой.

Дверь моего кабинета приоткрылась, вошла ассистентка.

– Мистер Морель, к вам мисс Чемберс, – объявила Алекс.

Не дожидаясь, пока ей позволят войти, Сандра полностью распахнула дверь, оттесняя Алекс, и ворвалась в кабинет. Высокая, словно Эйфелева башня, и весом не более пятидесяти килограмм Сандра была одной из тех, с кем я развлекался в свободное время, однако, если бы я был коллекционером, она определенно была бы на верхушке этой коллекции… раньше.

– Никто еще не заставлял меня так долго ждать, – с нотками возмущения в голосе выдала она.

Я окинул взглядом сапоги из змеиной кожи на высоких каблуках, так плотно обтянувшие ее лодыжки, длинные загорелые ноги, темно-зеленую мини юбку, кремовую блузу с золотистыми пуговицами и остановился на длинных темных волосах. Волосы были ее гордостью, Сандра не раз появлялась в рекламе шампуня. Она была моделью и развивалась сразу в двух направлениях: снималась для глянца и участвовала в модных показах.

– Конрад? – раздался тихий голосок Сабрины. Я замер, вспоминая, что она все еще была на линии, перевел хмурый взгляд на ручку «Паркер», лежащую на столе, рядом с документами, которые я должен был отправить ребятам из отдела аналитики час назад, и ответил:

– Пришел партнер по бизнесу. Поговорим позже. – И даже не дожидаясь ее ответа, я сбросил вызов.

Это было грубо, но меня сильно ошеломило появление Сандры. Она была одной из тех энергетически агрессивных женщин, но раньше никогда не навязывалась и не появлялась не позвонив.

– Мистер Морель, – нерешительно промямлила Алекс, явно напуганная энергетикой, которую несла в себе Сандра, и одним взглядом спрашивая у меня, что ей предпринять.

– Все в порядке, Алекс, я разберусь, – я кивнул ассистентке, та вышла из кабинета, закрывая за собой дверь.

Сандра шла вальяжно, но не теряя абсолютной грации с которой блистала на подиуме, ее взгляд не отрывался от моих глаз, словно гипнотизируя жертву, то есть меня. Однако Сандра забывала, и такое с ней случалось часто, что я вовсе не жертва и такие приемчики на мне не сработают.

Заметив, что мое лицо не поменялось, и я не бросился целовать ее ноги, она устало выдохнула и опустилась в кресло напротив моего стола.

– Знаешь, из всех моих поклонников, ты самый мрачный, Конрад.

Я отодвинул в сторону документы и, расправив плечи, откинулся на спинку сиденья.

– Я не твой поклонник, Сандра, не забывайся.

Она поджала губы и отвела взгляд, явно оскорбленная моими словами.

– Второй раз ты отменяешь нашу встречу. Есть какие-то проблемы? Найти тебе хорошего врача? – желчно бросила она, откидывая волосы за спину. Не то зеленые, не то карие глаза медленно прошлись по моей футболке к самому низу. Она хотела взглянуть на мою ширинку, но не смогла – мешал стол.

– У меня нет проблем с потенцией. – На моих губах растянулась улыбка.

Знала бы Сандра, как часто я становлюсь твердым от одного лишь запаха кожи Сабрины, убедилась бы, что у меня все в порядке с мужским здоровьем, хотя скорее оскорбилась бы, ведь не она вызывает во мне такую бурную реакцию.

– Позволь мне выяснить лично, – промурлыкала она. – Я знаю, что работа для тебя на первом месте, но, может, через часок ты сможешь уделить мне время?

– У меня планы.

– Я могу…

– В которые ты не входишь.

Это прозвучало резко и грубо, Сандра от ошеломления быстро заморгала.

– Извини?

Я поднялся из-за стола и сунул руки в карманы джинсов, подошел к окну и взглянул на залив «Санта-Моника».

Я не понимал, какого черта делаю. Сандра была лучшей, когда дело касалось секса. Отзывчивая и умелая любовница. Иногда мне казалось, что она читает мои мысли, ведь делала все так, как хотелось мне. Не приходилось ее уговаривать, не нужно было делать вид, что она единственная, она просто не требовала от меня этого. Но в моменте я вдруг осознал, что это было до безумия примитивно и скучно.

Наверное, я полный идиот, раз делал выбор в пользу той, которая не позволяла к ней приблизиться, взрывалась, словно петарда, от одного неверно сказанного слова и закатывала глаза, когда слышала мой голос, но я решил окончательно.

– Мы больше не будем заниматься сексом с тобой.

Сандра громко выдохнула, резко поднялась со стула и подошла ко мне, останавливаясь в метре от моей спины.

Стараясь сохранять ровный тон, она спросила:

– И почему же?

Спокойствие давалось ей тяжело.

И все-таки Сандра была как все остальные, стремилась показать мне, как безразличны ей наши встречи, но искренне негодовала, когда я решил все прекратить.

Я обернулся, как и предполагал, замечая в ее глазах растерянность.

– Я не обязан объясняться. Просто закончим и все.

Она задумчиво прикусила губу и сузила глаза.

– У тебя появился кто-то другой? Я думала у нас эксклюзивные отношения.

От этого вопроса я едва не взорвался.

– Почему вы все так считаете? Я ведь никогда не говорил, что эти отношения эксклюзивные. Да и потом, думаешь, мне хватило бы секса один-два раза в месяц? Сама так же долго воздерживаешься?

– Я говорила о том, что после других ты все равно возвращаешься ко мне.

– Для справки, это ты возвращаешься, а не я.

– Это не так важно! – вспыхнула Сандра.

– Вот именно, все это не важно. Я сказал, что хотел, и приехала ты зря. – Я накинул на плечи кожаную куртку, подошел к двери и распахнул ее.

– Давай, тебе пора.

Сандра встала напротив меня, сложила руки на груди, упирая в меня яростный взгляд. Тонкие каблуки были словно продолжением ее длинных ног и делали Сандру похожей на кого-то вроде богомола. Они же после спаривания откусывают голову самцу?

– Я никуда не тороплюсь. Так что объясняйся!

– Я тороплюсь. Выметайся из моего кабинета! Ты знаешь, как сильно я не люблю непонятливых.

Бросив на меня последний уничижительный взгляд, она вылетела из кабинета.

– Мы еще не закончили! – бросила Сандра.

Закончили.

***

Я приехал по адресу к галерее, где проходила выставка Алана. Припарковал байк у самого входа и, прихватив мотошлем, вошел в здание. Передо мной раскинулся огромный светлый зал, поделенный на несколько секций. Стены были увешены картинами, на первый взгляд, мрачными. Люди, одетые в официальные наряды расхаживали вдоль стен и с важным видом рассматривали каждую картину.

Вот уже который год брат Эзры – Алан устраивал выставки, позволяя молодым, еще совсем неизвестным художникам заявить о себе и даже приобрести покупателей. Благодаря громкому имени Райдера картины начинающих творцов расходились по огромным ценам. А самое главное, Райдер совершенно ничего не требовал взамен. По его словам, он ценил искусство и лишь помогал картинам найти своего владельца.

Я ходил кругами, ведь чертов зал был словно лабиринт, но никак не мог отыскать Сабрину. Я опоздал более чем на час, спасибо работе, Сандре и вечерним пробкам. Следовало позвонить, но делать это, находясь за рулем мотоцикла, не так уж удобно.

В голове стали появляться мысли, что она могла не приехать или наоборот посетить выставку и уехать домой, но когда я уже собирался позвонить ей, заметил Алана Райдера.

Он не изменял себе: белая свободная рубашка стиля «хиппи» и бежевые брюки. Алан стоял у картины, одной рукой активно жестикулируя, что-то рассказывая девушке рядом с ним, а другой рукой держась за ее поясницу. Незнакомка была облачена в черное атласное платье, которое свободно сидело на ее фигуре, но в то же время подчеркивало сексуальные изгибы тела. На ногах ее были черные босоножки на маленьких каблучках, на плече в тон им сумка.

Подняв взгляд выше, я чуть не задохнулся, появилось ощущение, что пока я ехал в галерею, попал в аварию, разбился и оказался на небесах.

Рыжие волосы. У незнакомки рыжие волосы.

Чертов Алан Райдер лапает мою… он лапает рыжеволосую девушку, лицо которой я не видел, но каждой клеткой своего тела узнавал в ней Сабрину.

Я едва удерживался, чтобы не откинуть Райдера к противоположной стене. Почему увидев его руку, касающуюся ее поясницы, в моей голове вдруг возникло непреодолимое желание воспользоваться им в качестве боксерской груши? Как он смеет трогать ее, даже смотреть на нее?

Хотя о чем это я вообще? Мы не вместе, а недавно решили, что нам следует держаться как можно дальше друг от друга. Вернее решила Сабрина, а мне не осталось ничего другого кроме как согласиться, ведь ее слова задели меня. Я ей не подходил. И чтобы девушка заявила мне подобное? Да никогда!

И я вспылил, сказал, что не могу пожертвовать своей свободой, остановиться на одной, но на самом деле в последнее время о других я не мог думать. Все они – не то, чего бы мне хотелось. Я хотел другую, с которой я постоянно веду себя как кретин, к которой начинаю испытывать то, что раньше никогда не испытывал. Нечто большее, чем простое сексуальное влечение.

Она моя.

Черт возьми, я знал, с самого начала знал, что эта рыжая ведьма принесет мне одни проблемы. Она была коротким мгновением, которое мне не удавалось забыть в течение двух лет. Только она смогла оставить после себя след в моей памяти. Сабрина была особенной, но что важнее, она была единственной. Как же глупо было надеяться, что мне удастся держать все это дерьмо под контролем.

Своим появлением я прервал рассказ Алана. Не думая, потянул Сабрину за руку и прижал к себе, давай всем понять, что другим на нее даже смотреть нельзя. От неожиданности она накрыла мою грудь ладонью прямо в том месте, где быстро билось сердце, от ее прикосновения разгоняясь лишь сильнее.

– Вижу, ты хочешь лишиться рук, Райдер, – сузив глаза, сказал я.

Алан рассмеялся и, приблизившись, похлопал меня по плечу. Взгляд его задержался на мотошлеме в моей руке.

– Конрад, ты все-таки пришел.

– А ты рассчитывал, что не приду?

– Думал, не успеешь. Сабрина проговорилась, что ты слишком занят сегодня.

Райдер загадочно улыбнулся, вызывая во мне желание все же осуществить свою угрозу, и направился к другой картине.

Сабрина взглянула на меня и, поджав пухлые губы, легко оттолкнула.

Я нахмурился.

– В чем дело?

– Ты еще спрашиваешь? Что за спектакль?

Мой взгляд опустился на ее обнаженные плечи и светлую кожу, покрытую бледными веснушками, на черные бретельки ее платья и на грудь, где через тонкую шелковую ткань слабо виднелись очертания сосков.

Она без бюстгальтера и если одна бретелька случайно спадет с ее плеча, то оголится одна из ее потрясающих грудей. Это наслало на меня порыв закрыть ее, спрятать ото всех, только бы никто не пялился на мою Сабрину.

Опасно, но как же потрясающе она выглядела. Черный цвет выдавал в ангелочке чертенка. Разрез платья оголял ее бедро, но все было в рамках приличия. Рыжие волосы были аккуратно уложены, серые глаза она подчеркнула черной линией, там самым наделяя их каким-то магическим, пробирающим до самой глубины души эффектом.

– Ты слышал меня? – Она пощелкала пальцами перед моим лицом, возвращая меня в суровую реальность. – Что за концерты ты устраиваешь?

– Еще спрашиваешь? Райдер лапает тебя, словно имеет на это право.

Она вскинула брови.

– Интересно услышать, почему ему не стоит делать этого?

Я одарил ее яростным взглядом, но Сабрина выдержала его с достоинством.

– Подойдите сюда, на это стоит посмотреть.

Стоило прозвучать голосу Алана, как брови рыжей искусительницы сразу приняли расслабленное положение. Она подошла к Райдеру и встала в шаге от картины, на которую он указывал. Я, словно приклеенный, остановился рядом с ней.

Боже. От нее так потрясающе пахло, что мне хотелось зацеловать ее кожу, тереться об нее, чтобы пахнуть так же. Этот запах уносил меня в какое-то особое место, куда я не пустил бы больше никого.

– Стэн, подойди, – раздался голос Алана.

К нам подошел парень лет двадцати пяти. Его сильно вьющиеся волосы были зачесаны назад, одет он был в клетчатые брюки и белую рубашку.

– Сабрина, Конрад, познакомьтесь со Стэном. Сегодня для этой выставки я лично отобрал две его картины. Это – одна из них. Жемчужина вечера.

Мы обменялись дежурными приветствиями и обернулись к картине.

Сабрина задумчиво прикусила губу.

– Ее не мог нарисовать Стэн, – прямо сказала она. – Краски старые и кроме того внизу стоит подпись и дата.

Я взглянул на упомянутую подпись и заметил, что картину нарисовали в тридцатых годах девятнадцатого века, если это, конечно, подлинная работа.

Алан усмехнулся, Стэн подхватил его смешок.

– Эта картина была нарисована не Стэном, а его родственницей. Женщина, которая изображена на полотне – Кэтрин Адамс. Рисовала, как ты уже могла заметить, Аманда Ривьера – дочь этой женщины, – поведал Алан.

– Семейная легенда гласит, что мы потомки Адамса. Одного из отцов основателей Америки. Аманда Адамс, – Стэн указал на подпись, где каллиграфическим почерком было написано имя Аманды, – происходила из богатой почитаемой семьи потомков основателей. Она отвергла любовь равного себе – очень уважаемого человека с благородной родословной, чтобы быть вместе с простым рабочим, к тому же человеком в котором смешались испанская и индейская кровь. Отец отрекся от нее, но не мать. Кэтрин умерла от холеры, и в память о матери Аманда нарисовала эту картину.

– Это невероятно, – с восхищением прошептала Сабрина.

Я не видел в этом ничего удивительного, обычная сказочка для впечатлительных дам.

– Поэтому картина жемчужина вечера, – дернув плечом, сказал Алан.

– И вы собираетесь продать ее? – удивилась она.

– Нет, разумеется, такое сокровище бесценно, – заключил он.

Я пропустил часть разговора, потому что разглядывал полотно, заметив там одну странность.

– Почему в краске… нитки? – непонимающе спросил я.

Сабрина подошла ближе и стала, как и я, рассматривать полотно.

– Это не нитки, Конрад, это волосы.

– Волосы?

Я обратил свой удивленный взгляд на Сабрину, а она взглянула на Алана и Стэна.

– Все верно. Волосы покойной Кэтрин Адамс, – пояснил Райдер.

– Ее дочь срезала волосы матери и добавила их в краску? – недоумевал я.

Сабрина же не выглядела удивленной:

– В восемнадцатом-девятнадцатом веках так делали. Это было редкостью, конечно. А сейчас такие картины практически не встретить. Точно жемчужина.

– Но зачем помещать волосы умершего человека в краску?

– Никто достоверно не знает. Говорили, что так делали те, кто увлекался колдовством.

– Ведьмы? В девятнадцатом веке? Я думал, всех их сожгли в период Салема13, – усмехнулся я.

– Протестанты дольше католиков не хотели отрекаться от своей ложной идеологии, они казнили за колдовство и в девятнадцатом веке. Еще волосы могли помещать в краску, чтобы заточить душу покойного в картину и не расставаться с ним. Но я считаю, что это был способ успокоения собственной души, – пожала плечами Сабрина. – Расставаться с дорогими людьми, которых больше нет – всегда тяжело. Чтобы облегчить это, создать ощущение, что покойный не исчез, люди срезали волосы. Так вполне материальная часть человека оставалась со скорбящим по ушедшей душе.

– Волосы не так плохо, – вмешался Алан. – Известны случаи, когда люди могли использовать кровь умершего человека и даже зубы. Правда зубы предварительно нужно было измельчить или превратить в золу.

Сабрина взглянула на Стэна.

– Что случилось с Амандой?

– История имеет мрачный конец. Отец Аманды начал преследовать молодую пару. Говорили, что они бежали в Европу, кто-то утверждал, что они осели на Западном побережье. Картина же осталась у отца Аманды. В конце концов, он сошел с ума и повесился. Даже его дети верили, что это было наказание от матери. Она разгневалась на него за то, как он поступил с ее любимой дочерью.

– Прямо сюжет для фильма ужасов, – безразлично бросил я.

Стэн укоризненно взглянул на меня. Тот факт, что я не был сражен сказочкой, сильно возмущал его.

– Это просто семейная легенда, – фыркнул Стэн. – Никаких документальных подтверждений нет. Есть только картина и рассказ моей abuela14.

Я оглянулся и понял, почему все картины, да и выставка в целом показались мне такими мрачными. Темой было колдовство, шабаш, ведьмы.

Проведя еще половину часа на выставке, я понял, что искусство не для меня. Вечер был откровенно скучным, если бы не присутствие одной очаровательной рыжеволосой дамы, я провел бы его куда интереснее. Кстати о ней. Сабрина практически не разговаривала со мной, явно чем-то обижена.

Когда Алан показал Сабрине всевозможные картины и познакомил ее с их авторами, то отвел ее в сторону.

– Думаю, нужно уделить время и делу, – чинно начал Алан.

Этого Райдера я знал не так хорошо, как Эзру, но в моменты подобные этому, понимал, почему Эзре так трудно держать контакт с братом. Алан терпеть не мог политику в любом ее виде. Такого как он можно назвать «незаинтересованным респондентом», ему одинаково плевать на то, кто будет стоять у власти, так как он убежден, что каждый из политиков прежде всего работает на благо себя и своей семьи. Эзра был категорически не согласен с этим, настолько, что держал дистанцию в общении с братом. Меня же не интересовали политические споры, я с недоверием относился к Алану только лишь потому, что он вел себя как высокомерный индюк.

Сабрина обратила все свое внимание на Райдера. Она нервно заламывала пальцы, и в какой-то момент мне пришлось сжать их своей рукой, чтобы она не сломала их вовсе. Но она не стала терпеть подобного, вырвала руку, даже не взглянув на меня.

Да что, черт возьми, происходит?

– Не буду томить, мне понравились твои картины. Но я хотел бы увидеть их вживую.

Сабрина закивала:

– Конечно. В любое время. Скажите, куда их привезти.

– Я вполне могу заехать сам, если Конрад не против.

– Он не против! – так и не дав мне ответить, выпалила Сабрина.

Я бросил на нее укоризненный взгляд, но она даже не отреагировала на него. О, так она будет решать за меня? И думает, что я ей позволю делать это. Черта с два!

И очевидно, что я ей позволил, ведь не проронил ни слова, пока она договаривалась с Райдером.

– Через пару недель состоится моя новая выставка, последняя в этом городе, я хотел бы пригласить тебя поучаствовать в ней. Ты согласна?

Сабрина едва не подпрыгнула на месте, несколько секунд молчала, открывая и закрывая рот, не произнося ни звука, пока я не расположил руку на ее спине, подталкивая хоть что-то ответить.

– Да! Я буду рада поучаствовать в выставке, – выдохнула она.

Надо же, а я уже всерьез забеспокоился, что от недостатка кислорода она упадет в обморок.

И пока она была в состоянии полной эйфории от известия, Алан поспешил удалиться. Но проходя мимо меня, шепнул:

– Не стоит ревновать, я питаю страсть в первую очередь к искусству.

Если рассматривать Сабрину как одно из произведений искусства, то сейчас мне очень хотелось сделать так, чтобы Райдер не смог больше питать страсть никогда в этой жизни.

Пора узнать, когда мы на хрен перестанем ходить по кругу.