Сабрина

Под громкий смех Авроры очередной использованный одноразовый платочек отправился в импровизированную мусорную корзину, стоящую неподалеку от нас.

– Ах, тебе смешно? – фыркнула я, затем понуро опустила плечи и передала ей в руки любимую куклу-вуду.

Утром я проснулась от сильной пульсирующей боли в висках и ощущения, что моя кожа болит от одного лишь соприкосновения с простыней. Я постоянно чихала, мой нос был красным, всю первую половину дня меня клонило в сон. Я ненавидела болеть, а тем более не любила в период болезни находиться не в кровати. Но Аврора хотела играть, поэтому нам пришлось переместиться патио.

Я услышала неторопливые шаги, понимала, что это мог быть только Конрад, сегодня он предпочел работать из дома.

– Как поживает малышка – мини Морель? – улыбаясь, спросил Ник.

Незваным гостем оказался не Конрад, а его друг. Он бесцеремонно вторгся в уголок, где мы с Авророй любили прятаться ото всех.

– Аврора, – поправила я.

– Красивое имя.

– Все так говорят.

Ник подозрительно прищурился, но в следующее мгновение на его губах появилась лукавая улыбка.

– А ты меня недолюбливаешь, – заметил он.

– С чего ты решил?

– Не знаю, просто предчувствие.

Мой взгляд скользнул по дорогой белой футболке на нем с лого одного известного бренда. Надо же, а ведь эта вещь стоила четвертую часть моей старой зарплаты. Кто, в самом деле, будет покупать простую белую футболку за такие деньги?

Я действительно недолюбливала этого мужчину, но дело было не в его богатстве, а в том, что он считал, будто это богатство делает его другим.

– Предчувствие тебя подводит. Чтобы недолюбливать кого-то нужно сначала узнать его, – уверенно заявила я.

Ник шагнул ближе, только сейчас я заметила, что в руках он держал пачку мармеладных мишек. Лакомство он протянул Авроре.

– Есть желание узнать меня? – спросил он.

– К сожалению, не имею свободного времени.

– Да брось, один вечер.

– А ты можешь хотя бы пять минут не клеить кого-либо? – раздраженно спросила я. Затем забрала у дочери пачку с мармеладом и протянула ее Нику. – Ей нельзя такое, она слишком мала.

– Тогда это для ее мамы, – ухмыльнулся он.

Ник казался мне слишком изворотливым и скользким. В его глазах были лишь хитрость и игра, никогда не поймешь, что у такого человека в голове. Искренен ли он или лжив. Впрочем, с подобными Конраду было еще сложнее.

– Спасибо. Думаю, Конрад заждался тебя.

– Не терпится спровадить?

– Нет, что ты. Просто ему почему-то не очень нравится, когда ты напираешь на меня, – безразлично бросила я, надеясь, что Ник все сам поймет и уйдет. Однако он никуда не спешил.

– Еще бы, ведь он ревнует.

– Это не та ревность, – я покачала головой, хотя сама ранее замечала, что Конрад иногда очень странно себя ведет. Ревность не свойственна ему. Вернее, разве будет ревновать человек, у которого девушек как капель в море?

– Та самая. Ты нравишься ему. Может, он и ведет себя как полный дятел, но скрыть ему это не удается.

Аврора попыталась уползти в сторону выхода из патио, но я успела ее поймать, встала вместе с ней и вышла на улицу. Интерес дочери вызвала маленькая пальма, которая росла в кадке у стеклянной двери.

Ник вышел за мной.

– Мы были в стриптиз-клубе, – сказал он.

Воспоминания о том случае, когда я заметила визитку «Голых кисок» нахлынули на меня, вызывая неприятное жжение в груди.

– Я знаю, – слишком резко сказала я.

Ник улыбнулся.

– Злишься. Конрад всегда проводил вечера с весельем, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, но не представляю, зачем ты рассказываешь об этом мне?

Он дернул плечом и сунул руки в карманы джинсов, его лицо было торжествующим, словно он только что открыл еще одно чудо света. Хотя, вероятнее всего, так выглядело лицо человека, который в очередной раз убедился в своей правоте.

– Море алкоголя, танцы голых девушек, горячий секс. Но всего этого не было тем вечером.

– Да ну? Не было и Шайлы?

– Не было. Конрад весь вечер пропадал в своей голове. Он был с нами физически, но ментально был в другом месте. В какой-то момент мне показалось, что он просто впал в кому, а девочки до него тогда еще даже не дотронулись.

Сомневаюсь, что в ответственный момент он впал бы в кому.

– Опять же, не понимаю, почему все это ты говоришь мне?

– Потому что это лишь подтверждает мои слова. Я сам гадал, в чем причина такого поведения. Но вывод напрашивается сам собой, дело в тебе. Он отказался от новенькой Шайлы и ушел домой. Конрад, который всегда берет свое, просто ушел.

– Ясно, он сам на себя не похож. Просто совпадение, – пробормотала я.

– Не думаю, ведь с твоим появлением все изменилось в его жизни.

– Я никак не влияю на его жизнь. Аврора, возможно. Но между нами с Конрадом дистанция, которую мы соблюдаем.

Я лгала и даже не краснела. О какой дистанции можно говорить, если каждый раз вспоминая о его пальцах, я непроизвольно сжимала ноги?

– Сама не веришь в свои слова, – усмехнулся он и, приблизившись, прошептал: – ты покраснела, а это дает мне куда больше твоих слов. Хорошего дня двум прекрасным леди.

Ник подмигнул напоследок и ушел, оставляя нас с Авророй вдвоем.

Хорошим этот день точно нельзя было назвать, мою голову словно расплавленным железом наполнили, так сильно она болела. Отвратительное чувство. Поэтому, когда пообедав, Аврора легла спать, я легла вместе с ней.

Открыв глаза, я заметила, что солнце плавно подходит к горизонту. Откинула одеяло в сторону, сонно потирая глаза. Голова все еще болела. Мне приснился дикий сон. Сначала я слышала, как плачет Аврора, затем пришел Конрад и успокоил ее. Затем он сел на кровать, погладил меня по голове и сказал спать. Я заснула. А сейчас…

Мой взгляд упал на кроватку, которая была пуста.

Господи.

По позвоночнику пронесся холод, я вскочила с кровати и выбежала из комнаты, оглядываясь по сторонам. Она не могла выбраться из кроватки, куда же тогда она подевалась?

С первого этажа доносился смех. Я перепрыгивала ступеньки, желая как можно скорее оказаться внизу. У гостиной встала как вкопанная, натыкаясь взглядом на одну очень интересную картину. Столика перед диваном не было, на полу расстелен детский ковер. Аврора сидела на нем вместе с Конрадом, они играли.

Это был не сон. Он просто забрал ее пока я спала. Не могу поверить. Он сказал мне спать дальше, и я просто послушала. Почему я не подошла к Авроре?

– Ты проснулась. – Внимательный взгляд Хэтфилда пробежался по моей растянутой футболке, шортам и голым ногам.

Готова поспорить, выглядела я просто отвратительно. Мне даже не нужно было в зеркало смотреть, чтобы понять, что мое лицо отекло, даже моргать было тяжело.

– Почему ты не разбудил меня? – спросила я, подходя к ним ближе и осматривая дочь. Выглядела она изумительно, как и всегда. Волосы были собраны в маленький хвостик на макушке. Чистый костюмчик, который, очевидно, взяли из нашей с ней комнаты.

– Ты… – я не могла подобрать слов. В голове не укладывалось. – Ты хвостик ей завязал?

– Мария помогла, – ответил он.

Теперь многое встало на свои места, Мария явно помогла ему со многими вещами.

– Ей нужно сменить подгузник.

– Я сменил. С третьей попытки.

Удивленная подобным ответом, я села рядом с дочерью.

– Ее нужно покормить.

– Я покормил.

– Омарами?

Конрад шутки не уловил, нахмурился и дернул головой.

– Мария приготовила ей детский суп.

– Давно она ушла?

– Часа два назад.

– Два часа? И ты был с Авророй два часа?

– Да, а почему тебя это удивляет?

Я в смятении поджала губы.

Как бы сказать, я не ожидала, что он продержится наедине с ней два часа. Это не то же самое, что просто сидеть с ней рядом, когда она уже чистая и сытая, и совсем не то же самое, что погулять с ней на побережье пятнадцать минут.

Я не нашла что ответить, и просто задумчиво смотрела на Аврору. Она играла с плюшевым динозавром, которого мы купили в первую нашу поездку в детский магазин Лос-Анджелеса. Вокруг нее были разбросаны феи и любимая кукла-вуду.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Конрад.

Пока мысли были об Авроре, головная боль не ощущалась, но стоило Конраду напомнить мне, как она сразу появилась.

– Крысиные хвостики, – пробормотала я, хватаясь за голову. – Средне, болит голова и немного саднит горло.

– Что это значит?

– Что? – не поняла я.

– Откуда взялось это ругательство «крысиные хвостики», почему бы не сказать просто «дерьмо»?

Я взглянула на Конрада, обнаружив, что ему действительно было интересно.

– Однажды в нашем доме появились крысы. Дедушка ставил крысоловки, и мы пытались отловить их. Иногда, приходя к ловушкам, мы находили лишь крысиные хвостики. Крысы не глупые, в случае опасности они могут отгрызать хвост, чтобы спастись. Дедушка был в ярости, когда видел это, ведь война с крысами та еще задачка. Отсюда и ругательство, оно было единственным, которое использовал дедушка.

Конрад долго смотрел на меня, его взгляд был нечитаемым, и я не могла определить, о чем он думает. Кажется, история его несколько ошеломила.

– Нужно выпить таблетку, – сказал он спустя минуту.

Я хотела усмехнуться, ведь его предложение последовало сразу после рассказа о крысах, и это показалось мне смешным, но вспышка боли моментально оборвала этот порыв.

– Я пила перед тем как лечь спать. А почему ты просто не разбудил меня? Не обязательно было забирать ее.

– Обязательно, ты неважно себя чувствуешь.

– С чего ты взял?

– Ты сама мне сказала это, когда Аврора плакала в кроватке, а ты никак не могла проснуться. Я решил, что тебе нужно отдохнуть.

Это Конрад Хэтфилд сейчас говорит, что просто решил дать мне отдохнуть? А еще он забрал Аврору, чтобы я поспала, и беспокоится о моем самочувствии. Может, это просто бред от лихорадки?

Он сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и даже в таком положении выглядел как самый настоящий бог. Футболка не скрывала его татуировок, мышц и невероятно сексуальных вен на руках.

Господи.

Кажется, моя температура начала расти.

– Ты голодна? – спросил он. Я решила, что это было шуткой, ведь наверняка Хэтфилд заметил, что я снова пялюсь на него, резко подняла взгляд на уровень его глаз, но не обнаружила признаков смешливости. Он был серьезен.

– Я не голодна. – Если только мы не о сексуальном голоде.

– Точно? Организм быстрее восстанавливается, когда получает питание, – словно поучая меня, выдал он. Я не смогла сдержать улыбки, когда увидела, насколько серьезно выглядело его лицо.

– Да? Кто это сказал?

– Все говорят. Твоя мама не говорила тебе об этом?

Улыбка пропала с моего лица так же быстро, как и появилась. Я не знала, пытался он уколоть меня этим, или просто забыл о том, что я потеряла родителей в детстве. Заметив мой взгляд, Конрад задумчиво почесал щетинистый подбородок и отвернулся, приковывая хмурый взгляд к макушке дочери.

Не стоило ему говорить этого.

Я пододвинулась к нему. Подобрала под себя ноги так, что мои колени касались его бедра, и привалилась спиной к краю дивана.

Конрад молчал, явно не собираясь извиняться. Эту его особенность я заметила сразу. Не думаю, что он ни разу в жизни не считал себя виноватым, считал, ведь он человек, а каждый человек хоть раз в жизни чувствует вину. Но извиняться всегда трудно. Признавая свою неправоту, лишь в очередной раз понимаешь, насколько уязвим перед другими. Его поведение, отстраненность, жесткость и бескомпромиссность таили в себе куда больше, чем казалось на первый взгляд. Он сам говорил, что не желал детей, однако узнав о том, что у него есть дочь, вдруг решил стать отцом. Это казалось мне нелогичным, если он закоренелый холостяк, откуда чувства к девочке, которую он никогда не видел?

– Знаешь, я все вспоминаю твои слова о моих родителях. Ты презираешь их за образ жизни и алкоголизм. Сам не имеешь проблем с алкоголем, не напиваешься до беспамятства и не уходишь в запой. Значит, твой алкоголизм, который ты мог бы отрицать, можно исключить.

Он резко повернул голову и гневно уставился на меня.

– Алкоголизм? Кем ты себя возомнила, Брендой Милнер12?

Я улыбнулась.

– Все на поверхности. Ты не имеешь проблем с алкоголем, однако говорил, что стараешься «завязывать» с этим. Здесь что-то не сходится, и тогда я…

– Прекрати это. Я не хочу, чтобы во мне копались.

Я несколько секунд смотрела в его глаза, раздумывая, стоит ли продолжать, но в конце концов решила отступить.

– Просто знай, если ты хочешь поговорить с кем-нибудь, то можешь обратиться куда нужно.

– Куда, например? – Его тон казался серьезным, словно Конрад действительно хотел знать подобные места.

– Психолог, группы поддержки, возможно, что-то религиозное.

Он вскинул брови, в глазах заиграли смешинки, я оторопела от такой резкой перемены в его настроении.

– Предлагаешь мне в церковь сходить?

– Это помогает.

– Я не верю в бога.

– Я тоже не верю.

Его так сильно распалила эта тема, что он немного передвинулся, чтобы смотреть прямо на меня.

– Религия была создана еще до появления институтов власти для того, чтобы контролировать малообразованное стадо людей. Это инструмент, не более, – самоуверенно заявил он.

– Возможно. Но сейчас религия для многих способ достичь примирения со своей душой. Примирения с миром.

– А ты сама-то бывала в церкви?

– Да.

– Потому что не чувствуешь примирения с миром?

Я понимала, что именно заставляет Конрада посмеиваться надо мной. Говоря об алкоголизме, и пытаясь вытянуть из него хоть немного информации о нем самом, я затронула неприятную для него тему. Именно поэтому я не испытывала раздражения от его насмешек.

– До того как дедушка заболел я была волонтером и помогала церкви кормить бездомных.

Его это ничуть не тронуло.

– Тем самым приучая их к неспособности обеспечить себе даже пропитание, – фыркнул он.

Ладно. Медленно, но я все же чувствовала, как в моей груди нарастает негодование.

– Это не так. Большинство этих людей просто не могут позволить себе жилье на те деньги, которые они получают. Я сама была в затруднительном положении после смерти дедушки. Роза помогла мне снять приличную квартирку. Не вижу ничего плохого в помощи тем, кто нуждается в этом.

– Так и продолжишь называть ее приличной? – сузив глаза, спросил он.

– Да! И не стоит осуждать людей за то, что они не такие богатые как ты.

– Сабрина, в тебе очень много наивности и простоты.

– А в тебе много ненависти к жизни и к людям.

– Начнешь проповедь о необходимости очищения моей души?

Я мысленно досчитала до десяти и выдохнула, освобождая себя от всего негативного, что возникло во мне, стоило Конраду раскрыть свой рот.

– Ты обижен на кого-то. Когда мы только перебрались сюда с дочерью, я слышала, как ты ругался по телефону с Томасом Хэтфилдом. А еще ты не хочешь носить его фамилию, хотя он твой отец. В этом все дело? Он обижал тебя?

– Достаточно! – Синие глаза наполнились гневом, но за ним я смогла рассмотреть печаль. Я попала в точку. Он был зол на отца. Взглянув на дочь, Конрад смягчился. – Это не подлежит обсуждению, прекрати лезть туда, куда не следует.

– Просто чтобы ты знал. Я в любой момент могу выслушать тебя.

– Мне не требуется это.

– Но…

– Давай поговорим о другом, – зарычал он, тем самым прерывая меня. – Ты просто игнорируешь факт, что мы хотим друг друга. Пытаешься делать вид, что между нами не было той искры, и мои руки не ласкали тебя между ног. Но почему-то пытаешься войти в мою голову, сорвав дверь с петель.

Я избегала смотреть ему в глаза, пересела ближе к Авроре и принялась собирать ее игрушки.

Черт возьми! Я не трусила говорить об этом. Просто подобные рассуждения наталкивали меня на другие мысли. Мне тяжело не реагировать на его близость, и я едва удерживаюсь от того, чтобы надеть на себя розовые очки и поселиться в воздушном замке, как я делала, когда была младше. Связь с ним принесет мне одни лишь проблемы.

– Мне пришлось ублажать себя час под холодным душем. Это было тяжело, – низким голосом заявил он, и как обычно в нем не было ни капли смущения.

Я прижала руку к груди и с напускным сочувствием посмотрела в его глаза.

– Бедняга, как же ты пережил это? Позвонил бы Шайле, она с удовольствием решила бы все твои проблемы.

Он задышал, словно разъяренный бык, вскочил на ноги, нависая надо мной огромной скалой.

– Да не было никакой Шайлы! Она просто дала мне свою визитку на случай, если мне понадобится ее помощь.

– Как благородно, прямо корпус Красного Креста.

– Ты остришь, потому что ревнуешь. Я понимаю. Не понимаю лишь, почему оттолкнула меня.

– Потому что я не готова быть одной из твоих многочисленных подружек. Наша встреча в прошлом, случайный секс, все это могло натолкнуть тебя на мысль, будто я одна из тех женщин, которых ты предпочитаешь трахать, не неся за это никакой ответственности, но на самом деле это не так. Тот случай был единичным. Мне нужно было просто расслабиться, забыть о проблемах хоть ненадолго, освободить мозг. – Я резкими движениями укладывала фей коробку, которые почему-то никак не вмещались в нее. Я снова и снова заталкивала их туда, не щадя пальцы. – Потому что тогда я сильно устала. Устала от постоянной занятости, от работы, которую ненавидела всем сердцем, от бесконечных клиентов клуба, которые путали меня с танцовщицей и пытались стянуть с меня трусы, пока я обслуживала их! – закончив, я вскинула голову и столкнулась с его понимающим и сочувствующим взглядом. Конрад смотрел так пронзительно, словно видел то, что скрывается у меня внутри.

– Я так не делал.

– Я знаю. И это подкупило меня. Ты флиртовал, но соблюдал границы, был джентльменом. Ведь если бы ты позволил себе ударить меня по заднице, я не поехала бы тогда с тобой.

Аврора подползла ко мне и стала вытаскивать фей из коробки обратно.

– Значит, чтобы мы переспали, мне нужно предложить тебе отношения?

Я перевела взгляд с макушки дочери снова на его лицо. Мужественный подбородок был напряжен, глаза слегка сужены, а между бровями пролегла морщинка. Боже, и его тон был таким одновременно изумленным и негодующим, что я моментально сжалась от паршивого чувства стыда.

Все выглядело так, словно я выпрашиваю у него отношения, навязываюсь. Я та кто недостойна его, кто никогда не сможет быть рядом с ним, стоять в окружении таких же богатых людей, как и он, потому что была девушкой из бедного квартала, а не красоткой с замысловатым именем и почетной родословной.

Внезапно я почувствовала, как моя нижняя губа задрожала, и, прикусив ее, я смело взглянула на Конрада. Я не думала навязываться, но правда в том, что я действительно хотела быть с ним в отношениях, в таких отношения, в которых он принадлежал бы только мне, а не многочисленным Шайлам.

– Нет. Я говорю о том, что нам лучше отойти от темы. Держаться по разные стороны этого дома. Ты живешь своей жизнью, я своей.

Он хмыкнул.

– Я тебе нравлюсь?

Я сжала зубы, чтобы не ляпнуть что-то вроде «да». Если я скажу, что он мне нравится, то солгу, все стало куда сложнее. Все было сложно с самого начала. Иначе я не желала бы стать для него единственной женщиной. Но я не хотела признаваться, что влюбляюсь в богатого и красивого мальчика. Очередная глупышка, которых у него сотни.

Я погладила дочь по голове и поправила торчащий на макушке хвостик.

– Мне нравится, что Авроре с тобой хорошо, и то, как ты относишься к ней – не напираешь, не делаешь чего-то, что расстроило бы ее. Много наблюдаешь и только потом действуешь. Ей комфортно, она не напугана и счастлива. Я благодарна тебе за то, что ты обеспечиваешь ее и меня.

– Это все прекрасно и я рад, что ты не планируешь перерезать мне глотку ночью и бежать в другую страну, но я не об этом спрашивал.

– Ты хороший человек, но как мужчина ты мне не подходишь.

Будет лучше убрать это. Поставить жирную точку между нами.

– Но ты ревнуешь меня к другим?

– Это не ревность, пойми, это женская обида. Представь, если бы я пришла к тебе в спальню после другого мужчины. Это неэтично, нечестно, против всяких моральных принципов, и заденет кого угодно.

Он долго всматривался в мои глаза, будто хотел обнаружить там подвох, словно уже знал, что один лишь звук его голоса заставляет мое сердце нервно подпрыгивать в груди. Но я стояла на своем и не разрывала зрительного контакта с ним.

– Так и должно быть. Мне не нужны проблемы. И я не тот, кто подойдет на роль заботливого бойфренда. Не готов оставить свою свободу. Но если ты пожелаешь хорошего горячего секса, ты знаешь, где моя спальня, – уверенно заявил он, однако его тон показался мне искусственным.

– Я еще ни разу не была там. Понятия не имею, как выглядит твоя спальня. Вдруг там камера пыток, или кровать, заваленная плюшевыми единорогами.

– Хочешь экскурсию?

– Нет. Думаю, в тех стенах происходило много порока, стоит мне со своими благочестивыми взглядами войти туда, спальня распадется на кирпичики.

– Нескромно, – хмыкнул он. – Но в той спальне никого не было кроме меня самого, как и во всем доме. Я никогда не водил сюда девушек и не планировал.

То о чем говорила Мария.

– Почему?

– Потому что многие девушки после единственной, ничего не значащей ночи секса начинают думать, что это начало нашей долгой и счастливой жизни. Что совершенно не вяжется с моими представлениями об идеальной жизни.

Я выдавила из себя улыбку.

– О боже. Да ты самый настоящий подонок.

– Это не так. Просто от меня хотят слишком многого. Это словно сделка. Зачем мне исполнять то, чего не было в договоре?

– Возможно, ты прав.

Я же понимала, что после ночи с ним нужно уходить и не рассчитывать на его внимание, другие девушки тоже должны это понимать.

– Я не бываю не прав, – самодовольно заявил он.

– Естественно. Спасибо за то, что присмотрел за Авророй и дал мне поспать.

– Не стоит благодарить меня за такое, она моя дочка, я не могу поступать иначе.

Его слова отдались теплом в моей груди, но я не показала этого, не улыбнулась, потому что Конраду это не нужно. И все равно я не могла не быть благодарной за то, что он позаботился обо мне.