Сабрина

Женщина, готовившая еду на кухне Конрада, оказалась самым настоящим ангелом. Темные волосы она убирала в аккуратную прическу. Лицо ее, несмотря на возраст, было практически без морщин. Карие, слегка прищуренные глаза наталкивали на мысли о строгом характере их обладательницы. Еще у нее был небольшой острый нос и тонкие губы. Она выбирала преимущественно темные цвета в одежде. Сегодня, например, Мария была одета в футболку цвета хаки и темно-синие джинсы. Ее образ и внешность сочетались лишь с одним словом: строгость. Однако все это было лишь внешнее.

– Будут какие-то особые пожелания? – спросила Мария, составляя список продуктов, ведь именно она занималась их закупкой.

– Нет, я неприхотлива в еде.

Аврора быстро привыкла к новому дому. Другого я не ожидала, моя дочь очень любопытна и совершенно бесстрашна. Она неплохо ходила сама и поэтому постоянно норовила убежать. Сейчас она сидела у меня на руках и ела кашу, любезно сваренную для нас Марией.

Мне все еще было неловко просить о чем-то Марию. Я не чувствовала себя комфортно в этом доме. В голове постоянно возникали мысли, что меня и мою дочь, словно зверюшек, просто посадили в клетку. А еще я не привыкла просиживать штаны дома. Я любила работать, работа наделяла меня уверенностью.

Аврора стала вредничать, каша стекала по ее подбородку и капала на салфетку на груди.

– Хватит баловаться, ты очень мало съела, – строго выдала я. На это Аврора начала размахивать ложкой полной каши, заставляя ту лететь в разные стороны и, в конце концов, оказываться на полу.

Застучали когти, послышалось хриплое тяжелое дыхание. Появившийся на кухне Брюс прошелся языком по полу, словно пылесос, слизывая все, что обронила Аврора. Я взглянула сначала на дочь, которая заметив Брюса, радостно завопила, затем на собаку и закатила глаза.

– Блеск. Но кормить тебе нужно себя, а не его. Еще и полы теперь протирать…

Я попыталась выхватить ложку из рук дочери, но она протестующе крикнула на меня. Затем принялась есть самостоятельно.

Мария улыбнулась.

– Не беспокойся, я протру полы.

– Нет. Как закончу с ней, все сделаю сама.

– Я уже ушла за тряпкой, – поиграв бровями, сказала Мария.

Я благодарно улыбнулась ей.

– Спасибо.

– Пустяки, мои внуки и не такое делают. Однажды я наблюдала, как мой самый младший размазывает пюре из брокколи по руке, чтобы затем хлопнуть ею по стене, – засмеялась Мария, скрываясь в коридоре.

Брюс сел возле меня, бесцеремонно наступая лапами на пальцы моих ног. Я негодующе покачала головой, но отгонять его не стала. С бульдогом Конрада мы вроде как подружились.

– Я понимаю, что ты очень взбудоражена из-за новой обстановки, но давай мы будем вести себя скромнее, не нужно создавать дополнительную работу для Марии, – шепотом сказала я малышке, которая все равно ничего не поняла и только моргала. – Тогда я перефразировала: – Разбрасываться кашей нельзя!

– Ма-ма, пить! – воскликнула Аврора.

Я пододвинула к ней коробочку с соком и трубочкой.

Мария протерла полы, покормила Брюса, пока в духовке запекалось что-то похожее на картофельную запеканку, затем налила себе чай и села напротив нас.

– Давно вы работаете на Конрада? – спросила я.

– Уже около трех лет.

– Какой он?

Я сама знала ответ на этот вопрос. Конрад невыносимый начальник со скверным характером.

Мария задумчиво постучала пальцем по подбородку и улыбнулась.

– С ним комфортно работать. Он очень спокоен, справедлив, правда, улыбку на его лице я вижу крайне редко.

– Спокоен и справедлив? Мы точно говорим о том Конраде? – усмехнулась я.

Мария кивнула.

– Я понимаю, что вы оба находитесь в особом положении. – Мария вскинула брови, кивая головой на Аврору, все лицо которой было в каше. Я потянулась за детскими влажными салфетками и начала очищать ее кожу. – Поэтому сравнивать очень тяжело.

– Он рассказал вам о нашем с ним положении? – удивилась я.

– Нет. Конрад мало говорит. Если он говорит много, то поблизости есть кто-то из его семьи. – Мария задумалась на секунду, подбирая слова. – Здесь нечасто бывают гости. И вдруг он привозит девушку с маленьким ребенком. Я сложила два и два и догадалась, что между вами происходит. А еще у них с Авророй просто невероятное сходство.

– Вы сказали, что он нечасто приводит гостей? А как же все те девушки, с которыми он проводит время?

Мария пожала плечами. Кружка с чаем звучно опустилась на стол.

– Я не видела в этом доме девушек, по крайней мере в те дни, когда работала. Но позволю себе предположить, что Конраду, как человеку, который почти сутками пропадает на работе везти девушку из Лос-Анджелеса в Малибу – не совсем удобно. Ради веселья на пару часов так утруждать себя? – она покачала головой. – Особенно если ты владелец пятизвездочного отеля и примыкающего к нему элитного ресторана. Впрочем, это совсем не мое дело.

Мария говорила прямо, абсолютно не стесняясь и ничего не опасаясь, этим она напоминала мне Розу. В ее словах был смысл. К тому же по моим наблюдениям дом был слишком пустым, если бы здесь постоянно бывали девушки, остался бы свой след. С другой стороны, она могла просто прикрывать своего начальника.

– Стоит мне ждать подвоха от него? – прямо спросила я, полагая, что раз Мария знает его дольше, то может быть в курсе каких-либо странностей Хэтфилда.

Женщина подошла ко мне и жестом попросила передать ей Аврору. Дочка охотно пошла к ней на руки. Мария включила теплую воду и принялась мыть руки и лицо моей дочери от остатков каши, с которыми не справились салфетки.

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не знаю, что происходит в его голове. Я не член его семьи. Я просто готовлю еду.

Это не тот ответ, которого я ждала, но полагаю, никто мне и не ответит, чего ожидать от Конрада. Сама я пока чувствовала себя в подвешенном состоянии. Отчасти дело было в его деньгах. Во мне боролись две Сабрины: первая – эгоистка, которая считала, что Конрад обязан обеспечивать Аврору и меня в том числе, ведь по его вине мы осталась одни, без дома и дохода, но вторая Сабрина хотела полагаться только на себя и чувствовала дискомфорт из-за сложившейся ситуации. Вторая Сабрина пока выигрывала.

– Я видела, как он относится к своим близким, к маме и сестре. Не думаю, что Авроре будет опасно находиться рядом с ним, – уверенно заявила Мария.

– Я не спрашивала об этом.

– Но это именно то, что тебя беспокоит, – ответила она и передала Аврору мне в руки.

Разговор с Марией запутал меня еще сильнее. Конрад, которого она описывала – не тот человек, который был моим боссом в Нью-Йорке. Я понимала, что его поведение во многом строилось на собственных подозрениях и догадках на мой счет, однако это никак не оправдывало его.

После дневного сна, мы с Авророй погуляли по песчаному берегу, а ближе к вечеру расположились в гостиной на полу и занялись рисованием. Я не знала, можно ли нам занять эту комнату, но спросить мне все равно было не у кого. Тем более Конрад сам хотел быть отцом. Пусть привыкает к пятнам краски на полу.

Хозяин дома пришел около шести вечера, что было гораздо раньше, чем обычно. Мы не успели спрятаться в своей комнате. Он молча прошел в гостиную и сел на диван, располагая руку на спинке. Под кожей, изрисованной десятками черных татуировок, заиграл бицепс, привлекая мое внимание. По комнате разлился запах табака и цитруса, а еще теплого ветра и яркого солнца. Минутами ранее я слышала рев мотора, Конрад пользовался байком, чтобы ездить на работу. Как же сильно он отличался от привычных бизнесменов.

Аврора рисовала в альбоме красками, тогда как я делала набросок восковыми карандашами на большом плотном листе. Брюс, до этого лежавший рядом со мной, переместился к ногам своего хозяина.

Краем глаза я посмотрела на Хэтфилда и поняла, что он беззастенчиво разглядывает меня. Его глаза опустились к слабо запахнутой ткани рубашки на мне и медленно скользнули по ногам в коротких шортах к голым ступням. Лицо его казалось непроницаемым, однако на секунду в синих омутах промелькнула непонятная для меня эмоция.

– Не смотри на меня таким взглядом, – нервно бросила я.

Конрад прочистил горло и вернул взгляд на мое лицо.

– Каким?

– Словно хочешь узнать, что находится у меня внутри.

Уголки его губ дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но стоически сдерживал этот порыв.

Почти два года назад он был другим, Конрад предстал передо мной как очень галантный, напористый и безумно привлекательный мужчина, сейчас осталась только напористость.

В день, когда я поняла, что он брат Джоанны, увидела его с другой стороны: холодный и жестокий, он все еще был привлекательным, однако не оказывал того чарующего эффекта как раньше. Конрад не мог утратить все хорошее, что было в нем, он просто не показывает это мне. Как легко и непринужденно он общался с любовницей на одну ночь, но как тяжко для него было выстраивать диалог с матерью его ребенка. Даже взгляд его изменился, в прошлом он смотрел на меня со страстью, сейчас, если удавалось избежать его гнева, то там была лишь пустота.

– Как прошел день? – спросил он.

– Отлично, – коротко бросила я, затем взглянула на него и добавила: – для пленниц.

Он застыл на несколько секунд, на его щеке дернулась мышца.

– Вы не пленницы.

– Тогда я могу взять Аврору и уехать?

– Нет, – спокойно ответил он.

– Пленницы… Называй все своими именами.

– Хватит драматизировать, Сабрина. Любая на твоем месте была бы рада такому плену.

– Тогда почему здесь я, а не любая другая?

– Потому что только ты родила от меня ребенка.

Я усмехнулась.

– Ты не пробовал пройтись по всем девушкам, с которыми спал? Может, там уже сформировалась целая команда по футболу с детьми под фамилией Хэтфилд, – язвительно бросила я.

– Морель, – машинально поправил он. – И мне не хватит времени обойти всех девушек, с которыми я когда-либо спал. Иногда за один раз их было больше чем одна.

– Вот это списочек, – фыркнула я, выводя на листе бумаги тонкую линию черной краской. – Был в поиске своей мужской сексуальности?

– Что?

– Забудь, – отмахнулась я.

Конрад молчал какое-то время, его взгляд застыл на Авроре.

– Другие дети, это исключено.

– Почему ты так уверен?

– Потому что маленькая авария случилась только в твоем случае, с другими девушками подобного не случалось. – Он подался вперед и облокотился на колени. – Когда мне показалось, что девочка похожа на меня, а ты начала отрицать, я вспомнил о том случае и подумал, что она действительно может быть моей дочерью.

– Если это было так непривычно для тебя, почему ты сразу после секса не попытался обговорить со мной этот момент?

– Потому что ты сбежала.

– Потому что ты не захотел бы видеть меня утром рядом с собой в постели.

– А ты так уверена в этом?

– Могло быть по-другому?

Он испытующе смотрел в мои глаза, затем, что-то заметив в них, отвел взгляд.

– Какая теперь разница, ты ведь все-таки ушла.

Утомившись от нашего разговора, Конрад схватил листок, который лежал рядом со мной и стал его рассматривать. На листе была нарисована голубая бабочка. Крылья ее были сделаны словно из витражного стекла, которое, освещаемое солнечным светом, окрашивалось в разные оттенки голубого.

– Что это?

– Полярная бабочка, – ответила я.

Он кивнул и придирчиво изогнул губы, так, будто что-то понимал в искусстве и мог судить мою работу.

– Красиво. А что нарисовала Аврора?

Я взяла альбом дочери и передала его Конраду.

Он оценивающим взглядом прошелся по шедевру.

– Это… мяч?

Я пожала плечами:

– Спрашивай у творца, возможно солнце с черными пятнами или испортившийся апельсин.

Потерев пальцами подбородок, Конрад выдал:

– Красиво…

Мои губы сложились в подобие улыбки.

– Да-а, критик из тебя никакой, – подытожила я, помогая дочери закрывать баночки с краской. Все, что она могла, так это перевернуть их и запачкать всю гостиную яркими цветами.

Его присутствие рядом с нами казалось мне необычным. Конрад не из тех парней, которые любят пустую болтовню, значит, таким способом он пытается подружиться.

– Твой номер занесла в черный список моя ассистентка, она уже уволена, – донесся до меня его безразличный голос.

– Интересно с чего бы ей это делать?

– Потому что мы вышли за рамки рабочих отношений, и она решила, что может позволить себе подобное.

Вышли за рамки рабочих отношений. Коротко: они спали, и ассистентка потеряла от него голову. Увидев мои сообщения, она стала ревновать, или разозлилась, или все вместе, и просто занесла мой номер в черный список.

Разве можно ее винить за это помешательство? Конрад мог иметь скверный характер, однако это никак не отражалось на его внешних данных. А данные были весьма неплохи. Он очень привлекателен, нужно быть слепой, чтобы не заметить этого. Хэтфилд словно был творением Олимпийских богов. Сколько еще таких несчастных женщин, которые влюбились в человека с каменным сердцем?

– Из-за этого ты уволил ее? – спросила я.

– Да, она во всем виновата.

– Ты уверен, что в этом можно винить только ее? Ведь если бы вы «не вышли за рамки рабочих отношений», то и проблемы бы не было.

– Хочешь сказать, что виноват я? – сузив глаза, спросил он.

Я вздохнула.

– Хочу сказать, что не стоит взваливать ответственность только на нее.

Конрад о чем-то раздумывал, затем покачал головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, и спросил:

– Стоит вернуть ее назад?

Девушку, с которой он спал? Отчего-то мне хотелось крикнуть «нет», но я сдержала этот порыв.

– Разве мне это решать?

– Стоит ли подобная вольность увольнения? – перефразировал он вопрос.

Я не знала, в каком положении находится та несчастная. Вдруг она совсем одна, а эта работа значительно облегчала ей жизнь. Вдруг у нее есть ребенок, или даже два.

– Нет. Я считаю, что увольнение это слишком.

Конрад хмыкнул.

– Ты очень мягкий человек, Сабрина.

– С чего ты взял, что я мягкий человек? Потому что я не считаю это увольнение правомерным?

– Да, и как пример, ты месяц терпела то, что я устроил тебе, никто не продержался бы и дня.

– Я… – сотни мыслей крутились в моей голове, но из-за сильного раздражения я никак не могла подобрать слов, чтобы высказать ему все, что думаю. – У меня на руках маленькая дочь! Я терпела до последнего, чтобы не лишать ее ни одной из привилегий.

Он удивленно вскинул брови, одним этим заставляя меня прийти в ярость.

– Интересно, какие же привилегии видела Аврора? Может быть, тот старый ковер в твоей гостиной? Кроватку из пластмассовых деталей? Или те дешевые китайские игрушки? – Он не издевался и не насмехался надо мной, но его взгляд мне все равно не нравился. Мы с дочерью явно не были людьми его круга. Его слова только лишний раз подтверждали это.

– Мне пришлось работать с четырнадцати лет. Я не наслаждалась поездками на Барбадос или Ямайку. Мне не дарили машин, квартир или тех дорогих игрушек вроде часов, телефонов и ноутбуков. Так что – да. Кроватка была неплохая, игрушек у нее было предостаточно, а ковер, хоть и старый, но чистый. Так что не смей осуждать меня и порадуйся, что я делаю так, как ты хочешь. Я терпеть тебя не могу, Конрад, но я не собираюсь ставить на первое место свою гордость, я не тупая и понимаю, что с карточкой без лимита на операции ты обеспечишь моей дочери светлое будущее.

– Нашей дочери, – поправил он меня.

– Пока она только моя дочь. Ты узнал о ее существовании недавно. Прямо перед тем, как силой увез нас из Нью-Йорка.

Я не могла отпустить это, просто не могла. Понимала, что веду себя отвратительно. Кто, в самом деле, откажется от этого? Он поселил нас в невероятном доме, ничего не требовал, кроме заботы об Авроре, что для меня является обычной рутиной. Я знаю, что он видит синюю краску на светлых полах и красную краску, которую Аврора пролила на бежевый ковер, на котором сидела, но не сказал ни слова.

Его лицо приняло сердитое выражение, однако мне показалось, что глаза наполнились сожалением.

Черт.

Я вижу то, чего нет, не так ли? Сожалеет ли он о своих действиях?

Я заправила за уши упавшие на щеки пряди волос и решила понизить градус беседы, который сама и накалила ранее.

– Звонили из Нью-Йоркского отеля, передали, что Селеста Хэтфилд приглашает меня на работу. Она ведь не знает, что ты забрал меня?

Лицо его потемнело. Конрад вскочил на ноги.

– Нет. И ты не скажешь ей, иначе я превращу твою жизнь в кошмар.

Я вдохнула и выдохнула, стараясь погасить рвущееся наружу возмущение.

Понизить градус не вышло. Боже, да я мечтала забросать его маленькими баночками с краской, которые сейчас уже, закрытые, были в руках дочери. Только на секунду я подумала, что Конрад мог признать, что был не прав, как он снова начинает шантажировать меня. Конрад – тиран, и если Мария не заметила этого, то она может радоваться, ураган по имени Конрад чертов Хэтфилд-Морель просто не зацепил ее, когда уничтожал все под ногами.

Я повторила его действие и тоже поднялась. Только если он поднимался изящно, словно хищник перед атакой, я была больше похожа на разъяренного медведя гризли.

– Ты не рассказал ей, потому что боишься ее осуждения, знаешь, что не прав, и твоя сестра обязательно укажет на это. Она совсем не такая как ты. Джоанна добрая и понимающая. А ты эгоистичный придурок, который думает только о себе и своих потребностях! – ядовито выплюнула я.

Желваки на его щеках заиграли, предвещая беду.

– Не думай, что теперь сможешь шантажировать меня этим.

Я наигранно рассмеялась и сложила руки на груди.

– О чем ты? Я ведь не такая как ты. Это ты любишь шантажировать.

Конрад дернул подбородком, сжимая и разжимая кулаки и, в конце концов, ушел.

Я несколько секунд смотрела ему вслед, а затем опустилась на пол, где Аврора, развлекая себя, катала по полу баночки с красками. Я устало улыбнулась, глядя на проказницу, и принялась убирать бардак, который мы натворили, собрала листы, краски и отмыла полы. Жаль, что почистить ковер мне не под силу.

Вместе мы вернулись в комнату, я искупала дочь, отмыла ее от краски и уложила спать. Затем пошла в душ. Двадцать минут я стояла под горячими струями воды, раздумывая обо всем, что произошло в моей жизни.

Так не может больше продолжаться. Постоянные ссоры ни к чему не приведут. Мне нужно наладить отношения с Конрадом, а не испортить их.

Я снова и снова старалась найти плюсы в пребывании здесь. Большой дом на берегу океана. Потрясающий вид из окна. Крики чаек по утрам, хотя, не уверена, что это можно записать в плюсы. Здесь теплее, чем в Нью-Йорке. Вместо шума города шум соленых голубых волн. Но самое главное, здесь не нужно переживать о том, что мне может не хватить денег на врача для Авроры или на детское питание, на школу или любую активность, которую она решит выбрать, когда вырастет. Мне нужно засунуть подальше свои эмоции и начать думать головой. Здесь нам обеим лучше.

Обмотавшись полотенцем, я вышла из ванной комнаты, из шкафа достала просторную футболку и хлопковые трусики. Скинула полотенце и начала одеваться.

За моей спиной скрипнула дверь. Я резко обернулась, прикрывая грудь рукой, но никого не заметила. Дверь была слегка приоткрыта.

Кажется, я закрывала ее. Хотя вполне могла забыть.

Не мог же это быть Конрад?

Я прогнала из своей головы эти мысли, подошла к двери и закрыла ее. Затем надела футболку, поцеловала ангелочка, сопящего в своей новой ужасно дорогой и удобной кроватке, легла в кровать и уснула.