Конрад

– Мистер Морель, Селеста на линии, – светловолосая голова ассистентки показалась в дверном проеме моего кабинета.

Я не выносил, когда мою сестру звали Селестой, это было ее первым именем, и именно так называл ее наш отец. Другие члены семьи: мама и отчим называли ее вторым именем, поэтому для нас она была Джоанной. Самой сестре, кажется, было безразлично, кто и как ее называл.

– Спасибо, Киган, – бросил я ассистентке, стараясь спровадить ее как можно быстрее.

Киган могла воспользоваться офисным телефоном, чтобы сообщить мне о звонке, но она умышлено игнорировала его, предпочитая передавать мне все сообщения лично.

Я потянулся к стационарному телефону.

– Я слушаю тебя, Джоанна.

– Ты рассказал Блейку о том, где меня искать, – прогремел ее голос.

Год назад Джоанна связалась с Блейком Джефферсоном – богатеньким наследником строительной империи «Джефферсон». Глупая подружка моей сестры по имени Барби предложила Джоанне авантюру, результатом которой стал конфликт, расставание и разбитое сердце. Узнал я об этом недавно, когда нашел исполнителя на проект – казино Джоанны. Исполнителем оказался Грант Джефферсон – крупный бизнесмен, а в довесок шел его борзый сынишка Блейк. Сам того не ведая я свел Джоанну и ее бывшего. Тут-то между ними начало полыхать.

Сначала мне казалось, что их отношения налаживаются. Тяжело было не заметить, как Джефферсон смотрит на нее, кроме того он стал поразительно услужливым, когда дело касалось моей сестры. Мне не хотелось обманываться, но всего на секунду я поверил, что он может стать достойным спутником для нее и просчитался. Буквально месяц назад, во время церемонии открытия казино, я заметил, как они снова ссорятся. После Джоанна сказала мне, что между ними все кончено. Она улетела в Англию, занять место отца, который, вспомнил о своих отцовских обязанностях и передал нам с сестрой управление отелями. Ладно, он не совсем вспомнил, его заставили.

И вот я застаю Джефферсона у кабинета Джоанны, он искал ее, просил меня сказать ему, где она, в ответ я несколько раз съездил по его роже. Но придурок не понимал слова «нет», он преследовал меня как гребаный сталкер. Спасибо, в туалет за мной не ходил.

И однажды я решил побыть хорошим братом для своей сестры и рассказать Джефферсону, куда она уехала. Я не был купидоном или кем-то вроде него и хотел бы посылать Блейка и дальше, но я слишком сильно люблю свою сестру. Я посчитал, что ей самой следует решать, что делать с Джефферсоном. Пусть он извиняется, ползает перед ней на коленях, а там дело за ней. Мне не хотелось лишать ее выбора, делать недееспособной, относиться к ней так, как относился наш отец.

– Почему ты молчишь? – спросила она. И тогда я понял, что надолго ушел в размышления. – Послушай, я звоню не для того, чтобы скандалить.

– А для чего тогда?

– Я хотела поблагодарить тебя. Мы смогли откровенно поговорить с Блейком и завершить наши нездоровые отношения.

Эта новость обрадовала меня.

– О, так вы окончательно расстались?

В трубке воцарилось молчание.

– Мы помолвлены.

– Что?! Ты согласилась выйти за него, ты в своем уме?

Джоанна вздохнула.

– Впервые я чувствую, что делаю что-то правильно, Конрад. А чего ты ожидал, когда говорил Блейку, где найти меня?

– Надеялся, что ты поставишь точку! Мои слова были для него словно пустой звук.

– Мы с ним идеально подходим друг другу, просто изначально и я и Блейк начали не с того, но все наши барьеры пали. И я ни за что не откажусь от него, нравится тебе это или нет, – стальным голосом выдала сестра.

Разве это не то, чего я хотел? Джоанна сама решает, как ей жить. Почему тогда это так беспокоит меня?

– Мне он не нравится, – в который раз прорычал я.

– Я люблю его.

Ну, разумеется, он легко влюбил ее в себя. Джефферсону нельзя доверять. Он отвратительно поступал с моей сестрой.

Довольно лицемерное заявление. Ведь я не очень хорошо повел себя в ситуации с Сабриной.

Нет. Все было совсем не так.

Я, конечно, злился на нее, но разве мои действия не сделают ее жизнь лучше? Какая девушка откажется от этого? Я готов обеспечивать ее всем необходимым, я дал ей комфортное место для проживания. Я благоразумен и на многое закрыл глаза. Взамен лишь прошу держать мою дочь рядом. Для Сабрины это очень выгодная сделка.

Я устало выдохнул и откинул голову на подголовник кресла.

Узнав, что у меня есть ребенок, которого она к тому же скрывала, я пришел в ярость. Она не собиралась рассказывать мне, хотела растить Аврору вдали от меня. Я пропустил год ее взросления. Я не видел ее первых шагов, не увидел, как у нее вырос первый зуб, я не знаю, что она любит и почему не ест омаров. Я ничего не знаю о своей дочери. Сейчас я понимаю, что это не вина Сабрины. Но в то же время она продолжает упрямиться и делает вид, будто это я виноват, но как я мог быть виноватым в том, над чем не имел контроля?

Именно так я почувствовал себя, стоя перед маленькой девочкой с синими глазами в квартире Сабрины. Я потерял контроль над ситуацией. И требование поехать со мной было вовсе не наказанием, я действительно хотел заботиться об Авроре.

Прошло столько лет, но каждую ночь, погружаясь во мрак, я вспоминал моменты из детства: угрожающие крики отца и все те отвратительные обвинения в адрес моей матери. Он напивался, хватал ее за руки, толкал и даже бил, а после вел себя, как ни в чем не бывало. Он бил и меня, и если бы мама не ушла от него, он переключился бы на Джоанну. Я ненавидел Томаса Хэтфилда всегда, он был отвратительным отцом, было бы лучше, если бы мы не знали его никогда.

Имея подобный багаж за спиной, как я мог оставить свою дочь? Наши отношения с Сабриной не были похожи на отношения моих родителей. Мы с ней не вместе, и никогда не были бы, но я ни за что не ударил бы ее, не ударил бы ни одну девушку, хоть порой и испытываю сильнейшую ярость, которая лишает меня способности мыслить здраво.

Я не хочу, чтобы моя дочь думала, что она не нужна своему отцу, и тем более не хочу, чтобы испытывала то, что испытывал я в детстве: страх, боль и отчаяние. И увидев ее в квартире Сабрины, я будто снова вернулся в прошлое. Поэтому, вспылил.

– Кажется, он тоже тебя любит, либо он мазохист, ведь каждая наша встреча оканчивалась его разбитым лицом.

Услышав смех сестры, я невольно улыбнулся.

– Да, я видела синяк на его лице. Еще раз тронешь моего жениха, я тебе устрою!

– Силенок-то хватит?

– Поверь, хватит! – фыркнула она. – Еще кое-что. Я звонила в Нью-Йорк, потому что мне понадобились документы, и выяснилось, что Сабрина уволилась. Это странно, сначала она написала заявление об увольнении, после отозвала его, проработала неделю и снова потребовала принять его в дело. Скажи, что ты сделал?

Одна поправочка, потребовал принять его снова в дело я, а не Сабрина, но Джоанне об этом знать не обязательно.

– Я сделал? С чего ты решила, что виноват я?

– Аа, то есть ты хочешь сказать, что Сабрина, которая мечтала получить эту работу настолько, что скрыла от меня наличие маленького ребенка, могла взять и отказаться от должности? И именно тогда, когда мое место занял ты.

– Ты знала, что у нее есть ребенок? – хмуро спросил я.

– Конечно, знала. Однажды ей потребовалось уйти с работы раньше, тогда-то Сабрина все и рассказала. А скрыла от меня ребенка, потому что была уверена, что я не возьму ее на работу. Опережу все твои вопросы, почему я не уволила ее, когда узнала об обмане? Потому что Сабрина полностью оправдала все мои ожидания, в отличие от Лины, та имела на руках великолепные рекомендации, но совершенно была не приспособлена к такой работе, – фыркнула Джоанна.

Я ужаснулся, уволь сестра Сабрину, я не узнал бы о существовании дочери.

Погодите. Вдруг она скрыла ребенка не из-за страха получить отказ при трудоустройстве? Что если Сабрина лгала мне, когда говорила, что не знала о нашем родстве с Джоанной?

– Ты знаешь что-то о ее ребенке? – спросил я.

– Нет, я о таком не спрашиваю. Это личная жизнь Сабрины, – ответила Джоанна. Затем, усмехнувшись, спросила: – Что, совесть мучает? Довел до увольнения девушку, которой ни в коем случае нельзя было оставаться без работы.

– Она не пропадет, я уверен.

Джоанна не знала о том, что Сабрина теперь живет в моем доме, и что ее ребенок – это и мой ребенок тоже.

– Нужно вернуть Сабрину. Она устраивалась при мне, и я чувствую ответственность за нее. Скажи, ты хотя бы не спал с ней?

Два года назад. Это не считается.

– Нет.

– Почему я тебе не верю?

– Вопрос не ко мне, – недовольно бросил я.

– Ясно. Все равно не признаешься. Я попросила отдел кадров позвонить ей. Они пригласят ее назад.

Не думаю, что им удастся дозвониться.

– Как знаешь, – отмахнулся я.

– Ладно, мне уже пора. Столько дел, – попрощавшись, Джоанна отключилась.

Я вернул телефон на место, зажмурился и прикрыл лицо руками, облокачиваясь на стол.

Вырисовывалась новая проблема.

Джоанна.

Нельзя, чтобы она узнала о Сабрине. С другой стороны, не могу же я прятать Аврору и ее маму от сестры всегда? Нужно подобрать момент и рассказать сестре о том, что она стала тетей. Год назад.

Представляю, в каком шоке она будет.

– Мистер Морель, я сделала для вас кофе, – на пороге кабинета снова возникла Киган с подносом в руках.

– Поставь на стол, – безразлично бросил я.

Ассистентка выполнила поручение, после этого медленно подошла ко мне.

– Неудачный день? – ухмыльнувшись, спросила она.

Мой взгляд скользнул по ее лицу. Мне нравилась Киган, она была симпатичной, большие карие глаза, светлые прямые волосы. Ее юбки всегда обтягивали округлые бедра, а пуговицы рубашки никогда не были застегнуты до воротничка. Киган великолепно справлялась со своими обязанностями, но была наивна и иногда невнимательна.

– Не самый лучший, – небрежно бросил я, наблюдая за тем, как она расстегивает свою рубашку, показывая мне полную грудь, прикрытую кружевным бюстгальтером.

Я вдруг вспомнил образ обнаженной Сабрины с той единственной нашей ночи. Рыжеволосая и стройная, она сразу понравилась мне. У нее были серые миндалевидные глаза, пухлые, но небольшие губы, милое круглое личико и маленький кукольный нос. Ее грудь была большой и вся усыпана веснушками, талия не была слишком тонкой, однако живот был плоским, бедра были небольшими, но подтянутыми. И я не понимал, какого черта вспоминаю о Сабрине, пока моя ассистентка скидывает с себя рубашку и встает передо мной на колени.

– Я знаю, как сделать его лучше, – прошептала Киган и стала медленно расстегивать мои джинсы, не разрывая зрительного контакта между нами.

Мне нужно было это. Почувствовать ее божественные губы на своем члене. Киган умела делать это лучше других. А у меня давно не было секса.

Я зажмурил глаза, и в голове возникла картинка обнаженной… Сабрины. Я вспомнил ее упругие груди с розовыми сосками, нежную кожу живота и маленькую полоску рыжеватых волосков на лобке, которую она, по всей видимости, оставила специально. Я слышал ее высокие, молящие стоны, чувствовал, как она сжимает меня своим естеством и подается бедрами мне навстречу, касается пальцами моей влажной спины, скользит по ней и останавливается в районе ягодиц, чтобы затем надавить на них, призывая меня двигаться быстрее и входить глубже. Я чувствовал, как вторая ее рука очерчивает контуры татуировок на моей груди, поднимается выше по ключице и властно обхватывает мою шею, сжимая ее.

Я помнил ту единственную ночь с Сабриной, которая свела меня с ума и впервые в жизни навела на мысль о свидании с милой и тихой на вид, но дерзкой и уверенной в постели незнакомкой Риной. Но та сбежала до моего пробуждения, прихватив наличку из моего кошелька. Утром я был взбешен, но не из-за денег, хотя только это делало меня самым настоящим идиотом, а из-за ее бегства. Обычно мне приходилось сбегать самому, а в этом случае сбежала девушка.

В ту ночь у меня впервые возникла ситуация, когда порвался презерватив. Все же я не думал, что Сабрина может забеременеть, или скорее надеялся на это. Ребенок совсем не входил в мои планы.

– Я хотел поблагодарить тебя, – сказал я, поднимаясь и застегивая джинсы, так и не позволяя Киган начать.

Она вскинула голову, все еще стоя на коленях и удивленно глядя на меня.

– За что?

Я отошел к окну и оглядел город. С такой высоты было видно весь залив Санта-Моника: колесо обозрения и огромные горки. Когда моя дочь станет старше, она будет гулять по набережной залива, ведь это место так популярно у подростков.

Нет, я никогда не откажусь от нее. Я не знаю, что такое быть отцом, но уверен, что не поступлю так с маленьким беззащитным человечком. Она сможет на меня положиться. Я не стану таким как мой отец. Не позволю Авроре пройти наш с сестрой путь. А значит, мне нужно наладить с Сабриной отношения.

– Ты заблокировала номер девчонки, которая пыталась повесить на меня свою беременность. Это было умно, хвалю, но следовало сказать мне, – на выдохе произнес я, затем резко обернулся.

Глаза Киган испуганно округлились.

– Я не…

– Не пытайся сделать из меня дурака, я вижу, когда ты лжешь. Но мне интересно, как именно ты провернула подобное?

Киган была растерянна, ее щеки покраснели, а в глазах я смог заметить тревогу. Она зашевелила губами, очевидно, намереваясь выдать лживое дерьмо, но я сузил глаза, ясно посылая ей сигнал: она не сможет заставить меня поверить в обратное.

Сомнений не было, я давно заметил, что ассистентка смотрит на меня не как на своего босса. Возможно, в этом была моя вина, это я допустил отношения между нами, по правде говоря, это не назвать отношениями, я просто трахал ее на работе. Она была удобна, но только в офисе, в остальное время я не интересовался ею и понятия не имел, как она живет и чем занимается.

– Это было так давно, удивлена, что ты вспомнил, – помедлив, сказала Киган. – Ты оставил телефон на столе, ушел из кабинета, а в это время пришло странное сообщение. Я знала, что она лжет, не хотела, чтобы ты беспокоился. Прости, больше не буду делать так.

Мне определенно стоит поставить пароль на телефон.

Вытащить из нее правду было куда проще, чем я думал изначально.

Я подошел к ней ближе.

– Встань уже, не понимаю, почему ты все-еще стоишь на коленях.

Опомнившись, она поднялась на ноги.

– В чем дело, ты не хочешь заняться этим? – спросила Киган, пошло облизывая полные губы.

– Хочу, – безэмоционально бросил я. Киган смотрела на меня горящими от предвкушения глазами. Я же больше не хотел видеть эту девушку никогда. – Но не с тобой. Ты уволена, собирай свои вещи, в финансовом тебя рассчитают.

Киган округлила глаза и принялась наспех застегивать свою блузку. Такого сильного потрясения я еще никогда не видел на ее милом лживом личике.

– Мистер Морель, Конрад, ты не можешь уволить меня.

Я спрятал руки в карманы джинсов, возвышаясь над ассистенткой.

– Давай без драм. Убирайся.

– Из-за парочки удаленных сообщений и заблокированного номера, который даже не был записан у тебя? – недоумевала она.

Я оставался непреклонен. Тогда Киган подошла ближе и коснулась моей руки.

– Конрад, я работаю на тебя четыре года. И все четыре года мы иногда… позволяем себе большее. Пойми меня, я увидела, что тебе пишет другая, и приревновала. Я думала, я у тебя одна.

– Ты одна из сотен таких как ты.

Из-за любопытства и ревности одной девчонки, с которой у нас был секс, я целый год не знал о существовании у меня ребенка. Никогда раньше я не хотел детей, даже не задумывался о них, это казалось мне таким далеким, что я даже не видел смысла в этом. Но когда ребенок уже есть, ты чувствуешь совсем другое. Я хотел бы знать сразу о беременности Сабрины, хотел быть рядом, хотел обеспечить ей лучшую больницу, лучших врачей и лучшую жизнь. Я хотел видеть Аврору новорожденную и хотел открывать каждый новый день вместе с ней. Но год упущен, я все пропустил. И теперь Сабрина боится, когда я касаюсь своей дочери, и я не могу ничего сделать с этим.

Увезти ее было импульсивным решением и неправильным. Вернее неправильно было то, что сделал я это силой. Было бы у меня стальное терпение, то я уговорил бы Сабрину поехать со мной по-хорошему. Однако все уже произошло, прошлого не изменить, а в настоящем я не намерен оставлять все как есть. Я обязательно исправлю ситуацию.

Киган расплакалась и убежала из кабинета. А я принялся за работу.