Нос защекотало. Легкое покалывание, едва ощутимое, пробежало по носу, затем по щеке. Что-то меховое.

Я приоткрыла глаз – прямо в лицо мне смотрел хвост. Но когда я попыталась его схватить, он безжизненно повис в руке.

У нас нет домашних животных.

– Двадцать, – донесся голос Сайласа из угла комнаты.

Обзор заслоняла бурая шкура. Приподнявшись, я увидела, как он ухмыляется, выглядывая из-за меха.

– Что прости? – Я откашлялась и отбросила шкуру в сторону, только чтобы обнаружить под ней другую.

Вокруг меня высилась груда подобного добра. Насыщенные коричневые и песочные оттенки, пятнистые и полосатые, шелковистые и пушистые. Он свил вокруг меня самое дорогое гнездо, и я удивлялась, как не задохнулась во сне. «Задушена подарками» – пожалуй, точное описание.

– Я успел накрыть тебя двадцатью шкурами, прежде чем ты начала просыпаться, – рассмеялся он. – Спишь как убитая.

Очередная шкура шлепнула меня по лицу, но в тот же миг Сайлас оказался рядом и поймал ее – я даже не заметила, как он переместился. Его холодные глаза скользнули по мне, и я поспешно прикрылась чем-то, похожим на норковую накидку.

– Что это все значит? – все же спросила я, хоть и колебалась.

– Мне надоело слушать, как ты жалуешься на холод. – Он снова посмотрел на меня.

– Гипотетически, будь у меня заботливый любовник, – я подалась к нему, – мои кости не коченели бы так быстро.

– Вот как? – В его тоне послышалась насмешка. Даже в гневе он не мог не скользнуть взглядом по моим губам, когда я говорила.

Я ждала, что оскорблю его, но он принял это как вызов.

– Были у меня грелки и погорячее, – съязвила я, заострив последнее слово.

– Неужели?

Сайлас отстранился, разглядывая пол под ногами, пока шел к окну. Он распахнул створку, и свежий прохладный ветер сдул немного снежной пыли с подоконника в комнату. Затем Сайлас подошел к краю кровати и склонил голову набок.

– Как тебе температура?

– Хорошо. – Я сглотнула, вцепившись в мех, которым укрывалась.

Он ухватился за край накидки, которую я держала, оттянул вниз, обнажая меня. Руки мои взметнулись к груди, ноги перекрестились.

– Уверена?

– Да, – твердо сказала я, но не смогла сдержать дрожь, когда ветер снова засвистел в окне.

Вокруг меня валялись груды мехов, но я не брала их – то ли из упрямства, то ли от страха. Сайлас ждал. Ждал, когда я сдамся. Это была его игра – сделать меня зависимой.

Я выпрямилась, вскинув подбородок. Тело дрожало, не знаю от холода ли, а может от пьянящего возбуждения.

– Теперь у тебя нет повода жаловаться. Имеются все расцветки. – Он бросил остаток меховой кучи на кровать. – Не то чтобы твой гардероб отличался разнообразием.

– Они мне не нужны.

Он потянул меня за лодыжку, притягивая к себе сквозь ворох мехов. Колено утонуло в пушистом одеяле.

В этой сцене было что-то непристойное, несмотря на всю ее внешнюю невинность.

Этот мужчина преследовал меня, охотился на меня, использовал как пищу. А теперь стоял здесь – при полном параде, накрахмаленный и выглаженный, словно его ждали важные дела, – и нависал надо мной, пока я была в столь уязвимом положении.

Порой грань между тем, что я позволяла, и тем, что мне нравилось, стиралась в пыль.

Я не доставила ему удовольствия видеть, как я брыкаюсь, кричу или пытаюсь вырваться. Вместо этого я расслабилась, откинувшись назад, и прогнулась в спине, устраиваясь поудобнее.

– Для той, кто отказывается от подарков, – начал Сайлас, протягивая руку и проводя пальцем по моей тазовой косточке, медленно перемещаясь к другому краю, – ты определенно неплохо проводишь это утро.

– Ты больше не выведешь меня из себя. Ты безвреден, мы это уже выяснили.

– Для твоего тела – пожалуй. – Он распластал ладонь у меня на животе, ведя ее вверх, между грудей. – А вот самолюбию угроза есть всегда.

Я взглянула на его руку, потом снова на него. Свет за спиной существа превращал его в мрачное предзнаменование.

– Как и твоему, в чем мы уже убедились.

Его рука скользнула выше, остановившись на моей шее, кончики пальцев пульсировали в предвкушении, напоминая о нашем положении.

Вторая рука двинулась по моему бедру.

Ветер из открытого окна налетал порывами. Когда пальцы Сайласа скользили по моей коже, я чувствовала, как мурашки бегут от малейшего прикосновения, даже в предвкушении – словно меня касалось привидение.

Рука на шее не пугала меня. Нет, куда более сильный ужас внушали эти мягкие, нежные прикосновения – ужас перед тем, что я могу захотеть такой нежности от чудовища, которое преследует меня.

Он был нежен. Его рука замерла между моих ног, и я почти вообразила то тепло, которое должно было последовать за этим касанием, – но Сайлас лишал меня его. По телу прокатилась резкая дрожь.

Я наконец подняла взгляд. Его глаза даже не смотрели туда, где действовали руки, – он смотрел только на меня.

– Я не боюсь тебя. – Еще одна дрожь.

– Знаю, – спокойно ответил он. Едва уловимое прикосновение скользнуло по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше.

– Не боюсь!

– Я верю тебе. – Сайлас наклонился, и его нижняя губа коснулась моего соска, уже напрягшегося от холода.

Я прикусила губу, бедра дернулись, но я не хотела доставлять ему удовольствие, показывая, что мне приятно. Его губа скользнула по соску, затем по коже ключицы. Я откинула голову, отворачивая лицо. Он поцеловал меня в шею, сильнее сжимая ладонями с обеих сторон, притягивая ближе.

– Одевайся, – прошептал Сайлас и отстранился окончательно.

Солнце из окна теперь било мне прямо в глаза. Все тепло, исходившее от него, исчезло в одно мгновение.

– Не смей мной командовать.

Я села.

– Надень сегодня одну из них. – Он бросил мне накидку из кроличьего меха.

Я прижала шкурку к себе, проведя пальцами по нежному ворсу. Кроличий мех был таким мягким, струился под пальцами.

– Почему именно сегодня?

– Потому что мы выходим в свет. – Сайлас поднял одну из шкур, разглядывая ее. – Я попросил Мэри взять на себя твои обязанности.

– Я не могу просто бросать дела только потому, что тебе скучно и нужно чем-то себя занять.

– Никто не возражал. Я купил им новую одежду, кстати.

– У нас здесь так не принято.

– Можешь управлять своим Гнездом как хочешь, но я не позволю, чтобы люди представляли нас в обносках. – Он поморщился. – Внешность имеет значение.

Сайлас поднял одну из накидок – серую с черным. Мягкий мех защекотал шею, когда он набросил ее на меня, укутывая с головой.

– Лиса, нарядившаяся в лису. Как удачно. – Сайлас усмехнулся. – Я нашел кое-что, что напомнило мне о тебе.

Он протянул мне странного цвета муфту для рук. Черный мех с белыми прожилками – видимо, от пегого зверя.

– Ты, должно быть, считаешь себя ужасно остроумным. – Я взяла ее в руки, проводя пальцами по белым полосам.

Он приподнял мой подбородок, скользнув пальцем по белой брови, затем по ресницам. Я отвернулась, но Сайлас лишь усмехнулся.

– При всей моей любви к комедии, я подумал, что это будет идеально. Редкости не просто так стоят дорого.

– Звучит так, будто ты собираешься меня продать.

– Ты не продаешься. – Он рассмеялся. – Жду внизу, когда будешь готова.

Он оставил меня одну среди вороха шкур. Я запустила руки в мех, широко раздвинув пальцы, касаясь его. Потом повалилась вперед, уткнувшись лицом, и так лежала с минуту. Вокруг было так тепло, так мягко. Это напомнило мне наш первый раз, хотя не уверена, что Сайлас этого добивался.

Призрак его прикосновений играл с моим рассудком, грозя вытеснить воспоминания о жестокости. Но именно эти воспоминания помогали мне выжить, не давали забыть, с кем я имела дело.

Немного поколебавшись, я выбрала черный плащ с отделкой из такого же меха. Волосы убрала наполовину – решила, что немного усилий с моей стороны будет минимальной платой за возможность носить такую дорогую вещь. Надела изумрудные серьги Фиби, которые она часто мне одалживала. И наконец остановилась на пегой муфте.

Проходя мимо некоторых комнат, я словно заглядывала в чужие окна без приглашения, хотя двери были распахнуты настежь. Гости и вайперы порхали из комнаты в комнату с девичьим возбуждением, словно опылители весной, обмениваясь старой и новой одеждой, чтобы примерить друг на друге.

Когда я спускалась по лестнице, походка моя стала неловкой. Давненько я не носила ничего столь приметного, но, должна признать, я скучала по этому чувству.

Пока наверху царило оживление из-за всех этих новых нарядов, внизу почти что обитала тишина. Здесь было тепло, хотя дрова в камине уже прогорели до углей. Пол пестрел грязью и песком – натащили с улицы, а подмести так и не успели. Я напомнила себе: они заслужили отдых, на беспорядок можно закрыть глаза, это проблема на потом.

Я замерла посреди пустого зала.

Что я делаю? Это безумие.

Но когда развернулась, чтобы уйти, Сайлас преградил мне путь к лестнице.

– Сомневаешься? – поддразнил он.

– А это что-то меняет?

– Нет. – Он спустился по последним ступеням, встал передо мной и протянул руку. Почти коснулся моего лица, но лишь смахнул пылинку с меховой оторочки плаща. – Ты долго собиралась.

– Да. Поэтому сделай так, чтобы оно того стоило.

Я смахнула его ладонь с моего плеча. Но он не дал руке упасть – вместо этого перехватил мою ладонь и сжал в своей. Я повернулась, чтобы взглянуть на него, но Сайлас уже притянул меня к себе, переплетая наши руки.

Вот так я и оказалась в ловушке – на прогулке с моим личным кошмаром, по его же просьбе.