– Девочки! Не разбегайтесь, пока не вытянете бумажки!– Фиби держала открытой свою сумку-шатленку[3], пока мы собирались вокруг.

Руки одна за другой ныряли внутрь и вытаскивали маленькие полоски бумаги.

Фиби настояла, чтобы мы выбрали получателей для тайного обмена подарками прямо сейчас, на рынке, – так у всех будет возможность прикупить друг для друга небольшие сюрпризы.

Солнце сегодня светило ярко, сильно отражалось от земли и почти слепило, пока я бродила между лабиринтов палаток.

Я развернула бумажку, прочла имя.

Сайлас.

Ну конечно, я вытянула его. Судьба надо мной каждый день издевается, а сегодня у нее особенно тонкое чувство юмора. Понятия не имею, что дарить такому, как он, – разве что сапог под зад…

– Кто тебе достался? – прощебетала Эдит, подскочив ко мне.

– Никто. – Я смяла бумажку и сунула в карман пальто.

– О. – На ее лице появилась тень разочарования, будто я отвергла попытку сблизиться.

– Ты уже присмотрела что-нибудь у торговцев? – спросила я. – Хочешь купить что-то для коллег?

Ее лицо снова засияло.

– Если ты не против, я бы взяла им немного леденцов. Что-нибудь маленькое!

– Меня уговаривать не надо. Это все на деньги Сайласа. – Я усмехнулась.

– Думаешь, он даст мне немного сверху?

– Сделает, что я скажу. Просто передай – я разрешила. – Достала из сумки сигарету. – Иди! Я видела его у фонтана, рядом с фруктовой лавкой.

Эдит возбужденно кивнула и растворилась в толпе. Я чиркнула спичкой – несколько раз, пока сигарета не зажглась, – и затянулась горьковатым дымом. В последнее время мало что могло выгнать холод из костей, но я брала, что дают.

Я проходила мимо Фиби и Джона – они склонились над списком продуктов, сверяя рецепты. Когда я поравнялась с ними, Джон краем глаза заметил меня.

– Алина! – окликнул он, быстро попрощавшись с Фиби, и подошел. Сунул руки в карманы, трубка лениво свисала с уголка губ. – Что ты сегодня такая мрачная? Рынок не радует?

– Шумно… – Я вдохнула, вынула сигарету изо рта и выпустила дым.

– Думаю, проблема в том, что ты еще не видела хороших торговцев, – усмехнулся он, беря меня под руку. – Выше нос.

– Трудно сейчас быть веселой, ты же знаешь. – Я прижалась головой к его плечу.

– Потому и надо стараться. Даже притворство иногда помогает.

– Я устала притворяться. Такое чувство, будто я столько всего изображаю, что уже и не помню, какая я на самом деле.

– Ты же знаешь, я тебя понимаю.– Он вел меня между столами, наклоняясь, чтобы я слышала его сквозь шум толпы.– Когда Элизабет не стало, притворяться было бессмысленно. Я думал – не для кого. Что бы я ни делал, ничего не изменится. А потом понял: эта маска нужна была мне самому. Убедить себя, что все в порядке, что я в порядке. И ты тоже.

– Мне стыдно, что я не навещала отца, – пробормотала я в плечо его пиджака. – Вряд ли ему понравилось бы, что могила запущена.

– Смотри-ка сюда. – Джон отвел меня в сторонку и взял мое лицо в ладони.

Нельзя плакать – слезы замерзнут на коже, но губа уже дрожала.

– Он гордился бы тобой, Ворона, – твердо сказал Джон. – А теперь хватит сырость разводить, простудишься. – Он стер слезы большими пальцами. – Видела апельсины? Пойдем посмотрим.

Я выдавила улыбку и кивнула. Снова взяла его под руку, и мы побрели дальше. Я смахнула остатки слез, сглатывая их, словно пытаясь проглотить вместе с ними и саму боль.

Праздники я не любила. Слишком много шума, слишком много ожиданий, столько всего сразу надо успеть. Хорошо еще, есть Фиби и Джон – без них я бы, наверное, утонула во всем этом.

Когда мы добрались до фруктовых лотков, я увидела Люку в кругу девушек. Они перебрасывались бумажками и хохотали. Люка держал чью-то корзинку с ленточками и держался в стороне от группы, как какая-то высокая неуклюжая минога: неохотно участвовал в разговоре, почти не проявлял себя.

Фиби и Сайлас замерли у прилавка – брат с сестрой, но даже не смотрят друг на друга. Вместе они выглядели нелепо: яркая, порхающая Фиби и рядом – черная тень Сайласа. Молча передавали друг другу сигарету. Похоже, Фиби тоже на взводе, раз решила стрельнуть пару затяжек.

Когда мы подошли, Фиби торопливо сунула сигарету обратно Сайласу. Он обернулся посмотреть, кто заставил ее так спешить. Увидев меня, прищурился. Где-то в глубине сознания заскребло: он почувствовал запах слез. Или хотя бы заметил, что глаза красные. Но я не хотела это обсуждать.

– Фиби, пройдемся? – Я взяла ее за руку, она не стала спорить.

Подруга хитро улыбнулась и вытащила из кармана апельсин.

– Гостинец для нас.

– Ах, теперь вся прогулка не зря, – рассмеялась я.

– Кто тебе достался? – спросила она, счищая кожуру и протягивая мне сочную дольку.

– Я думала, это секрет.

Я приподняла бровь и выхватила дольку у нее из пальцев, отправив в рот.

– А как думаешь, кто мне достался?

Она понимающе посмеялась, но в смехе сквозило легкое раздражение – то ли от того, что я не ответила, то ли от того, что не хочу говорить. Она вглядывалась в мое лицо так же пристально, как я в ее.

– Ты уже знаешь, да? – Я рассмеялась и толкнула ее плечом.

– Неважно, – отрезала она. – Девчонки друг другу уже все рассказали. Так что теперь можно методом исключения.

– Какая же ты хитрая, – поддразнила я. – А мне скажешь, кто у тебя?

– Нет. – Она поджала губы.

– Ладно, храни свои тайны. – Я засмеялась и взяла еще одну дольку у нее с ладони.

Когда мы закончили обходить рынок, я снова заметила Сайласа. Он и Люка стояли вместе с остальными девушками. Люка протянул ему маленький прямоугольный листок. Они говорили, склонив головы друг к другу: Сайлас смотрел в землю с каменным лицом, а Люка тщательно подбирал слова, жестикулируя. Пальцы Сайласа побелели, комкая бумагу, пока снег залеплял ее кремовую поверхность.

Люка оставил его и двинулся за девушками, а Сайлас так и застыл один. Псевдо-Виктор, казалось, завис возле Эдит, хотя я предупреждала ее держаться подальше от таких, как он. Конечно, она решила подойти поближе – словно бабочка, льнущая к огню.

– Тебя это не тревожит? – спросила я, глядя на парочку. – Не думаешь о том, что он теперь в каком-то роде у власти? Дергает за финансовые ниточки, так скажем.

– Думаю. Но без тебя его бы здесь не было. – Фиби вздохнула. – И все это знают. Твой авторитет никто не оспорит. Тем более если ты исчезнешь – он тоже здесь не останется.

– Откуда такая уверенность?

– Для них он просто кошелек. Возможность выжить. А ты – та, кто собрал все воедино.

Сайлас, стоящий вдалеке, поймал мой взгляд. Между нами снова повисла тишина, заглушившая все вокруг, – будто остался только узкий проход, и выхода из него нет.

– Может, и так. – Я заставила себя отвести глаза и уставилась на образцы помадки на прилавке. Под ногой валялся пучок омелы, перевязанный грязной мятой лентой.

Я нагнулась, подняла, рассматривая испорченный товар.

– Будем надеяться, что он послушен настолько, насколько ты думаешь.