Мороз пробрал меня до самых костей, волосы на затылке зашевелились, вставая дыбом. Я содрогнулась и наклонилась, чтобы стряхнуть окурок из мундштука в воду.

Я порядком засиделась. Стоило лишь чуть дольше предаться грезам, и холод уже начинал пощипывать кожу. Смахнув с одежды белую изморозь, я поднялась и свернула на тропинку. Прогулка могла бы оказаться приятной – не будь вокруг лишь мертвые деревья да бесконечные вариации черного и белого.

Громкий стук заставил меня замереть на месте. Звук повторился, и я заметила дятла на дереве вдоль тропинки. Склонила голову, разглядывая птичку.

– Вот ты где, доказательство, что я еще различаю другие цвета.

Я улыбнулась птице, а она в свою очередь наклонила голову, слушая мои слова. Наверное, ей было интересно, отчего же это большое создание с ней разговаривает. Она была прекрасным экземпляром – с ярко-алыми перьями на макушке.

– Я оставлю тебя в покое, не волнуйся, приятель, – пробормотала я и двинулась дальше.

Вдоль тропинки повис знакомый запах. Может, чья-то сигарета издалека, но зимний воздух обманул чувства, словно мираж. Бывало, после приема яда краски казались ярче, а запахи – насыщеннее. Сегодняшняя утренняя доза была щедрее обычной: этой зимой меланхолия одолевала сильнее прежнего. Должно быть, оттого сейчас и всплыли давние, ностальгические ароматы. Как мило со стороны моих чувств.

Я отправилась в больницу навестить Эдит. Мне хотелось узнать, как она держится. Сегодня у нее было две смены подряд, так что я принесла ей кое-что.

Здание было сложено из кирпича светло-песочного оттенка. Выглядело оно довольно уныло и даже угрожающе. Больницы всегда вызывали во мне настороженность, хотя мысль о том, что внутри Эдит заботится о людях, приносила облегчение. Не так давно здесь завершили пристройку нового крыла. Это вселяло надежду: расширение больницы означало, по идее, больше ресурсов. Я отряхнула снег с сапог о половик за входной дверью.

За стойкой регистрации работала медсестра.

– Ищете Эдит? – бодро спросила она, даже не взглянув на меня.

– Как догадались? – Я усмехнулась. – Просто хочу кое-что передать.

– Второй этаж, – ответила она с улыбкой.

Наверху меня встретили высокие потолки и длинный коридор со множеством дверей. У каждой большой палаты было по два входа и, возможно, по три окна. Количество пациентов в палатах варьировалось, но обычно там стояло много коек, разделенных занавесками.

Войдя внутрь, я увидела, что все койки заняты. Многие пациенты выглядели нездоровыми, но, судя по всему, не страдали. И в этом была заслуга моя и моих подруг.

Я улыбнулась этой мысли. Одно дело – знать, как действует лекарство, и совсем другое – видеть его работу.

– Алина! – прощебетала Эдит, отодвигая занавеску. На ней была белая форма: юбка и блуза с высоким воротником, а волосы убраны под косынку. Поверх – рабочий халат с пятнами на рукавах, скорее всего, от того, что она вытирала о них руки.

– Принесла тебе кое-что для сил, – прошептала я, доставая из корзинки бутылку со свежей кровью, собранной сегодня утром.

– Благослови тебя Бог, – улыбнулась она.

– Как твои запасы?

– Я уже использовала несколько литров из того, что ты дала в прошлый раз.

– Уже?

– Зима. Люди плохо переносят холод.

– Верно, – вздохнула я. – Дай знать, когда закончится.

– Обязательно, – кивнула она.

– Тогда увидимся дома, – сказала я и вышла обратно в коридор.

День оставил после себя тревожный осадок. Даже с ядом он показался на редкость долгим. Начиналась мигрень, и в глазах уже плыли темные пятна.

«Я вернусь домой и просплю до ужина. На всякий случай.»